Бешеная (СИ) - Андрес Кэти - Страница 12

Я замерла. В голове образовался абсолютный, звенящий вакуум.

Трудоустройство? После того как я чуть не снесла ему пол-лица кирпичом в кожаном переплете? Он что, мазохист?! Или у него сотрясение мозга, и он забыл последние два часа своей жизни?

— Ильдар Тимурович просил передать, — голос эйчара стал чуть суше, словно она зачитывала приговор, — цитирую: «Пусть собирает свои манатки и завтра в восемь утра будет в аэропорту Шереметьево у стойки бизнес-класса. Летим в Новосибирск. Если опоздает хоть на минуту — лично закопаю в тайге». Конец цитаты.

Я молчала, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Электронный билет и детали командировки сейчас придут вам на почту, — закончила девушка. — Хорошего вечера, Виктория Петровна. Не опаздывайте.

В трубке раздались короткие гудки.

Я медленно опустила телефон на стол.

— Ну? — не выдержала Лера, ерзая на стуле. — Кто это был?! Что у тебя с лицом? Ты словно привидение увидела!

— Лер, кажется… мне нужно собрать чемодан.

— Куда?

— В Сибирь. В ссылку. С человеком, который пообещал закопать меня в тайге.

***

Утро началось с того, что я с маниакальным упорством пыталась запихнуть в свой старенький, видавший виды чемодан половину гардероба. Вдруг в Сибири уже сугробы? А мы надолго? А если этот маньяк реально решит бросить меня в тайге, мне нужны теплые носки или компас?

В восемь утра я, не выспавшаяся, злая и с пульсом где-то в районе ста двадцати ударов в минуту, стояла у стойки регистрации бизнес-класса в Шереметьево. Я мяла в руках лямку рюкзака и затравленно озиралась по сторонам. Вокруг сновали люди в дорогих костюмах, пахло хорошим кофе и парфюмом, а я чувствовала себя здесь примерно так же уместно, как дворняга на выставке породистых пуделей.

— Не спи, Лисицина.

Голос раздался прямо за моей спиной. Низкий, бархатный и до одури знакомый.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Ильдар Тимурович Валиев собственной персоной.

Он стоял буквально в полуметре от меня, одетый в темно-синий кашемировый джемпер и идеально сидящие брюки. В одной руке он держал стакан с кофе, а в другой — смартфон, по экрану которого быстро скользил большим пальцем. На меня он даже не смотрел.

Единственное, что выдавало в нем вчерашнюю встречу с моим ежедневником, — это слегка припухшая нижняя губа и едва заметная ссадина в уголке рта. И, надо признать, даже с этим увечьем он выглядел так, что хотелось немедленно сдать его на обложку глянца.

— Иди за мной, — бросил он, не отрывая взгляда от экрана, и развернулся, чеканя шаг в сторону VIP-терминала.

Я, как привязанная, потащилась следом, слушая, как жалобно поскрипывают колесики моего чемодана по идеальному мрамору.

Только сейчас заметила, что Валиев был не один. Рядом с ним, словно две монолитные тени, выросли двое мужчин в строгих костюмах.

— Это Артем, наш ведущий аналитик, и Сергей, глава службы безопасности, — на ходу бросил Ильдар, по-прежнему гипнотизируя свой телефон. — А это Виктория. Наш… внештатный пиар-кошмар на ближайшие пару дней.

— Очень приятно, — буркнула я, даже не поднимая головы и гипнотизируя взглядом начищенные туфли этих двоих. Мне было абсолютно плевать, как их зовут. Мой мозг был занят куда более важной проблемой.

Мы миновали все зоны досмотра с какой-то пугающей скоростью. Никаких очередей, никаких рамок, где нужно снимать обувь. А потом двери терминала распахнулись, и мы вышли на летное поле.

И тут я поняла, что стойка бизнес-класса была просто местом встречи.

Перед нами стоял частный джет. Гладкий, хищный, сверкающий свежей краской в лучах утреннего солнца.

Мои ноги мгновенно налились свинцом.

Дело в том, что я панически, до животного ужаса боюсь летать. У меня классическая, махровая аэрофобия. Когда мне пришлось лететь в первый раз в жизни на какую-то журналистскую конференцию, оператор из нашей съемочной группы, видя мое зелено-бледное лицо, просто напоил меня коньяком еще в дьюти-фри. Я тогда вырубилась еще до взлета и проснулась только при посадке.

