Знахарь VII (СИ) - Шимуро Павел - Страница 7

— Мне нужно тебе кое-что рассказать, — сказал он. — Дрен и Хорус вернулись час назад. Ходили к южным ловушкам, проверить, не попалось ли что.

— И?

— Ловушки пусты, все четыре. За три дня ни одного Прыгуна, ни одного Бродяги. Тропа к ловушкам чистая, следов нет. Звери ушли.

Я отложил черепок, на котором делал пометки по рецепту «Укрепления Русла». Звери, покинувшие привычную территорию — индикатор. В прошлый раз, перед появлением Трёхпалой, мелкая дичь тоже ушла за два дня до того, как хищник объявился у ворот.

— Хищник?

— Нет. — Варган качнул головой. — Хищник оставляет запах. Метки. Следы. Здесь ничего. Чисто, как на кладбище.

Он помолчал. Варган знал этот лес тридцать лет. Он знал повадки каждого зверя, читал следы на грунте лучше, чем я читал кардиограмму, и ориентировался в подлеске, как горожанин ориентируется в собственной квартире. И сейчас он столкнулся с чем-то, чего не понимал.

— Дальше, — сказал я.

— Дрен решил пройти южнее, на полкилометра от обычного маршрута. — Варган взял кружку и сделал глоток. Поставил обратно. — И нашёл полосу. Деревья стоят, но… мёртвые. Кристаллы потухли. Мох осыпается, если дунуть. Кора чёрная, хрупкая.

— Чёрная, как обугленная? Или потемневшая?

— Потемневшая. Не было огня — ни запаха гари, ни следов. Просто чёрная. Дрен ткнул копьём в ствол, и кора лопнула. Сухая насквозь, как старая глина. А дерево то живое было ещё неделю назад. Он этим маршрутом ходил семь дней назад, всё было в порядке.

— Размеры полосы?

— Двадцать шагов в ширину. Тянется с запада на восток, насколько видно. Дрен прошёл вдоль неё метров двести, потом повернул обратно. Говорит, там тихо. Мёртвая тишина — ни насекомых, ни птиц.

Он посмотрел мне в глаза.

— Это не Мор, Лекарь. Мор я видел. Мор оставляет рыжий налёт на коре, рыжую воду в ручьях, запах железа. Здесь ничего — просто пустота, как будто из деревьев вытянули всё, что делало их живыми.

Я молчал, обрабатывая информацию. Полоса мёртвого леса, двадцать шагов шириной, с запада на восток. Два километра к югу от деревни. Возникла в течение последних семи дней. Звери покинули район.

— Земля? — спросил я. — Трава, мох на земле — живые?

— Дрен не проверял — был один, решил вернуться и доложить. Правильно сделал.

— Правильно.

Варган прислонился спиной к стене. Скамья скрипнула.

— Я хочу завтра утром отправить разведку. Тарек, Нур, Дрен. С проводником, который знает южный участок. Пройти вдоль полосы, определить длину, проверить, растёт ли она.

— Я пойду с ними.

— Нет. — Варган сказал это ровно, без нажима, но с той интонацией, которая означала: «это решено». — Ты нужен здесь. Если полоса движется к деревне, твоё Зрение — единственный инструмент, который даст нам предупреждение. Тебя не будет полдня, и мы слепые.

Он прав. И он знал, что прав — я видел это по тому, как он держал руки спокойно, без напряжения. Месяц назад он отдавал приказы, повышая голос и сжимая кулаки. Сейчас он говорил тихо, потому что уверен в своих словах.

Эликсир Пробуждения вернул ему не только каналы — он вернул ему ту внутреннюю плотность, которую люди называют «авторитетом», а я бы назвал «функциональной целостностью организма». Когда тело работает правильно, разум следует за ним.

— Хорошо, — сказал я. — Тарек ведёт группу. Три задачи: определить протяжённость полосы, проверить состояние почвы и корней внутри неё, отметить направление, в котором она тянется. Не входить вглубь, не трогать кору, не задерживаться дольше двух часов.

— Согласен.

— И пусть Дрен возьмёт склянку с водой из ручья, который протекает ближе всего к полосе. Если есть вода рядом, мне нужен образец.

Варган кивнул. Помолчал.

— Лекарь. Ты знаешь, что это?

