Развод. Спасибо, что ушел (СИ) - Безрукова Марина - Страница 31

– Да без проблем, - беззаботно отозвалась я.

Стемнело. Автомобиль мчался вперед. Фонари на Садовом кольце растягивались в золотые нити, а асфальт, черный и блестящий от недавнего снега, был похож на гигантское зеркало, разбитое на миллионы осколков.

Настроение было классным, словно, облив Полину, я зачерпнула из волшебного колодца живительного эликсира. Пока оплачивала, высветилось сообщение от Кости. «Лончик, пожалуйста, ответь!»

Я ухмыльнулась, смахивая его с экрана. Обойдется. Может быть, так доходчивее дойдет, что я не шучу и вполне могу найти ему замену. Вот она, совсем рядом.

Я взглянула на Дениса. Его лицо, освещенное призрачным синим сиянием приборов, было лишено эмоций. Руки лежали на штурвале из черненого дерева и кожи расслабленно, почти небрежно.

Под мостом, где эхо усиливалось в сто раз, он коротко взглянул на меня и прибавил газу. Через салон пронесся низкий, бархатный, невероятно густой рык. По телу побежали приятные мурашки.

Завернув в переулок за Патриаршими, машина замедлила ход и бесшумно, как призрак, причалила к тротуару.

– Конец игре, - серьезно сказал Дэн и обернулся ко мне. Темные брови сошлись на переносице, отчего глаза стали темнее и опаснее. – Идешь со мной…

Не вникая, было ли это приказание или вопрос, я облизала губы и кивнула.

Дорогие читатели, если хотите быть ближе к автору, приглашаю всех в свой телеграм канал Марина Безрукова. Чтение для души.

Глава 36

Чужой ушел

Максим

– А куда это мы папа торопимся? – спросил Тёма, когда мы вошли в лифт.

Всё в тот же, с рыжеволосой девицей на стене. Я развернулся так, чтобы ее не видеть.

– Домой. Тебе еще уроки делать,- буркнул, как будто Тёма виноват в том, что я злюсь.

Лифт сполз на первый этаж и распахнул двери. Прямо перед нами стоял лысый мужик и ел шаверму. Невнятно поздоровавшись и дыхнув луком, он вскочил в кабину и нажал кнопку, отсекая нас от своего общепитовского мирка.

Мы вышли на улицу, зажмурились на секунду от невесть откуда налетевшего ветра, и пошли к машине. Мокрые колени тут же ощутили на себе все прелести зимы. Ничего, в салоне тепло. Я достал из кармана ключи и еле сдержался, чтобы не выругаться.

Прямо передо мной вовсю шла разгрузка товара в пункт выдачи. Два мужичка в темных куртках сновали туда-сюда с коробками. В полумраке желтыми проблесками мелькали на снегу блики от включенной аварийки.

– Ну вот, а ты говорил, мы торопимся, - фыркнул Тёма, поглядывая на фургон в белой и фиолетовой расцветке, заблокировавший нам выезд.

– Прости, брат, мы быстро, - извинился один из мужичков, пытаясь ухватить сразу две коробки.

– Да, ладно, - махнул я рукой. Подожду.

Уехать, конечно, побыстрее хотелось. Чтобы не представлять, что там наверху сейчас происходит. Не думать о том, как облезлый кот Петя по-хозяйски обнимает и целует Марию. И розы какие пошлые притащил, - распалялся я, отворачиваясь от ветра, чтобы прикурить. Разве можно ей даритьтакиерозы?

Я категорически был уверен, что Маша не может любить оранжевые розы. Вот не может и всё! Сам не знаю, откуда взялось это убеждение. Глаза что ли подсказали.

Что вообще происходит в ее жизни? В глазах у нее грусть. Глубокая, не такая, как бывает из-за мелких неприятностей. Переживает, что ушла с работы? Такая маленькая в своей большой квартире. И потоп ее как будто не удивил. Словно она уже смирилась, что всё время происходят какие-то несчастья. Спросить бы… Но я не хочу влезать. В конце концов, какое мне дело?

Да и Мария, скорее всего, посмотрела бы, как на идиота. Я представил, как она выгнула бы красивую бровь и пришпилила ледяным взглядом, как жука на иголку: не лезьте не в свое дело, пожалуйста.

Наконец, удалось сделать первую затяжку, и я, поглядывая на фургон, принялся расхаживать вдоль почти полностью заваленного снегом заборчика. Тёма уже давно спрятался в машине, и теперь слушал музыку. Тугие басы пробивались сквозь закрытые стекла и двери.

