Большой игрок 2 (СИ) - Моури Эрли - Страница 50

— Эй, вот про разбалансировано и спонтанного идиота не надо! — первая часть прогноза магистра мне сильно не понравилась.

— Вообще, мы не тем занимаемся. Мы же сейчас этим твоим всем, — магистр помахал рукой, как бы обозначая меня всего с некоторым пространственным избытком, — можем очень поломать естественный ход событий. Знала бы это Ириэль, нам не до шуток было. Да, кстати, — он прищурил один глаз, — есть догадка, отчего ты стал не как все. Версии две: либо свою энергоструктуру изменил «Дергунчик», когда ты его практиковал в тонком теле, либо Сехмет порвала тебя так, что твоя энергетика, отвечающая за магию, преобразовалась особым образом. А может быть, что и то, и другое в сумме дало столь необычный результат.

— Короче, я — супермаг. Так? — не слишком серьезно спросил я.

— Ну… — Весер возвел взгляд к дыре, зиявшей в потолке. — Похоже, у тебя крыша прохудилась — займись ремонтом.

На завтрак я попал лишь около половины девятого — долго возился со мной магистр. Жрать уже хотелось так, что я был готов перенести остаток его волшебных ковыряний на вечер. Но обошлось, Весериус закончил, когда мне стало совсем невмоготу. Пошатываясь — меня в самом деле штормило — я спустился в столовую и плюхнулся в кресло. После магических перестроек накатило такое хреновое состояние, что мне показалось, будто сидеть на стуле — это как бы не мое, еще слечу с него. Потянувшись, я придвинул журнальный столик и огласил свой каприз:

— Лиз, мне сюда!

— Да, барин! Уже несу! — Елизавета Степановна, вильнув задом, скрылась на кухне.

Завтрак немного затянулся, потому как мне на глаза попался любопытный журнал под названием «Магия и техника» — их иногда приносил с собой Сбруев и оставлял здесь после чаепития. Я пробежал статью про новые модели домканов и проект скоростного дирижабля, должного связать Российскую империю с Папуа.

Там же на глаза попалась статья про устройство визирисы. С этими штуками я пока не сталкивался, но знал, что это пока еще редкое, очень дорогое устройство мгновенной связи. В общем, что-то типа смартфона с возможностью видеообщения. Штука безусловно полезная, только, увы, она имела размеры этак с настольный компьютер — такую в кармане не поносишь. Однако уже имелись идеи по их радикальному уменьшению, новые модели даже устанавливали на домканы. Прогресс и этому миру был не чужд. Правда, он шел какими-то странными путями, и рядом с домканами, оборудованными видеосвязью, вполне себе спокойно уживались лошадные экипажи, а баронесса Ольховская, нося в сумочке двадцатизарядный револьвер «Макс», иногда надевала портупею со шпагой. Чудесны дела твои, Иисус, и твои, Перун, тоже!

Погрузившись в интересную тему, описывающую устройство визирисов, я съел яичницу с уральскими колбасками и едва ли не вылизал тарелку. На предложение Лизы по добавке как-то неосознанно кивнул и сам не заметил, как сожрал вторую порцию. Наверное, мой жор был вполне оправдан, ведь сколько калорий потерял за ночь! А еще след моих утренних потуг — дыра в потолке. Она тоже могла унести заметную часть калорий в космос.

Я не успел допить кофе, как Лиза известила, что пожаловали гости. Значит, Картузов не подвел, и мастера-строители кавказской наружности прибыли почти точно в назначенный час.

— Светлейшего утра, Александр Васильевич! — с легким акцентом приветствовал меня первый вошедший, седоватый, чуть горбоносый мужчина с большими, будто вечно изумленными глазами. — Будем знакомы? — он протянул мне жилистую пятерню, густо покрытую курчавыми волосками. — Оганес Аршакович Габрелян. А это, позвольте, представить, мой старший — Карен Оганесович.

Я пожал руку высокому кавказцу лет тридцати, немного похожему на отца, прижимавшему к себе толстую кожаную папку, из которой торчали измятые листы бумаги.

От кофе со сладостями мои гости не отказались, и за широким обеденным столом, под бодрящий кофейный аромат, нам стало легче решать рабочие вопросы. Их накопилось особо много, поскольку Картузов, хоть и плотно общался с нашими подрядчиками, не брал на себя смелость принимать серьезные решения.

