Системный Друид. Том 3 (СИ) - Ло Оливер - Страница 40

Я сидел в стороне, прислонившись спиной к бледному стволу подземного дерева, и записывал наблюдения.

Подземелье за водопадами было другим: узкие коридоры, каменные отсеки, порождения — гуманоиды первого ранга. Здесь раскинулся целый мир. Экосистема, населённая зверями, которые выглядели как настоящие, хотя рассыпались в прах после смерти, с кристаллами маны на потолке вместо солнца, ручьями чистой воды и растениями, обладавшими алхимическими свойствами. Словно это место пыталось скопировать Предел. Но не очень удачно.

Типы Подземелий различались архитектурой, порождениями и логикой устройства, но принцип оставался единым: замкнутая экосистема, генерирующая собственную ману и создающая жизнь из камня, поддерживающая себя в вечном цикле рождения и поглощения.

Два Подземелья, два фрагмента головоломки — построены одной цивилизацией или разными? Связаны между собой или автономны? Кто строил их и зачем? И строил ли?

Вопросы множились быстрее, чем ответы, но одно я знал точно: новые этажи и порождения приближали к картине, которую я пока видел лишь фрагментами.

А пока нужно было выбраться с добычей.

Глава 12

Чужой лес

За два дня под каменным сводом я узнал о травах больше, чем за месяц экспериментов в мастерской Торна. Причина была простой: здешние растения не подчинялись правилам, которые я вывел для Предела. Наверху каждая трава вписывалась в экосистему, связанную потоками маны через корневые сети и Лей-линии. Серебрянка росла вдоль ручьёв, каменный бархат селился на влажных камнях, Светоцвет распускался в местах, где лунная и солнечная мана уравновешивали друг друга. Закономерности, к которым я привык и которые позволяли находить нужное растение, просто прочитав рельеф и почву.

Здесь всё работало иначе. Голубоватая трава, покрывавшая землю между белых стволов, при ближайшем рассмотрении оказалась тремя видами, различимыми по форме листовой пластинки и плотности ворсинок на стебле.

Система подсвечивала каждый вариант, выдавая характеристики, от которых чесались руки немедленно всё срезать и засушить. Одна разновидность содержала вещества, ускоряющие свёртываемость крови, по свойствам близкие каменному бархату, но в четырёхкратной концентрации. Вторая обладала мягким анестезирующим эффектом при контакте с кожей. Третья, самая редкая, с серебристой каймой по краю листа, была маркирована Системой как «пригодная для стабилизации мана-каналов после перенапряжения», и одна эта строчка стоила всех моих записей по алхимии за последние два месяца.

Я срезал образцы каждого вида, укладывая в берестяной короб между слоями мха. Привычная работа, которая успокаивала руки и позволяла голове обрабатывать информацию параллельно.

— Что ты делаешь? — Коул подошёл на втором привале, заглядывая через плечо в раскрытый короб.

— Сортирую. Вот эта, — я показал пучок с широкими листьями, — останавливает кровь. Приложи к ране, и через минуту кровотечение затихнет. Эта, с ворсинками, обезболивает, пожуёшь лист, и боль пройдёт. Третья, серебристая, для магов, восстанавливает каналы после перерасхода.

Коул уставился на пучки так, будто ему показали, что камни под ногами на самом деле золотые самородки.

— Откуда ты знаешь, что они безопасны?

— Проверяю.

Я не стал уточнять как. Система оставалась моим секретом, которым я делиться не собирался. Для остальных я был лесником с развитой интуицией и хорошим дедом-наставником, и этого объяснения хватало.

Коул потянулся к серебристому листу.

— Можно?

— Осторожнее. Сок щиплет, если попадёт на слизистую.

Блондин принял лист кончиками пальцев, повертел и понюхал. По веснушчатому лицу скользнула тень профессионального интереса, которого я раньше за ним не замечал.

— В Академии на первом курсе нас учили определять свойства растений по цвету свечения маны, — он разглядывал серебристую кайму, говоря негромко. — Холодное голубое — лечебные, тёплое оранжевое — ядовитые, нейтральное белое — пищевые. Простая схема, работает в девяти случаях из десяти.

— А десятый?

— Десятый обычно бывает летальным, — улыбнулся с вызовом он.

