Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 93

Давно – и еще как. Судя по следам на металле, в этом веке внутрь лазили только Катя с отцом, а в прошлом волота, похоже, не трогали вообще. Но когда‑то он сражался с изрядной регулярностью – и не все схватки заканчивались для стального гиганта удачно.

– Ногу ему отрубили, что ли?.. – Я осторожно провел ладонью там, где у человека бы располагалась примерно середина бедра. – Видишь, тут металл внахлест идет, как обруч сверху. А с той стороны такого нет.

Следы ремонта стали своеобразной летописью, в которой остались чуть ли не все технологии этого мира, от самых простых и архаичных до запредельно сложных. Причем старше были именно вторые – тогда еще не забытое наследие Древних. Святогор получал свои раны столетиями, и столетиями же его чинили, как умели, чтобы снова отправить в бой.

Сменялись поколения князей, чья плоть и дух подчиняли машину, сменялись руки, которые держали инструмент. Какие‑то узлы наверняка выбрасывали, какие‑то добавляли, выковыряв из упокоенного в Тайге автоматона. Что‑то соединяли со стальным каркасом или деталями брони, а что‑то просто кидали внутрь, оставляя болтаться на трубках или стяжках из проволоки. Сотни лет волот копил в себе и таланты, и ошибки мастеров: ковка на ковку, крепление на крепление – будто шрамы от операций.

Не менялось только одно – сама суть машины. С самого первого своего включения до нынешнего дня металлический гигант существовал лишь с одной целью – сражаться. И пусть последний его сон длился чуть ли не два века подряд, я чувствовал – Святогор еще может подняться.

Чтобы снова шагать перед дружиной, принимая неуязвимой броней первый удар врага.

– Слушай, а мы… – Я на мгновение замялся, пытаясь правильно подобрать слово. А потом все равно сказал то, что пришло в голову первым. – Мы сможем его оживить?

– Я думаю – оживим! – В голубых глазах Кати вспыхнул азарт. – Только запчасти нужны. Движетели совсем закисли, их менять надо. Моторы, гидравлика… Кое‑что из Пальцекрыла достать можно.

– Бери, – кивнул я. – Все, что надо. Если чего‑то не хватает – говори.

– Еще инструмент нужен. Сверла, дрель. Тиски, набор крепежа, – Катя мечательно прикрыла глаза. – И сварочный аппарат неплохо бы.

– Надо – значит, купим. – Я поднялся на ноги и отряхнул колени. – Составь список, отнеси Полине… А лучше сразу Жихарю. Он что‑нибудь придумает.

– Ага. Игорь… – Катя запрокинула голову, провожая меня взглядом, и вдруг нахмурилась. Ты вообще как себя чувствуешь?

– Нормально чувствую. – Я пожал плечами. – Как обычно. А чего?

– Да так. Выглядишь неважно. – Катя заерзала, устраиваясь поудобнее. – Синяки, лицо бледное. Сходил‑ка бы ты к Полине, пусть посмотрит.

– Вы сговорились, что ли? – буркнул я. – Лицо как лицо.

Будь у Святогора на груди зеркало вместо брони, я разглядел бы свое отражение получше. Но то, что кое‑как показывал тускло поблескивающий кресбулат, устраивало меня полностью.

Лоб, нос, рот. Два уха – вроде бы ничего особенного.

– Ну тогда поспи хотя бы, – вздохнула Катя. – Ты нам вообще‑то еще нужен.

Внутри как‑то сразу потеплело. Видимо, из‑за того, что ничего приятнее от ее сиятельства вредины я не слышал за весь без малого месяц, проведенный на Пограничье.

Древняя боевая машина сумела сделать то, с чем не справились ни дядя, ни Полина, ни даже сама бабушка. Я взглянул на закрепленную на груди голову великана, и на мгновение показалось, что в пустых глазницах мелькнула хитрая искорка. За сотни лет сражений волот получил тысячи ран – и всякий раз его ремонтировали, поменяв пару деталей или залатав дыру в броне очередной пластиной из зачарованного кресбулата или стали. Век за веком оружейники и кузнецы стучали своими молотами, и Святогор возвращался в строй – еще крепче, чем был раньше.

Если очень захотеть – можно починить что угодно.

– Поспи… На том свете отосплюсь, Катюша. – Я протянул руку и осторожно потрепал сестру по макушке. – А сегодня у нас дело за Невой. И еще какое.