— Вот это пока еще набросок, чтобы примерно согласовать по материалам, объему работ и… — Оганес разложил передо мной несколько листов с таблицами и довольно корявыми набросками фасада. — И, главное, согласовать по деньгам, Александр Васильевич. Нам бы лучше наличкой и так, чтоб без задержек за каждый этап работ.

— Фасад и отделка торгового зала, — его сын достал из папки еще два листа. — И вестибюль. Здесь дополнения по складским и подсобным помещениям. Вот наши предварительные расчеты по затратам строительных материалов, — он придвинул ко мне ближе листок с крупно набросанной таблицей, внизу которой значилась очень приличная сумма.

— Пять тысяч триста сорок рублей… — произнес я, и чуть не выматерился. Хлебнул кофе, снова покосился на листок.

— Это расчет исключительно по материалам, без доставки и разгрузки, — с южной скромностью добавил Габрелян-старший, будто желая окончательно придушить меня этим убойными дополнением.

Да… Хреново. Ультрахреново… Я тупо смотрел на таблицу. Мне как-то казалось, что стройматериалы здесь стоят несколько подешевле. Нет, я не думаю, что строители сейчас нагибали меня по ценам. Ведь они же не рисковые дураки и понимают, что все это проверяемо, и Картузов обязательно проверит, почем они закупали цемент, древесину, песок и прочую хрень.

Одновременно я понимал, что указанное на листке — это лишь предварительные прикидки, которые скоро станут значительно жирнее. Оно в строительстве да капитальном ремонте всегда так: начальную сумму следует умножать на полтора, а то и два. Особенно смета пожирнеет после того, как Ольховская дорисует декоративные элементы. Пока Габрелян-младший с вдохновением рассказывал мне о фасадных работах, сопровождая свою речь тычками карандаша в эскизы и делая пометки на исписанном листке, я попытался быстро прикинуть, какими средствами я располагаю.

Итак, распродажи товаров в «Богатее» по моим прикидкам должны принести около двух тысяч рублей. Ну это так, грубо, на основании тех товарных записей, которые показывал Картузов. Далее… Вчера к вечеру цена на астраханское мыло на складах поднялась до 23 рублей за ящик. То есть как бы выросла более, чем в два раза с тенденцией дальнейшего роста. Если пустить его в розницу сейчас, то легко уйдет по 25 рублей за ящик. Все можно продать за… Я замялся, включая внутренний калькулятор. Примерно за 4800 рублей.

Однако, пока продавать не буду. Стоит подождать. Наверняка цена поднимется еще. Итого, с теми деньгами, которыми я располагаю сейчас, у меня будет не более 9000 рублей. Из них мне нужно отдать 2000 Анне и к седьмому июня вернуть банку Шульманов заем в 7500 рублей. Вот такая хреновая арифметика, даже без учета тех чисел, которые красовались передо мной на примятом листке.

— Ставить леса мы могли бы начать уже в пятницу, — прервал мои мысли голос Оганеса Аршаковича. — Кстати, по выходным наши мастера работают, что для вас есть большой плюс. Так же, господин Рублев? Если вас все устраивает, и вы спешите поскорее начать, то уже сегодня можно составить договор. Бланк у нас с собой. По окончательной смете определимся, когда ваша художница предоставит эскизы. Сумма несколько возрастет, и мы оформим это отдельной сметой-переоценкой.

— Так, на данный момент, с учетом стоимости материалов, вашего труда, транспортных расходов и всего, всего, получается восемь семьсот? — уточнил я, поглядывая на исписанный листок.

— Дорого сейчас все. Вы же поймите, Александр Васильевич, мы работаем с качественными материалами. Берем на товарном дворе Сванидзе. Там есть все, и это все хорошее — проверено нашим опытом. Можно выгадать, если цемент закупать прямо с завода «Рубсит», а песок с карьера, лес сразу с лесопилки Дольниковых или лучше Ануфриевых. Так вы сэкономите рублей пятьсот, но это затянет работы. И… — Габрелян-старший пожал плечами. — Создаст сложности и нам, и вам, выйдет больше суеты. Я бы не советовал.