Я хмыкнул и отложил связку в короб.

— В лесу проще. Смотришь, где растёт, рядом с чем, в какое время года, как реагирует на влагу и свет. Растение рассказывает о себе само, если умеешь слушать.

Коул помолчал, поглаживая лист большим пальцем.

— Слушай, Вик… спасибо. За то предупреждение с волками на подходе. Вчера. Если бы ты не крикнул, тот пятый зашёл бы мне в спину, пока я каменным снарядом целился.

Торопливые тихие слова сыпались неуклюже, будто парень боялся передумать, если замешкается. Уши его порозовели, и он опустил взгляд обратно к листу.

— Не за что, — ответил я.

Коул кивнул, убрал лист в свой мешочек и ушёл обратно к Дейлу, который точил нож у поваленного белого ствола. Я проводил его взглядом и вернулся к образцам. Крохотная трещина в стене недоверия между нами появилась, и сквозь неё потянуло чем-то похожим на нормальные человеческие отношения.

Второй подземный день начался с засады.

Усиленные Чувства подсказали об опасности за три секунды до атаки, покалывание прокатилось от затылка к лопаткам, и я вскинул руку, останавливая группу. Я еще толком не понял, что именно насторожило меня, но привык доверять своим новым умениям.

— Справа, за кустами. Четверо, может, пятеро, крупные.

Маркус среагировал мгновенно, даже не сомневаясь в моих словах.

— В Круг. Стен, щит.

Отряд перестроился, и из зарослей вырвались звери.

Ещё одни кошачьи, но немного другие. Длинные, гибкие тела, покрытые пятнистой бурой шерстью, сливались с корой подземных деревьев. Пять существ ростом мне по грудь, с удлинёнными клыками, торчащими из верхней челюсти. Мутный жёлтый огонь горел в глазах без зрачков, две маслянистые монеты на плоских мордах. Все пять второго ранга, и двигались они куда слаженнее недавних волков, огибая фланги отряда парами.

Стен принял двоих на щит и клинок, Вальтер свалил третьего болтом в шею. Четвёртый метнулся к Дейлу, и парень встретил его импульсом в грудь, но тварь оказалась тяжелее волков и только покачнулась, прижав уши, после чего прыгнула снова. Лоза вылетела из моей ладони, обвилась вокруг задних лап кошки и рванула назад, опрокидывая зверя на спину, когда он этого совсем не ожидал. Дейл добил его ножом, коротко, в горло.

Пятый зверь обошёл строй и зашёл Коулу в тыл.

Я почуял его раньше, чем увидел: густой мускусный запах и сдвиг воздуха за спиной Коула, занятого созданием нового каменного снаряда. Молниеносный Шаг бросил меня между парнем и зверем. Когти Грозы полоснули кошку по морде, три голубоватые дуги электричества оставили обугленные борозды на бурой шерсти, и тварь взвизгнула, отшатнувшись. Нож довершил дело, войдя под нижнюю челюсть.

Коул стоял с камнем в поднятой руке, оценивая дистанцию между мной и рассыпающимся в прах телом.

— Опять? — выдохнул он, недовольно поморщившись.

— Привыкай, — подмигнул я ему с ноткой вызова.

Тела превращались в прах, оставляя кристаллы. Эти были крупнее прежних, с горошину, и мерцали ярче, выбрасывая блики при повороте, грани были будто огранены умелым ювелиром. Маркус собрал их молча, убрал в мешочек и посмотрел на россыпь осколков шерсти и когтей, которые прах поглотил не до конца.

— Когти остались, — заметил я, присев. Острые, изогнутые обломки длиной в полпальца лежали на траве, поблёскивая тусклым костяным глянцем. — Тело рассыпалось, а эти сохранились.

Стен подошёл, подобрал один коготь, попробовал на изгиб.

— Прочные. Мана в структуре, как в клыках теневых пантер наверху. Алхимики берут такие за хорошие деньги.

Я посмотрел на тела двух других зверей, рассыпающиеся в прах рядом. У одного шкура побледнела, но держала пока форму, не распадаясь.

— А шкура?

Маркус подошёл, потрогал мех ладонью. Плотная эластичная ткань, пропитанная маной, которая не позволяла ей рассыпаться вместе с плотью.