Бешеная (СИ) - Андрес Кэти - Страница 21

Спешу разочаровать.

В реальности дьявол пахнет парфюмом от Tom Ford, носит костюмы, которые стоят как крыло от самолета, и предлагает тебе расширенную медицинскую страховку, включая стоматологию.

И самое страшное в этой сделке — то, как быстро ты к ней привыкаешь. Комфорт, ребята, — это самый тяжелый, самый коварный наркотик на планете. Он не бьет по мозгам сразу. Он обволакивает тебя мягким кашемиром, подсовывает под задницу эргономичное кожаное кресло и шепчет: «Ну куда ты пойдешь? Там, на улице, слякоть и дешевый растворимый кофе, а здесь — панорамный вид и капучино на миндальном».

Мой новый кактус Валерий №2, осознал свою принадлежность к высшему обществу. Первый выживал назло мне, питаясь водой из-под крана раз в месяц. Этот, клянусь, смотрит на меня с осуждением, если я забываю опрыскать его фильтрованной водичкой. Сноб колючий.

Но если отбросить шутки… философия золотой клетки в том и состоит, что прутья в ней не железные, а шелковые. Я думала, что пробила потолок, став руководителем целого департамента. Думала, что теперь я — охотник с безлимитным бюджетом на патроны. Я искренне верила, что буду вершить корпоративное правосудие, элегантно снося головы плохим парням на страницах «Форбса».

А оказалось, что я просто сменила породу. Была бродячей, дикой, бешеной псиной, которая кусала всех подряд за пятки. А стала породистым доберманом в бриллиантовом ошейнике.

И всё бы ничего. Кормят вкусно, будка роскошная. Но есть один нюанс.

У добермана есть Хозяин. И этот Хозяин, мать его, очень любит дергать за поводок.

***

Голос Ильдара, прервавший мои утренние посиделки с Кирой, всё еще звенел у меня в ушах, пока мы поднимались на скоростном лифте на сорок пятый этаж.

В кабине мы ехали молча. Я демонстративно изучала свое отражение в зеркальных дверях, поправляя и без того идеальный лацкан винного пиджака.

Валиев стоял рядом, скрестив руки на груди, и от него фонило таким напряжением, что можно было заряжать электрокары.

Двери разъехались. Мы прошли в его кабинет.

Ильдар даже не стал садиться за стол. Он бросил на стеклянную столешницу тонкую черную папку и развернулся ко мне.

— Что это? — я подошла ближе, не спеша открывать документ.

— Это «Инком-Тех». Наши главные конкуренты по тендеру на цифровизацию здравоохранения в регионе, — сухо отчеканил он. — Завтра они запускают против нас черную пиар-кампанию. Хотят выкатить расследование о том, что наши облачные серверы уязвимы для утечек медицинских данных. Полный бред, но инвесторы напрягутся. Мне нужно, чтобы ты купировала этот выброс еще до того, как он долетит до федеральных СМИ.

Я усмехнулась. Мой внутренний Пинкертон радостно потер руки.

— О, «Инком-Тех». Знаю этих ребят. Я их еще на прошлой неделе пробила, как только увидела список участников тендера.

Я открыла свою сумку, выудила оттуда планшет, пару раз тапнула по экрану и с победоносным видом бросила его на стол поверх папки Ильдара.

— Смотри сюда, босс. Их генеральный, Смирнов, — идиот. Он выводит деньги из компании через цепочку фирм-однодневок, зарегистрированных на его же тещу. Но это мелочи. Главное — они используют в своих серверах контрафактные китайские чипы, выдавая их за отечественную разработку. У меня есть таможенные декларации и выписки со счетов.

Я победно скрестила руки на груди, ожидая оваций.

— Дай мне отмашку, и к вечеру я выпущу такой лонгрид, что завтра Смирнова будут встречать не инвесторы, а ребята в масках из ОБЭП. Мы не просто купируем их вброс. Мы сожжем их дотла.

Я ждала, что на губах Валиева появится та самая хищная улыбка. Ждала его коронного: «Хорошая девочка, фас».

Но вместо этого Ильдар посмотрел на экран планшета, затем на меня, и его лицо превратилось в ледяную маску.

— Нет.

Моргнула.

— В смысле «нет»? Ильдар, это убойный материал! Это стопроцентный криминал! Если мы это сольем, они вылетят из тендера с волчьим билетом!

