Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 83

– Что ж… Кхм! – Милютин демонстративно откашлялся в кулак. – Не ожидал подобного вопроса от вас, Платон Николаевич, но раз уж вы желаете… И какого же рода разъяснения потребуются?

– Меня – прочем, как наверняка и любого из здесь присутствующих, – Зубов неторопливо провел взглядом по залу, – интересует, как могло получиться так, что мы, наследники и представители древнейших фамилией, вынуждены стать свидетелями форменного безобразия? Если я все верно понял, вы, Петр Петрович, намерены от имени его величества Николая Александровича принять присягу и благословить на княжение этого человека?

– Меня? – усмехнулся я. – Выражайтесь яснее, князь. Я ведь ненароком могу подумать, что вы таким образом желаете намекнуть на мое происхождение.

Зубов сдержал улыбку, но я все‑таки успел заметить, как уголки его рта на мгновение дернулись вверх. Видимо, именно такой реакции от меня и ждали.

– Ни в коем случае, Игорь Данилович, – проговорил он, щедро добавив в голос почти искреннего возмущения. – Кто я такой, чтобы сомневаться в решении государя? Если его величеству было угодно признать вас достойным унаследовать фамилию покойного Данилы Михайловича – никто не посмеет спорить. Однако я считаю своим долгом напомнить всем в этом зале, что князь – это не только имя, но и немалая ответственность перед короной и народом Империи. А будущему правителю вотчины у Пограничье недостаточно одного лишь права на титул – следует также обладать определенными умениями и способностями.

– Если кто‑то здесь сомневается в моих способностях, – Я пожал плечами, – есть старый добрый способ их проверить.

– Уверен, до этого не дойдет. Уж что‑что, а держать меч в руках вы, мой, друг, уж точно умеете. И более того, – Орлов развернулся к залу, – я лично готов подтвердить, что его сиятельство Игорь Данилович способен защитить своих людей и свою землю.

– И не только свою, – донеслось откуда‑то с задних рядов.

Я улыбнулся. Похоже, слухи о бойне у лесопилки уже разнеслись по всему Пограничью. И судя по тому, как скривился Зубов, его семейству в рассказах вольников досталась не самая приятная роль.

– Побойтесь Матери, милостивые судари, – поморщился он. – Я нисколько не сомневаюсь в умении Игоря Даниловича обращаться с мечом. Он, в конце концов, выпустился из кадетского корпуса этим летом, а значит, как‑никак обучен всем военным наукам.

– А какие еще науки вам нужны? – проворчал Орлов.

– Этикет. Математика. Экономика. – Зубов явно подготовился к вопросу заранее. – Юриспруденция. Умение вести хозяйство, в конце концов. Каждый из присутствующих в этом зале князей воспитывался в родовых гнездах. И самого детства имел возможность получить соответствующее титулу образование – не говоря уже о наличии достойного примера перед глазами с самых младых ногтей. В случае же Игоря Даниловича… – Зубов театрально вздохнул. – Боюсь, его знания оставляют желать лучшего.

– И на основании этого вы считаете его недостойным княжеской присяги? – Орлов возвысил голос. – В жизни не слышал ничего более странного… Впрочем, это не имеет ровным счетом никакого значения. Чтобы отказать законному наследнику рода, его величеству понадобятся причины посерьезнее ваших домыслов.

– Возможно. Но это решать не мне и не вам, милостивый сударь. Сейчас среди нас есть лишь один человек, который имеет право говорить от имени государя, – Зубов поправил галстук и смиренно склонил голову, – почтенный Петр Петрович.

– Что?.. Я?.. – пробормотал Милютин. – То есть – да, разумеется. Это вне всяких сомнений входит в мои полномочия.

– Ну так воспользуйтесь ими. – Зубов в очередной раз изобразил учтивый поклон и опустился обратно на свое место. – Я закончил, судари.

Я вдруг обнаружил, что сижу со сжатыми кулаками. Моих манер вполне хватало, чтобы держать свои желания при себе, однако они никуда не делись, и я уже не в первый раз представил, с каким удовольствием размазал бы Зубова с его шушерой прямо здесь.

