Бешеная (СИ) - Андрес Кэти - Страница 2

— А-А-А-А! ПОЛИЦИЯ! МАНЬЯК В ДОРОГОМ КОСТЮМЕ ХОЧЕТ РАСЧЛЕНИТЬ МЕНЯ НА ОРГАНЫ! РЕЖУТ! — не сбавляя децибелов, вопила я, размахивая бутылкой.

Соседняя дверь с грохотом распахнулась. На площадку вылетел сосед дядя Толя из сорок пятой квартиры — бывший десантник в тельняшке, растянутых трениках и с вантузом в руках. Судя по глазам, дядя Толя уже принял на грудь свои вечерние сто грамм и был готов к подвигам.

— Держись, Викуля! Смерть буржуям! — рявкнул дядя Толя и, перехватив вантуз как копье, кинулся на Ильдара.

Дальше всё произошло как в ускоренной съемке боевика.

Ильдар тяжело вздохнул. Он даже не стал доставать руки из карманов (кроме той, что держала букет). Когда дядя Толя с боевым кличем налетел на него, Валиев просто сделал элегантный шаг в сторону, играючи перехватил руку соседа с вантузом и одним неуловимым движением выкрутил ему запястье за спину.

Дядя Толя издал звук сдувающегося шарика и замер в позе ласточки.

— Спокойно, отец, — холодно процедил Ильдар, удерживая багровеющего соседа одной левой. — Никто твою Викулю не трогает.

Он отпустил дядю Толю, отбросив его к стене, словно пушинку. Поправил манжет на своей идеальной рубашке, смахнул невидимую пылинку с лацкана пиджака. Затем повернулся ко мне.

В его карих глазах плескался чистый, концентрированный лед пополам с презрением.

— Я думал, ты профессионал с мозгами, — выплюнул он, глядя на меня сверху вниз. — А ты просто истеричная, неадекватная баба с алкоголизмом на ранней стадии. Счастливо оставаться в своей помойке, Бешеная.

Он брезгливо швырнул букет прямо на мой коврик с надписью «Elcome», развернулся на каблуках и, чеканя шаг, пошел вниз по лестнице.

Я стояла в проеме, прижимая к груди бутылку полусладкого, смотрела на помятые экзотические цветы у своих ног и тяжело дышала. Рядом кряхтел дядя Толя, потирая запястье.

— Ушел, гад? — просипел сосед. — Ишь, какой резкий. Вантуз мне погнул, ирод...

— Ушел, дядь Толь, — процедила сквозь зубы. Моя рука сжалась на горлышке бутылки так, что побелели костяшки.

Истеричная баба? Неадекватная? Помойка?!

Ну всё, Валиев. Ты только что подписал себе смертный приговор.

Глава 1

Год спустя...

— Вика, если ты сейчас же не перестанешь жевать этот унылый сельдерей и не посмотришь на меня, я запущу в тебя своим «Луи Виттоном», и мне плевать, сколько он стоил!

Я нехотя подняла взгляд от тарелки. Напротив меня, в облаке аромата дорогих духов и праведного гнева, сидела Лера. Моя бывшая коллега по «Криминальному вестнику», а ныне — ведущий колумнист глянцевого журнала «Top Style». Год назад, когда Ильдар Валиев асфальтоукладчиком прошелся по нашей редакции, Лере повезло больше всех. Она всегда умела писать про сумочки так, будто это сводки с фронта, и ее с руками оторвали в лайфстайл-издание.

Мне же повезло… никак.

— Я не жую сельдерей, Лера. Я медитирую на свою нищету, — буркнула я, отодвигая тарелку. — И убери сумку. На ней еще муха не сидела, жалко будет пачкать об мою депрессию.

— Твоя депрессия затянулась на двенадцать месяцев, — Лерка хлопнула ладонью по столу. — Посмотри на себя! Ты — Бешеная! Ты та, кто вывела на чистую воду мэра и нашла склад контрафактных айфонов в подвале детского сада. А сейчас что?

— А сейчас я пишу статьи на тему «Десять способов необычно использовать втулку от туалетной бумаги» для портала «Хозяюшка.ру», — язвительно напомнила я. — Под псевдонимом «Маргарита Цветочная». Потому что под именем Виктории Бешеной меня не возьмут даже листовки у метро раздавать. Валиев постарался на славу. Моя фамилия в черных списках всех медиа-холдингов страны.

— Именно поэтому ты должна пойти со мной, — Лера выудила из сумки золотистую карточку, которая так ярко блеснула в лучах солнца, что у меня на секунду заслезились глаза. — Завтра. Закрытая вечеринка у Макса Берга.

