Меня зовут Гудвин (СИ) - Корнев Павел Николаевич - Страница 73

— Так — не надо. С Тони — дискотека. С меня — всеобщее уважение сделанного тобой выбора.

— Я совсем тебе не нравлюсь?

Я едва зубами от досады не скрипнул. На колу мочало, начинай сначала! А я уже на курсы опаздываю! За два прогула подряд точно отчислят!

Но суетиться не стал и потратил ещё десять минут на то, чтобы привести Элю в нужное мне расположение духа.

— Ну и выметайся! — фыркнула в итоге медсестра. — Невестой Тони прикинусь, так и быть, а дальше кого-нибудь получше себе найду!

— Как скажешь, дорогуша! А вот и он топает. Сразу до проходной и дойдём, раз ты уже и так опоздала.

Я отпустил Элю, та развернулась к Тони, подбоченилась и надула губы, но тут же склонила голову набок.

— С ним что-то не так! — профессионально подметила она.

— Он по моему примеру на поморскую диету перешёл и рыбу есть начал, — подсказал я.

— Быть того не может!

— Принюхайся! Неужто жареный минтай не чуешь?

Подошёл Тони, и я ходить вокруг да около не стал, представил стиляге его невесту.

— Это как? — поразился он.

— Это понарошку, — пояснил я.

— И ты это для меня? — расчувствовался Тони. — Спасибо, Гудвин!

Эля закатила глаза, но встревать в разговор поостереглась, смущённая случившейся со стилягой переменой. Мы покинули больничную территорию через центральную проходную и двинулись в обход неё к проходной служебной.

— Охранники наверняка на улице курят, — начал инструктировать я Тони. — Подведёшь, обнимешь и поцелуешь. Эля, ты в больнице сама растрезвонишь, какой я плохой, и какой он хороший.

— Да уж не сомневайся! — зло глянула в ответ медсестра. — Уж растрезвоню, так растрезвоню!

Тони моментально смутился.

— Может, не стоит? Просто родителям тебя представлю, а тут вы сами…

— Любишь кататься, люби и саночки возить! — отрезал я и скомандовал: — Топайте!

Эля и Тони обменялись долгими взглядами, но потом всё же взялись за руки и зашагали по тротуару. Смотрелись они друг с другом вполне гармонично, обнялись тоже естественней некуда. Тони не подкачал и даже на перевыполнение плана пошёл: я прекрасно разглядел, как напряглись его лёгшие на бедро медсестры пальцы, и как округлились у той от удивления глаза.

Когда Эля скрылась на территории, а Тони утопал к остановке, я подошёл к охранникам. Здоровяки поглядели с нескрываемым презрением.

— Стыд и позор тебе, Гудвин! — заявил один. — Стиляга подружку отбил!

— Совсем ты её, видно, не того самого, — ухмыльнулся второй.

Я остановился напротив таёжных орков, покачал головой.

— Единственный ребёнок в семье вырастает эгоистом! — изрёк я и усмехнулся: — Что — ни старших, ни младших братьев нет?

Парни нахмурились.

— Ты к чему это?

— Не перерастали вещи, не отдавали их младшим братьям? Трёхколёсные велосипеды, почти целые игрушки, а?

Охранники поняли, к чему я веду, но осуждающе покачали головами.

— Подгон царский, конечно, только уверен, что можешь себе такое позволить?

— Баба — не вещь!

— Да я их просто познакомил! И всё — искра! Стиляги ж оба! А этому оболтусу уже двадцать пять, родители ждут не дождутся, когда наконец женится. Он на радостях мясо есть начал — так не ломать же его теперь! Не чужой ведь!

Здоровяки закивали и признали:

— Семья — это святое.

— Да и не дорос я ещё до штампа в паспорте, — заметил я. — Оно прям в масть получилось!

— Ну погуляй годик, пока налог на бездетность брать не начнут!

— Начнут брать, тогда и женюсь, — отмахнулся я и предупредил: — В общем, к Эльке не цепляйтесь и другим передайте. Она ж мне теперь, считай, родственница!

Я хохотнул и поспешил к трамвайной остановке. Пока всё складывалось для меня на редкость удачно. А что съезжать придётся — так это не беда. Заклею надувной матрас, будет на чём спать, даже раскладушку забирать не придётся.

Остаться у Эли? Подумал об этом и покачал головой, поскольку ничем хорошим наше проживание в одной комнате закончиться не могло. В гробу любовные треугольники видал.

