Античный Чароплёт. Том 4 (СИ) - "Аллесий" - Страница 104

— Я учила историю этих мест. Тени нашептывали мне её.

— Не всю. Они видели куда больше, чем тебе нашептали. Тени видели прошлое и моего народа…

— О котором говорить лучше за костром в лесу или степи, а не в городе, полном тех, кто его уничтожил.

— Твоя правда, — раздраженно ответил шаман. — Мы идем небольшим числом. Будет ли нас довольно?

— Нам не нужно его убивать. Но для дара нужна кровь.

— Я думал, кровь врага есть кровь мертвеца?

— Кровь есть просто кровь. Не больше и не меньше. Лучше — из отсеченной головы. Но нам и из разбитой губы сойдет. Хотя еще лучше — взять живым. Живой он ценнее всего.

— Тени шепчут мне, что тот, кого мы ищем, недалеко.

— Как ты это делаешь?

— Что делаю?.. — Сайам и Тушенвальх общались свободно благодаря скормленной эмушиту вавилонской рыбке. Эти невероятно полезные создания, созданные несравненным Шуруккахом, хранились у Альфиры в небольшой глыбе волшебного льда. Прошлый Верховный придумал не только простейший способ познать чужой язык, но и метод сохранения свойств вавилонских рыбок в неживом состоянии. К сожалению — недолго. Полгода, не больше. И не всех свойств. Класть такую замороженную рыбку под язык было бесполезно — на всех языках не заговоришь. В ухо — тоже. Понимать чужую речь не станешь. Но вот основное свойство — возможность научиться говорить на языке человека, с которым разделишь тело рыбки, чью голову съешь — это свойство сохранялось некоторое время.

— Слушаешь тени.

— Это старое искусство, — некромант слегка неприязненно глянул на Сайама. Альфира давно замечала, что Тушенвальху самый молодой их попутчик не по душе. Но чернокожему колдуну придется терпеть. Ради мальчишки сейчас все и затевается, можно сказать. Без Сайама Альфира — всего лишь опасная беглянка, которая будет до конца жизни трястись от тени бывшего раба. С Сайамом — то же самое. Но только десяток-другой лет. Она приблизилась к своему пределу. Становиться сильнее уже непросто. Но вот мальчик — у него много шансов и возможностей. Минет два десятилетия, и кто знает, какие катаклизмы будут вызывать сказанные им слова.

Шумные улицы разросшегося города становились теснее. Было явно видно, что пригород появился не так давно: в последние несколько лет. Дальше шел старый посад, где улицы были уже не слишком широкие, а потом и вовсе начиналась часть за городской стеной. У города была еще центральная крепость-дворец, в котором жил местный правитель. Эта же внутренняя часть являлась своеобразным эрзац-укреплением высотой всего-то метра три. Но даже такая стена лучше никакой. Бхопалар штурмовать было бы непросто. Пока до центра доберешься по этим узким улицам… Но это если у штурмующих не будет могущественных магов, конечно.

— Дорого берешь, старик! — Возмущенный мальчишеский голос разнесся по улице, на которую они свернули. Эта улочка могла бы быть широкой, очень широкой — две телеги разъехались бы, да еще места осталось, если бы не ряд лавочек по обеим сторонам. Какие-то были открыты прямо на первых этажах домов, какие-то “захватили” место улицы навесами. Стояли прилавки, ходили люди. Было очень шумно.

— Я что-то не вижу у тебя девятнадцати хлебов Брахмы! И на исцеляющую длань Инклюшран твои ладони не похожи! А раз ты не собираешься накормить мою семью и не вылечишь мне спину, то забирай по моей цене или проваливай!

— Вот еще! Я тоже не вижу у тебя позолоты на твоем ноже! А продаешь ты его, словно он из золота!

— Это он? — Тушенвальх пригляделся к мальчишке. Было ему на вид лет двенадцать-тринадцать, хотя Альфира была уверена — он младше. Это и аура выдавала.

— Да, кажется да…

Магесса старательно вглядывалась в тени. И алые глаза, которые призрачными отсветами мелькали то тут, то там, явно смотрели на ребенка.

— Так за чем же дело стало? Пойдем отрежем ему голову.