Но сейчас? Сейчас я была в компании двух амбалов и человека, которому вчера чуть не сломала челюсть. И пить в компании этих сомнительных личностей, особенно памятуя о опыте с розовым шампанским Макса Берга, я категорически не собиралась.

На негнущихся ногах поднялась по трапу. Внутри джет выглядел так, словно его строили для арабского шейха: кресла из светлой кожи, панели из красного дерева, мягкий свет и тихая музыка.

Я рухнула в ближайшее кресло, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники.

Двигатели начали набирать обороты. Гул нарастал, проникая под кожу, заставляя вибрировать каждый нерв.

Меня начало мелко, противно трясти. Зубы выбивали барабанную дробь. Воздуха вдруг стало катастрофически мало.

Ильдар опустился в кресло напротив, закинул ногу на ногу и продолжил что-то печатать в телефоне, абсолютно игнорируя мое предынфарктное состояние.

Самолет дернулся и покатился по рулежной дорожке.

Я зажмурилась. Дыши, Вика, дыши. Надо отвлечься. Срочно. Иначе я прямо сейчас заору, чтобы остановили эту металлическую трубу смерти, и выйду в окно.

— Куда мы летим и зачем? — выпалила я, перекрикивая шум двигателей. Голос дрожал так сильно, что казалось, я плачу. — Ты так и не объяснил, что за работа!

Ильдар наконец-то перестал печатать.

Он заблокировал телефон, положил его на полированный столик между нами и медленно поднял на меня свои темные, непроницаемые глаза. Его взгляд скользнул по моим вцепившимся в кресло рукам, по бледному лицу, но ни капли сочувствия в нем не появилось.

— Сразу скажу, чтобы не было потом недопониманий, Виктория Петровна, — его голос звучал холодно и хлестко, как удар кнута. — Во-первых, с этой минуты я — ваш наниматель. Вы работаете на меня и на мою компанию. Соблюдайте субординацию. Я говорю — вы делаете. Без пререканий и полетов канцелярии.

Самолет вырулил на взлетную полосу и на секунду замер. Мой желудок скрутился в тугой узел.

— Во-вторых, — продолжил Валиев, чуть подавшись вперед. — Никакой самодеятельности. Никаких «эксклюзивных» расследований, никаких встреч с левыми информаторами, никакого копания в грязном белье. Вы летите писать о том, что я вам скажу, и так, как я вам скажу. Шаг влево, шаг вправо — вышвырну. И поверьте, Лисицына, если я возьмусь за вашу отмену, то, что сделал с вами Карим, покажется вам невинной детской забавой в песочнице. Я вас предупредил.

Двигатели взревели. Нас вдавило в кресла. Самолет начал стремительный разбег, отрываясь от земли. Я вцепилась в подлокотники с такой силой, что, кажется, проткнула кожу ногтями, и зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли цветные круги.

Я ждала, что он добавит что-то еще, унизит, размажет до конца.

Но вместо этого, когда самолет выровнялся и рев двигателей сменился ровным гулом, Ильдар вдруг откинулся на спинку кресла.

— А в-третьих… — произнес он.

Я приоткрыла один глаз.

На его лице, несмотря на припухшую губу, играла та самая, ленивая, издевательская улыбка сытого хищника. Он явно наслаждался моим ужасом перед полетом и моей абсолютной беспомощностью в этой ситуации.

— Мы летим в Новосибирск, — спокойно объяснил он, наблюдая, как я судорожно пытаюсь восстановить дыхание. — Завтра мы открываем там крупнейший за Уралом филиал нашей IT-империи. Огромный дата-центр, новые рабочие места, инвестиции на сотни миллионов. Событие регионального, если не федерального масштаба.

Он сделал паузу, словно давая мне время переварить информацию, а затем добил:

— Мне нужна статья, Виктория. Огромная, сочная, кричащая на всех первых полосах деловых изданий статья о том, какие мы гениальные, инновационные и безупречные. Мне нужен ваш талант плести кружева из слов. Вы напишете о нас так, чтобы каждый инвестор в этой стране захотел принести нам свои деньги, а конкуренты удавились от зависти. Справитесь — я лично прослежу, чтобы вас восстановили во всех правах, и щедро заплачу. Облажаетесь… ну, тайга в Сибири большая, я уже говорил.