– А с чего ты решил, что это муж? – пробормотал я себе под нос, взмахнул сигаретой. – Может, это… - мысль я не закончил.

Алый огонек, описав полусферу, стал чуть бледнее. Я глубоко затянулся, пытаясь убедить себя, что нагловатый тип с веснушками мужем не является. О каких-то других вариантах думать и вовсе не хотелось. Надо уезжать отсюда. И дальше пусть только Василич возит Тёмика. Ледяной ветер снова лизнул мокрые брюки, намекнув, что лучше забраться в тепло.

Вспомнив, как ползал по лужам, устраняя протечку, и шея загорелась. Нефиг было корчить из себя Супермена. Как будто мне больше всех надо. «Подумай когда-нибудь и о себе, Макс», - частенько говорила мне Рита. А вот Ася никогда этим не упрекала.

При мысли о Рите, порылся в кармане, выуживая телефон. Стоял на беззвучном, я знаю, что вечером Рита может названивать каждые пять минут. Так и есть – сразу несколько пропущенных вызовов и сообщения в мессенджере.

Мы уже всё обсудили. Я попросил поставить наши отношения на паузу – что еще не понятно? Но каждый вечер она ищет повод позвонить и, как и в чем не бывало начать рассказывать, какой она выбрала цвет для маникюра и не хочу ли я отведать ее новый кулинарный шедевр из веганской кухни.

Я был голоден, но при мысли о тофу меня затошнило. И как я целый год вежливо жевал эту гадость?

Ветер-разбойник снова швырнул мне в лицо горсть снега. Мол, иди уже в машину, отогревайся. Я обернулся проверить, не собираются ли мужички отъезжать. Один из них качнул в воздухе большой коробкой и дернул подбородком, показывая, что нутро фургона почти опустело. Я кивнул, соглашаясь еще подождать.

Сигарета дотлела и слегка жгла кожу. Затушив ее о забор, направился к урне у подъезда. В этот момент дверь распахнулась, и на ступени выкатился тот самый облезлый тип – Петя. Размахивая руками, направился к Шкоде, припаркованной по другую сторону от заблокировавшего меня фургона.

Я чуть не подпрыгнул от радости: ага, значит, никакой не муж! Вон с какой недовольной рожей пошуровал к своей колымаге. Или хлеб забыл купить и Маша его в магазин послала?

Я задрал голову: вот было бы хорошо, если бы сейчас полетели вниз отвратительные розочки. Тогда стало бы точно понятно, что дворовый облезлый кот получил от ворот поворот.

Настроение махом подскочило вверх. Я не смог сдержать усмешку, глядя, как резко срывается с места горе-любовник. Он был явно не в духе. И это хорошо. Нет, это не хорошо, это просто великолепно!

Фургон коротко посигналил, сообщая, что готов освободить проезд. Вязаные шапочки мужичков покачивались за стеклами. Я расплылся в улыбке: если бы они не сидели внутри, подошел бы и пожал руки. Знали бы, какую услугу оказали, загородив полдвора, не поверили бы. А так я своими глазами смог увидеть изгнание незваного гостя. А то, что он незваный – это же очевидно!

Я вспомнил, как вскрикнула Маша, когда увидела этого нахала. Там мне показалось, что радостно, а на самом деле в голосе было удивление. И теперь-то я точно понимаю, удивление не веселое, а скорее с нотками укора. Или я себе надумываю?

Размышлять было некогда, пора ехать, а то так можно и испортить себе всё настроение.

– Пап, ты чего такой довольный? – с подозрением спросил Тёма, когда я ввалился в салон и убавил музыку, обойдясь без уже привычного брюзжания, что если он продолжит в том же духе, то оглохнет.

– Я? Да нет, я нормальный, - попытался я скрыть улыбку. – Вот, дорогу наконец освободили… - удерживая руль, я показал пальцами на свободный проезд.

Экран телефона снова засветился. Я бросил на него недовольный взгляд. А вот, если бы сейчас придумать какой-то предлог и позвонить Маше?

– Артемий, ты домашку у Марии Юрьевны забрал?

Тёма убил надежду сразу, не предоставив ни шанса.

– Угу. В папке всё. И еще она сказала, что ты должен рисовать мне на теле буквы.

– Что? – я кинул взгляд в зеркало.