— Я сказал — нет, Виктория. Ты не будешь сливать эту информацию. Ты напишешь официальное, сухое опровержение с привлечением независимых экспертов по кибербезопасности. Мы задавим их авторитетом и техническими фактами, а не компроматом на тещу Смирнова.

Я смотрела на него, чувствуя, как адреналин, секунду назад бушевавший в крови, превращается в едкую кислоту.

— Техническими фактами? Опровержением? — я нервно рассмеялась. — Валиев, ты шутишь? Ты сам говорил: «Мы мафия, мы забираем рынок»! А теперь предлагаешь мне играть в благородных девиц, пока эти ублюдки будут поливать нас грязью?!

— Мы бизнесмены, Лисицына. А не карательный отряд, — Ильдар сделал шаг ко мне, нависая своей внушительной фигурой. — Если ты сольешь инфу про контрафакт и отмыв, сюда придут федералы. Они начнут трясти весь сектор. Начнутся массовые проверки. Это задержит тендер минимум на полгода, а у нас горят сроки. Мне не нужна здесь полиция. Мне нужен подписанный контракт.

— Ты защищаешь воров, потому что тебе так удобнее?!

— Я защищаю интересы СВОЕЙ компании! — рыкнул он, и его глаза потемнели от гнева. — И требую, чтобы ты делала то же самое.

И вот тут клетка захлопнулась. Я физически услышала лязг шелковых прутьев.

Дело было не в Смирнове. И не в сроках тендера. Дело было во мне. В моей сути. Я — криминальный журналист. Я вижу грязь, и я хочу вытащить ее на свет. Это мой инстинкт. А он стоял передо мной и требовал, чтобы я закрыла глаза на преступление ради графиков доходности.

— Значит, вот так? Когда тебе было выгодно — я была цепным псом. «Разнеси этот инфокупол, Вика, покажи мне суку», так ведь? А теперь, когда моя правда мешает твоим бизнес-планам, я должна заткнуться и писать пресс-релизы про кибербезопасность?

— Ты должна выполнять свою работу. Ту, за которую я плачу тебе неприлично большие деньги.

Усмехнулась. Горько, зло.

— Ты купил мой текст, Валиев. Мое время. Но ты не купил мне лоботомию. Я не буду сидеть и смотреть, как эти твари воруют деньги из бюджета, если у меня есть на них дело!

— Будешь. Потому что ты больше не независимая журналистка-одиночка, которой нечего терять. Ты часть корпорации. И здесь решения принимаю я.

— Ах ты ж… контрол-фрик хренов, — выплюнула, чувствуя, как дрожат руки. — Кира была права. Ты просто помешан на контроле! Тебе плевать на правду, тебе плевать на всё, что не вписывается в твои идеальные таблички в Excel! Тебя бесит, что я накопала это сама, без твоей указки! Тебя бесит, что я не заглядываю тебе в рот в ожидании команды!

Ильдар напрягся. Его челюсти сжались так сильно, что на скулах заходили желваки.

— Меня бесит, Виктория, — обманчиво тихим голосом начал он, медленно надвигаясь на меня, заставляя пятиться, пока я не уперлась поясницей в край стола, — что ты не умеешь мыслить стратегически. Ты всё еще тащишь сюда свои замашки из подворотен. Ты видишь красную тряпку и бросаешься на нее, не думая о последствиях. Тебя не зря прозвали Бешеной. Ты наркоманка, Лисицына. Ты зависишь от адреналина и скандалов. А реальный бизнес делается в тишине.

Его руки опустились на столешницу по обе стороны от моих бедер. Он запер меня. Снова этот сводящий с ума запах парфюма, смешанный с чистой, мужской яростью. Его лицо оказалось в каких-то двадцати сантиметрах от моего.

— Отпусти меня.

— Я тебя не держу, — так же тихо ответил он, но не сдвинулся ни на миллиметр. Его взгляд скользнул по моим губам, потом вернулся к глазам. В этих темных омутах бушевал настоящий шторм. — Хочешь поиграть в Робин Гуда? Вперед. Дверь вон там. Ключи от квартиры и машины оставишь на ресепшене. Вернешься в свою хрущевку, к своим втулкам и дешевому вину. Будешь свободной, гордой и нищей.

Это был удар ниже пояса.

Я смотрела в его глаза и ненавидела его. Ненавидела за то, что он прав. Ненавидела за то, что мне есть что терять. И больше всего ненавидела за то, как колотилось мое собственное сердце, реагируя на его близость.

— Ты ублюдок, Валиев, — прошептала, чувствуя, как к горлу подкатывает предательский комок.