Я не знал. У меня были гипотезы, и ни одна из них мне не нравилась. Паразитное истощение субстанции из подземного канала. Побочный эффект Маяка, который успел повредить боковые ветви Жилы до того, как Экран его заглушил. Или что-то, связанное с Глубиной, с тем ускоряющимся пульсом.

— Пока нет, — ответил я. — После разведки будет больше данных.

— Ладно.

Варган допил воду и поставил кружку на стол. Поднялся.

Можно сказать без преувеличения, что он — самый сильный человек в деревне. И он пришёл ко мне не за лечением, а за советом. Распределение ролей, которое сложилось само: он — командир и опора деревни, я — аналитик. Он принимает решения в поле, я за столом. Симбиоз, который ни один из нас не планировал.

— Ещё одно, — сказал он уже в дверях. Обернулся через плечо. — Хорус заметил странное, когда стоял рядом с мёртвой полосой — у него замёрзли ноги. Обе, от ступней до колен. Он был в сапогах. На улице так-то тепло, но ноги замёрзли так, что пришлось растирать их, когда вернулся.

Я посмотрел на него.

— Насколько замёрзли?

— Побелели пальцы как при обморожении, только быстро прошло — за полчаса.

Спазм периферических сосудов. Реакция организма на резкое падение витального фона в окружающей среде. Тело Хоруса, привыкшее к нормальному уровню субстанции в почве, оказалось в зоне, где субстанции не было вообще, и отреагировало так, как реагирует на холод: сужением сосудов конечностей, чтобы сохранить тепло для внутренних органов.

— Понял, — сказал я. — Скажи Тареку, чтобы не стояли на одном месте дольше минуты. И чтобы никто не снимал обувь.

Варган кивнул и вышел. Дверь закрылась.

Я сидел за столом в тишине. За окном сумерки густели, и кристаллы горели всё тусклее. Через пятнадцать минут наступит темнота — настоящая, плотная, как мокрая ткань, в которой привыкаешь ориентироваться по звуку и запаху, потому что глазам верить нельзя.

Два километра к югу. Полоса мёртвого леса. Деревья, из которых вытянули всё живое. Ноги Хоруса, побелевшие от того, что земля под ним оказалась пустой.

Я встал, подошёл к окну и отодвинул ткань. Южное направление. Темнота, стволы деревьев, слабое свечение кристаллов.

Активировал Витальное Зрение.

Привычная картина: зелёный фон витальности, пронизанный оранжевыми нитями подземных каналов. Деревья представляют собой столбы тёплого янтарного свечения. Грунт тёмный, с тонкой сетью бордовых капилляров. Мох на стволах как россыпь мелких зелёных точек. Всё стандартно, всё в пределах нормы.

Я сфокусировал Зрение дальше — метр, пять, десять. Разрешение падало с расстоянием, но крупные структуры оставались видимыми. На километр я видел основные каналы. На полтора только самые мощные, магистральные, те, что несли субстанцию от глубоких слоёв к поверхности.

Два километра. Южное направление. Предел дальности.

И тогда я увидел.

На глубине четырнадцати-шестнадцати метров, под слоем грунта, камня, мелких корней, тянулась линия — тонкая и абсолютно чёрная на фоне бордового свечения окружающих каналов. Она шла с запада на восток, ровная, как разрез скальпелем, и в ней не было ничего — пустой канал. Сухое русло подземной реки, вычищенное до стерильности.

АНОМАЛИЯ: обнаружен истощённый витальный канал.

Глубина: 14–16 м.

Направление: 87 градусов (запад → восток).

Субстанция: 0.0% (полное истощение).

Ширина канала: 1.2–1.5 м (оценка).

Протяжённость: 500 м (за пределами дальности обнаружения).

Время истощения: 72 часа (на основе состояния поверхностной флоры).

Причина: НЕИЗВЕСТНА.

Деревья над этим каналом получали питание через корни, уходившие на пятнадцатиметровую глубину. Когда канал опустел, корни оказались в пустоте. Субстанция перестала поступать и деревья умерли за несколько дней.

Менее трёх суток. Кто-то или что-то высосало целый подземный канал досуха.

Я сфокусировал Зрение глубже, за пределы обычного диапазона, и Рубцовый Узел откликнулся. Шестнадцать ответвлений напряглись, проводя сигнал вниз, к тем слоям, которые я обычно не доставал. Разрешение упало до минимума, контуры размывались, фон шумел, как старый телевизор без антенны.