Я замерла. Макс Берг — это не просто имя. Это синоним самого пафосного разврата и самых больших денег в этом городе. Модный фотограф, продюсер и человек, который знает, в каком шкафу спрятан каждый скелет нашей «элиты». Его вечеринки — это притча во языцех. Там решаются судьбы контрактов и распадаются браки.

— Нет, — отрезала я.

— Вика!

— Лера, я сказала — нет. Что мне там делать? Стоять в углу в своем единственном приличном платье трехлетней давности и смотреть, как холеные морды пьют шампанское по цене моей почки? Чтобы меня там узнал кто-то из «шестерок» Тагирова и вышвырнул под зад мешалкой? Спасибо, я уже один раз полетала.

— Во-первых, там будет маскарад, — Лерка хитро прищурилась. — Тема — «Венецианская ночь». Лица будут закрыты у всех. Во-вторых, Берг празднует запуск своего нового проекта. Там будет ВЕСЬ бомонд. Вик, ну включи ты свои журналистские мозги! Это твой единственный шанс раздобыть эксклюзив, который перекроет всё твое «прошлое». Сделай одно крутое фото. Подслушай один пьяный разговор. Принеси мне сенсацию, и мой главред, клянусь, на коленях приползет умолять тебя о сотрудничестве, даже если Валиев запретит ему дышать!

Я молчала. Внутри меня знакомо заворочалось то самое чувство — холодный, расчетливый азарт, который я целый год топила в дешевом вине и статьях про оладушки из кабачков.

— А если не получится? — тихо спросила я.

— А если не получится, ты просто напьешься элитного алкоголя за чужой счет, наешься икры и посмотришь на красивых мужиков в масках. В худшем случае — развеешься. В лучшем — вернешь себе жизнь. Ну? Рискнешь, Бешеная? Или ты окончательно превратилась в Маргариту Цветочную?

Я посмотрела на золотую карточку. Год унижений. Год в списках «отмененных». Год, за который я возненавидела слово «киса» больше, чем налоги.

Ильдар Валиев думал, что стер меня. Он думал, что я сгнила в своей «помойке», как он выразился тогда в дверях.

Я протянула руку и медленно взяла пропуск.

— Какая, говоришь, там маска нужна?

***

— Стой смирно, Бешеная, иначе я тебе ухо плойкой прижгу, — прошипела Лерка, совершая над моей головой какие-то магические пассы.

Я честно пыталась не дергаться, но сидеть три часа в кресле, пока из тебя лепят «социально приемлемый элемент», — это пытка. Лере нужно памятник поставить. Уж не знаю, откуда у рядового колумниста столько бабла на наряды из последних коллекций, но сегодня она явно расчехлила свои самые глубокие заначки.

Когда она закончила, я побоялась смотреть в зеркало. Но пришлось.

Мои вечно взлохмаченные, живущие своей жизнью кудри были безжалостно выпрямлены и уложены в тяжелую, глянцевую волну. Макияж сделал из моих глаз два бездонных озера, полных порока и тайн, а кружевная маска, расшитая черным бисером, закрывала ровно столько, чтобы оставить место для фантазии, но скрыть «ту самую девчонку с бутылкой вина».

Платье… Господи, это было не платье, а рыболовная снасть на олигархов. Тончайший шелк цвета ночного неба, который облегал тело как вторая кожа.

— Ну всё, Маргарита Цветочная увяла, — удовлетворенно констатировала Лера. — На охоту выходит Виктория.

***

Вечеринка у Макса Берга напоминала оживший сон сумасшедшего кондитера: всё было слишком дорого, слишком ярко и неприлично сладко.

Особняк в пригороде гудел, как встревоженный улей. Запах селективного парфюма смешивался с ароматом дорогого табака и ледяного шампанского. Повсюду сновали люди в масках — перья, стразы, золото. Я шла сквозь эту толпу, и внутри меня, где-то под слоем годовалой пыли, снова заворочался зверь.

Я ведь люблю это. Люблю этот пафос, потому что под ним всегда скрывается гнильца. Я смотрела на них не как гостья, а как хищник. Тот вон, в маске дожа, — я знаю, что он выводит деньги в офшоры через фиктивные благотворительные фонды. А эта «нимфа» в прозрачном шифоне — третья любовница владельца порта, и ее бриллианты стоят больше, чем бюджет небольшого поселка.

Мои пальцы зудели от желания выхватить диктофон. Адреналин, старый добрый друг, наконец-то вернулся в кровь. Я умнее их всех. Я вижу нитки, за которые дергаются эти марионетки.