Глава 20

– Все, тормози. – Я взялся за ручку на дверце. – Дальше пешком пойдем.

– Ночью, через Тайгу? – тоскливо отозвался Жихарь. – Тут же еще километра два осталось. Можно проехать ведь… Зачем пешком?

– Затем, – отрезал я. – Лес вокруг, машину далеко слышно.

На этот раз я благоразумно решил не шуметь, хоть ради этого нам и предстояла не самая приятная прогулка. Большую часть пути от Великанова моста мы проехали по какой‑никакой дороге, потом вдоль берега, но на этом месте пришло время попрощаться с «козликом» и прихваченным с бобриного хутора пикапом.

И немного пройтись на своих двоих.

Когда Жихарь заглушил мотор, тишина тут же навалилась со всех сторон. Такая густая, что, казалось, еще чуть‑чуть – и ее можно будет потрогать. Я слышал даже стук собственного сердца, а тихое постукивание карабина на ремне о приклад где‑то за спиной разве что не отзывалось эхом среди деревьев.

Звуки вернулись не сразу – я чуть ли не полминуты стоял, вдыхая холодный октябрьский воздух, и только потом услышал, как тихо плещется Нева примерно в полусотне метров. Как мерно поскрипывают сосны где‑то наверху, и шелестит ветер среди гигантских ветвей. Для цикад уже стало слишком холодно, но свой голос в таежный хор вплетала другая живность – совы и еще какие‑то ночные птицы.

Наверняка на охоты выбрались хищники и покрупнее пернатых – но, к счастью, их я пока не слышал.

– Ну, с Матерью. – Я закинул арбалет за спину и слегка подтянул ремень портупеи. – Проверьте снаряжение – и чтобы ничего не брякнуло!

Со всех сторон тут же раздалось сопение, сопровождаемое стуком, позвякиванием карабинов и пряжек и топотом: гридни приводили себя в порядок, готовясь идти через лес. У каждого здесь, от Ивана до старика Горчакова, хватало и своего опыта жизни на Пограничье, но я все равно осторожничал.

Слишком уж серьезную мы затеяли вылазку.

И слишком уж наглую. Дядя изо всех сил пытался убедить меня не лезть на рожон без надобности, но я уже давно устал сидеть в ожидании очередного удара – и решил ударить первым. И не по вотчине врага, которую наверняка защищала не только дружина, но и какие‑нибудь охранные чары, а туда, где вполне мог справиться и крохотный отряд в полдюжины человек.

Особенно если трое из них – Одаренные.

– Иди первой. – Я легонько тронул Елену за локоть. – Мы за тобой.

Изящная фигурка с колчаном за спиной мелькнула в тусклом свете луны и через несколько мгновений исчезла среди зарослей на берегу. Не научись я чувствовать аспект Ветра – наверняка тут же потерял бы ее в темноте, но теперь меня вело вперед не только зрение.

– Погодите, ваше сиятельство! – Жихарь чуть ускорил шаг, чтобы поравняться со мной. – Не спешите. А то так Ольгерда Святославича потеряем.

Обернувшись, я увидел среди деревьев косматую плечистую фигуру. Старик действительно уже отстал, но не сильно. Как и всегда, он решил обойтись без ружья или штуцера и шагал налегке, и даже в свои годы почти не уступал остальным.

– Ничего, догонит, – усмехнулся я. – Тут и сворачивать то некуда.

Идти нам было всего ничего, и берег лежал передо мной, как на ладони. Елена старалась держаться поближе к реке. И лишь изредка удалялась от воды и забиралась поглубже в лес, чтобы ненароком не попасть кому‑нибудь на глаза. Вряд ли Зубовы выставили караул где‑то поблизости, однако рисковать было ни к чему.

А торопиться – некуда. Мы без спешки прошагали половину пути и так и не встретили ничего особенного – ни автоматонов, ни местного зверья с аспектами. Спящая Тайга отличалась от обычного леса разве что могучими кронами сосен над головой и магией, которая здесь буквально сочилась из земли. Но почувствовать ее силу могли только мы с Горчаковым и Еленой.

А остальные просто шли вперед.

– Тихо, как в гробу, – прошептал Жихарь за спиной. – Вроде и никого вокруг, а все равно страшновато. Вдруг пущевик рядом стоит?