— Нет. Ты слишком беспечен, — женщина покачала головой, после чего кивнула на лысого мужчину неприметного вида. Он стоял, облокотившись на стену метрах в пяти от торгующихся, и скучающе смотрел в разные стороны. — Наверное, его наставник.

— Может, подойти и подружиться с ним? — Голос Сайама было крайне неожиданно слышать. Брать его в город вообще никто не хотел, но Альфира настояла. Времени на взросление у него не было. Да и, откровенно говоря, двенадцать дикарей-эмушитов, которые к ним присоединились, были не так уж и важны. А вот маги — очень. Взяв в Бхопалар Тушенвальха и Героканта, Альфира что — должна была оставить Сайама с воинами-дикарями? Если что-то пошло бы не так — убегать без мальчика? Шаман и троянец были посредственностями. Они и вполовину не могли соперничать с ней. Сайам — дело другое. Ему нужно было только время…

— Подружиться? — Альфира посмотрела на ученика как на умалишенного. А потом задумалась.

— Почему ты молчишь, дщерь двух великих рек? Почему не отвергаешь эту глупую мысль? — Тушенвальх нахмурился.

— Потому что мысль не глупая. За мальчишкой пригляд. Я чувствую магов этого города, и кто-то постоянно рядом. Убить мы его можем, да… Но живой он куда ценнее. Если Сайам сможет втереться к нему в доверие…

— У нас нет столько времени!

— У нас есть декада, две, даже три. Я наведу тень на лица твоих воинов. Найдем дом. Останемся в городе на месяц. Может быть, даже немного больше. Я буду обучать Сайама. А он заведет знакомство с этим мальчиком. Рано или поздно получится хороший момент для отхода. К тому же, мы все равно не слишком хорошо знаем, куда нам нужно дальше идти.

— На Юг!

— На Юг — это слишком неконкретно. Вот и потратим время с пользой.

***

“Это купель Рождения?”

“Да. Она.”

Мы молча осматривали место, куда пришли. За первым анусом, который таки удалось поднять своеобразным зомби и заставить разжаться, была большая подземная колония. Здесь использовались не столь монументальные двери. Множество пещер, стены которых были покрыты наслоениями хитина, капсулы с жидкостью, растущие прямо из стен, пола и потолка, тусклый свет… Маскировка помогала нам не сталкиваться с местными обитателями. Тут были всевозможные варианты мозгов разных форм и размеров. Покрытые тонким слоем полупрозрачной пленки, они ходили на четырех ногах-лапах, ползали, увенчивая змееподобные тела, передвигались нормально, будучи гипертрофированно раздутыми и давно покинув пределы черепных коробок мутировавших гуманоидных тел. Были тут и иллитиды. Всего несколько. Мы встретили только троих. У входа в колонию дежурный имелся только один — тот, кого я отправил в зазеркалье. Вероятно, расчет был на то, что при его смерти или бездействии колония это почувствует. Не в телепатическом же они контакте ежесекундно?..

Но тот иллитид был одновременно рядом и не рядом. Едва ли с таким их вид ранее сталкивался. Так что нет. Обычные же слуги не были так уж опасны — их легко получалось обходить. Внутренние же перегородки в основном были открыты. И представляли собой скорее пленки-переборки, спускающиеся с потолков, натягивающиеся и раздувающиеся на всю плоскость сечения прохода.

“Они не могут не почувствовать поступление газа.”

“Взрывная волна прорвет эти переборки и пойдет дальше. Это не преграда. В остальном — помещения совсем не герметичны.”

“Я не о том. Наше нахождение тут явно уже не секрет.”

“Они же не реагируют.”

Я прошел дальше. Это место было крайне интересным. Большие капсулы по большей части были пусты. Но две — вполне себе заполнены. Стенка здесь была из какой-то прозрачно-фиолетовой пленки, само это помещение освещалось ярко, так что происходящее внутри можно было бы разобрать. Капсула была заполнена мутной жидкостью, в которой плавало исковерканное мутациями гуманоидное тело. Лицо трансформироваться уже успело, обрастая множеством щупалец. Но под ними еще угадывался рот, зубы… Тело вытянулось, но исказилось. Это явно не нормальный иллитид.”