Знахарь VII (СИ) - Шимуро Павел - Страница 16

— Толчок к третьему Кругу, — сказал я. — Шанс на прорыв около сорока пяти процентов. Лучшее, что я могу дать на текущий момент. Побочные эффекты: жар, ломота в костях, возможна потеря сознания минут на двадцать-сорок. Если через час ты в сознании и разговариваешь — значит, сработало.

Варган смотрел на чашку. Рубиновый свет ложился на его лицо, придавая коже медный оттенок.

— Сорок пять, — повторил он. — Значит, может и не сработать.

— Может, но каналы всё равно раскроются — не на третий Круг, так на промежуточную стадию. Ты станешь сильнее в любом случае.

Он поднял на меня глаза — в них не было сомнения.

— Опасно?

— Для тебя нет. Твои каналы открыты Эликсиром Пробуждения, они выдержат. Для кого-то без этой подготовки смертельно. Концентрация субстанции слишком высока.

Варган кивнул. Взял чашку обеими руками, поднёс к губам, и его ноздри дрогнули от запаха.

Он выпил одним глотком. Поставил пустую чашку на скамью, откинулся назад и закрыл глаза. Его дыхание было ровным четыре секунды.

На пятой секунде его тело выгнулось.

Я стоял рядом с активированным Витальным Зрением и видел всё.

Настой ударил по кровотоку волной. Субстанция из рубиновой жидкости впиталась через стенки желудка за считанные секунды и влилась в кровь, горячая, агрессивная, в четыре раза концентрированнее, чем что-либо, что Варган принимал раньше. Кровеносная система вспыхнула, и каналы, все открытые Эликсиром Пробуждения, загорелись оранжевым разом, от ступней до макушки.

Глубинные каналы начали вибрировать. Я видел их на фоне общей картины как восемь тонких серебристых нитей, едва заметных среди ярких оранжевых магистралей.

Субстанция ударила в первую дверь.

Варган застонал. Его пальцы вцепились в край скамьи, и дерево заскрипело. Мышцы на предплечьях вздулись, сосуды на висках проступили.

Первая створка поддалась. Я увидел, как канал вдоль шейного отдела позвоночника раскрылся, и субстанция хлынула в него, заполняя на всю длину. Оранжевое свечение вспыхнуло и стало бордовым, глубоким, густым.

Вторая. Правая рёберная дуга. Стенки канала содрогнулись, трещина побежала по замку, и субстанция проломила её, как поток проламывает тонкую перемычку плотины. Бордовый свет разлился по грудной клетке.

Третья. Левый поясничный. Мягче, чем предыдущие, как будто этот канал ждал дольше и сопротивлялся меньше. Он раскрылся с тихим внутренним щелчком, который я почувствовал через ладонь, прижатую к спине Варгана.

Четвёртый, пятый, шестой, седьмой, восьмой оставались закрытыми. Субстанция ударяла в них, но створки держали.

Варган дышал тяжело, с хрипом. Его лицо блестело от пота, и капли скатывались по вискам на скамью. Спина под моей ладонью была горячей, как кожа человека с температурой сорок.

За стенами мастерской побег вспыхнул.

Я не видел этого напрямую, но почувствовал через серебряные нити в ладонях. Бордовый импульс ушёл от побега в землю и вернулся обратно, усиленный, и кристаллы на деревьях за окном загорелись тем ярким синим, от которого вчера вся деревня высыпала к воротам.

Звук донёсся снаружи. Скрип двери, шарканье ног, приглушённые голоса. Люди выходили из домов.

— Три из восьми, — сказал я вслух. — Шейный, правый рёберный, левый поясничный. Остальные пять закрыты, но давление растёт. Стабилизация займёт до семидесяти двух часов.

Горт записал.

За окном мастерской происходило что-то, чего я не планировал.

Через двадцать минут после начала реакции, когда Варган лежал на скамье с закрытыми глазами и его дыхание начинало выравниваться, я подошёл к окну и отодвинул занавеску.

Мох на стволах деревьев у ворот рос, но медленно — я бы не заметил, если бы не включил Витальное Зрение. Зелёная масса ползла вверх по коре, покрывая новую площадь, и каждый миллиметр нового роста совпадал с ударом сердца Варгана. Субстанция, которая текла через его раскрытые каналы, излучалась наружу, и побег подхватывал этот избыток, перенаправляя в почву, в корни, в мох, в кристаллы. Замкнутый контур. Настой работал в Варгане, Варган излучал субстанцию, побег транслировал её в среду. Деревня получала витальный буст от одного человека, лежащего на скамье.