– Благодарю, Платон Николаевич. Ваше мнение очень важно для всех нас. – Орлов даже не пытался скрыть яд в голосе. – А что касается вас, Петр Петрович – не забывайте, что вы не единственный человек государя, у которого есть… скажем так, определенные полномочия. Руководству Тайной канцелярии будет крайне заинтересовано, если вдруг узнает, что градоначальник решил нарушить церемониал присяги, не имея на то веских причин.

На мгновение я даже посочувствовал Милютину – настолько у него вдруг стал беспомощный вид. Бедняга наверняка уже сто раз пожалел о каждой копейке, которая перекочевала из казны рода Зубовых в его карманы. Жадность и трусость неожиданно стали молотом и наковальней, между которыми он имел несчастье оказаться без единой возможности удрать.

Но его сиятельство вряд ли просидел бы в кресле градоначальника столько лет, не освой он в совершенстве умение юлить и выкручиваться. Из любой ситуации – даже самой безнадежной.

– Что ж… Принимая во внимание все сказанное, я должен… Я должен отложить присягу Игоря Даниловича… Ненадолго. Всего на один день! – Когда Горчаков с дядей медленно поднялись со своих мест, голос Милютина едва не сорвался на визг. – Завтра жду вас здесь же, в этот же час, судари.

– И мы непременно явимся. Надеюсь, вы не поленитесь потратить время с пользой. Можете даже телеграфировать в столицу, если вам будет угодно… Должен сказать, вы меня разочаровали, Петр Петрович. – Орлов поправил ворот кителя. – Но я все еще надеюсь, что присяга Игоря Даниловича пройдет в полном соответствии с регламентом.

– Да и черт с ним! – Горчаков подцепил вилкой сразу половину вареной картофелины. – Никуда Милютин не денется. Ну, а что до завтра остаться придется – так это, может, даже к лучшему. Заночуем в гостинице, а утром на присягу.

– К обеду, – усмехнулся я. – В тот же час.

– Можно и в тот же. Хоть город посмотришь. А то сидим в своих берлогах у Тайги под боком, как сычи… – Горчаков пододвинул мне блюдо со здоровенной рыбиной. – И давай осетра кушай. Местный, из Ладоги – в Неве такого попробуй вылови!

Я молча кивнул и принялся воздавать должное местной кухне. После не слишком удачного визита в ратушу отправляться в гостиницу было слишком рано, так что мы решили для начала пообедать. И из трех заведений в Орешке выбрали то, куда уж точно не заявился бы Зубов со своей шайкой телохранителей, поверенных и еще Матерь знает кого.

Приятный полумрак, оленьи головы на стенах, недурная кухня и бойкие девчонки в передниках вместо чопорных напомаженных официантов – в самый раз для трех благородных господ и четырех гридней. В помещении была всего дюжина столиков, и большая часть из них пустовала. Видимо, для обычной местной публики время еще не настало, и мы могли поесть в тишине и покое.

– Я вот чего думаю – ерунда какая‑то получается. – Дядя отодвинул почти опустевшую тарелку со щами. – И на кой черт Петру Петровичу все это понадобилось? Неужели и правда в столицу телеграмму отправит?

– Вряд ли. – Я пожал плечами. – Может, просто время тянет?

Осетрина первой свежести ненадолго прогнала тяжелые мысли, но после обеда они навалились с утроенной силой. На этот раз по мою душу явился старший из братьев Зубовых. И что бы ни означал спектакль, который он устроил в ратуше для местных князей и лично его сиятельства Петра Петровича, все это явно было неспроста.

Пока ничто не предвещало беды, но последние четверть часа чутье Стража то и дело подвывало внутри, явно намекая на грядущие неприятности.

– А это что за чучело? – Дядя чуть привстал, заглядывая мне через плечо. – Пьяный, что ли?..

Я обернулся.

Высокий худой мужчина у дверей действительно выглядел странно. Но уж точно не похожим на того, кто перебрал алкоголя: стоял ровно, да и взгляд имел вполне осмысленный – разве что слишком уж нервный. Темные глаза бегали из стороны в сторону, однако то и дело задерживались на нашем столике.