На занятия я пусть и пришёл одним из последних, но всё же не опоздал — влетело только за вчерашний прогул. Сделали строгое предупреждение и пригрозили отчислить, ну а я в свою очередь пообещал ознакомиться с пропущенной темой самостоятельно. Но в библиотеку не пошёл, быстренько прошмыгнул мимо входа в спортзал, выскочил на улицу и зашагал прочь. Вспомнил, что не позвонил Кузнецову, и всё же возвращаться на проходную не стал из нежелания случайно повстречаться с Надеждой.

Нет, тренера по аэробике я не боялся и никакого смущения из-за проведённой с нею ночи не испытывал — наоборот, начал подумывать, как ещё бы смог загнуть эту гуттаперчевую амазонку. Ну его! Ещё не хватало, чтобы засосало. Ненавижу похмелье!

Приехав в общежитие, я вывез мусор и наскоро подмёл двор, после чего завалился спать. Так и продрых до самого приезда Бабаева. Вещи собирать не возникло нужды — побросал всё в пакет, унёс его в свою полуподвальную каморку.

— Гудвин, ля! — возмутился Виктор, стоило только мне выйти за ворота. — Шевелись! У меня окно не резиновое! Опоздаю — взгреют! Да и дождь собирается, как бы не ливануло!

Я забрался в кабину, захлопнул дверцу и спросил:

— Куда едем?

— Тут недалеко, — сказал шофёр, трогаясь с места. — Старый жилой фонд. — А только грузовик вывернул на дорогу, и Бабаев сказал: — Слышал, Игорёк служебную машину разбил?

— Это как? — изобразил я удивление, сразу сообразив, о ком именно речь.

— Грузовик на встречку выскочил. Кого другого бы всмятку, а Игорёк автогонщик бывший, мастер спорта международного класса, смог от лобового столкновения уйти, но всю бочину снесло. Пока даже непонятно, получится восстановить или на утилизацию.

— Сам-то живой хоть?

— А что ему будет? Профи же!

«Старый жилой фонд» оказался кварталом, застроенным двухэтажными домами, к одному из которых Виктор задом и сдал.

— Вторая квартира, — предупредил он уже в подъезде, но звонить не пришлось, поскольку дверь сразу распахнулась, и Леонид Борисович выставил на лестничную площадку два здоровенных чемодана.

— Витя, уноси, — потребовал он. — Гудвин, заходи!

В квартире играла музыка, но что-то меня царапнуло, вот и не сдержал удивления:

— А хозяева-то где?

Леонид Борисович рассмеялся.

— А сегодня на моей улице праздник! Сегодня я переезжаю! Домашние уже на месте ждут!

Кражи в прошлый раз не случилось, так что я лишь пожал плечами.

— Хоть бы что более подходящее тогда надел. Не в костюмчике же вещи носить!

— А я ничего носить и не собираюсь! — обиделся интеллигент. — За что я вам деньги плачу? Сами, всё сами!

И — да, вынести на лестничную клетку уже скатанный в валик ковёр он помогать не стал. Тот был с длинным ворсом и явно недешёвым, но лучше уж оказался бы синтетическим новоделом, поскольку, когда мы с Витей выволокли его из квартиры, то чуть по лестнице не скатились.

— Тяжеленный, ля! — надсадно пропыхтел шофёр. — Борисыч, ты чего в него завернул? Не труп, часом?

— Шутки у тебя, — поморщился придержавший для нас подъездную дверь Леонид Борисович. — Это ж ручная работа! Чистая шерсть! Ориф, понимать надо!

Мы понесли ковёр к грузовику, мимо к подъезду прошёл поморский эльф, странно глянул, встал на крыльце.

— Эй! — крикнул вдруг он. — Это ж мой ковёр!

Виктор озадаченно обернулся.

— Борисыч?

— Тут какая-то ошибка, — улыбнулся Леонид Борисович. — Гражданин…

Эльф его даже слушать не стал, сразу схватил за грудки.

— Караул! — заорал он. — Грабят!

Наш заказчик рванул крикуна на себя, и они сцепились, а я бросил ковёр и замер, решая, кинуться наутёк или задержать использовавшего нас втёмную жулика. Ну а Витя колебаться не стал и ринулся к кабине. В следующий миг в руке Леонида Борисовича возник пистолет — хлёстко, но не очень громко хлопнул выстрел, и обворованный нами эльф упал в подъезд.