Я выключил Зрение и посмотрел невооружённым глазом.

Мох рос видимо. Каждый, кто стоял у ворот, мог увидеть это.

Семь человек стояли у ворот. Кирена с длинным топором на плече, двое работников с факелами, женщина с ребёнком на руках и ещё трое, чьи лица я различал плохо в синем свете кристаллов. Они смотрели на стволы деревьев, на побег, на мастерскую, из которой через щели ставен пробивались бордовые сполохи.

Хорус стоял на пороге своей хижины. Два окна, одна дверь, крыльцо в три ступени. Его силуэт был чётким на фоне тёмного дерева. Руки по бокам. Два мальчика за спиной — один цеплялся за штанину отца, второй выглядывал из-за дверного косяка.

Он смотрел на мох. На зелёную волну, медленно, сантиметр за сантиметром поднимающуюся по коре дерева, которое стояло у ворот пятьдесят лет и за все эти годы не видело такого мха.

Хорус молчал.

Я отпустил занавеску и вернулся к Варгану.

Через сорок минут после приёма настоя Варган открыл глаза. Его зрачки на секунду отливали тёмно-красным — цвет, который я видел у пациентов после активации глубинных сосудов. Потом зрачки вернулись к нормальному тёмно-карему, и Варган моргнул.

— Лекарь? — сказал он хрипло.

— Здесь.

Он сел. Его движения были осторожными, как у человека, который знает, что его тело изменилось, и пока не доверяет новым ощущениям. Посмотрел на свои руки. Повернул ладони вверх, потом вниз. Сжал кулак.

Мышцы предплечья уплотнились. Объём не изменился, но структура стала иной, я видел это через Зрение. Каждое мышечное волокно стало плотнее на двенадцать-пятнадцать процентов. Сухожилия стали жёстче, эластичнее. Кость под ними прибавила в плотности. Мелкие изменения, невидимые снаружи, но ощутимые для владельца тела.

— Чувствую, — сказал Варган. — Кровь стала тяжелее, и как будто её больше, чем раньше. И в спине. — Он повёл плечами. — Три точки — шея, правое ребро, поясница — горят.

— Три канала из восьми, остальные пять закрыты. Через семьдесят два часа стабилизация закончится, и мы увидим, насколько глубоко прошёл прорыв.

Варган посмотрел на меня. Его глаза были ясными, и в них стояло выражение, которое я видел на операционном столе у пациентов, которые впервые встают после протезирования: осторожное удивление от того, что тело способно на большее, чем ты привык ожидать.

— Сколько стоит такой настой? — спросил он.

— Его нельзя купить. Рецепт работает только рядом с побегом — в Каменном Узле, в Изумрудном Сердце, где угодно ещё он получился бы на ранг ниже или на два.

Варган усмехнулся — первая улыбка, которую я видел на его лице за трое суток.

— Значит, побег полезный.

— Побег незаменимый.

Он встал. Качнулся на секунду, но устоял. Его ноги держали уверенно, и когда он сделал шаг к двери, я заметил, что его походка изменилась в лучшую сторону.

— Ложись спать, — сказал я. — Не тренируйся, не бери тяжести. Семьдесят два часа покоя. Тарек на периметре, Нур на вышке. Деревня справится без тебя три дня.

— Я знаю. — Он остановился у двери. — Лекарь.

— Что?

— Люди видели, как мох рос. Кирена мне рассказала, пока шёл к тебе. Она стояла у ворот и смотрела. Говорит, такого не было ни разу за её жизнь.

— Субстанция из реликта излучается наружу и через побег уходит в среду.

Варган кивнул. Взял копьё с косяка и вышел.

Горт положил уголёк и потёр пальцы, перемазанные чёрным.

— Мне остаться?

— Нет, иди.

— Лис спит?

Я посмотрел в угол. Мальчик лежал, свернувшись на подстилке, и его дыхание было ровным. Он заснул во время реакции Варгана, вымотанный утренней тренировкой и тремя кругами вокруг частокола.

— Спит, оставь его — завтра ему понадобятся силы.

Горт убрал черепки на полку, аккуратно сложил угольки в коробку и вышел. Дверь мастерской закрылась за ним с тихим стуком.