Бешеная (СИ) - Андрес Кэти - Страница 28

Глава 18

Ильдар

Мои швейцарские часы «Patek Philippe», стоимость которых превышала бюджет небольшого африканского государства, бесстрастно зафиксировали факт: я жду ровно шестьдесят три минуты.

Шестьдесят. Три. Минуты.

Я сидел на заднем сиденье своего тонированного «Майбаха», припаркованного у ворот загородной резиденции Тагировых, и методично, в такт тикающей секундной стрелке, постукивал пальцами по кожаному подлокотнику. Мой личный водитель сжался в водительском кресле так сильно, что, казалось, пытался слиться с молекулами обивки. Он знал: когда Валиев так стучит пальцами, где-то в мире готовится к увольнению целый совет директоров.

Но увольнять мне сейчас хотелось не директоров. Мне хотелось зайти в этот гребаный особняк, выломать дверь и лично вытащить оттуда свою…

Свою начальницу отдела стратегического пиара. Да. Именно так.

Я тяжело выдохнул, откидывая голову на подголовник.

Пару дней назад Дамир зашел ко мне в кабинет, сел в кресло, налил себе моего лучшего виски и с совершенно постным, философским лицом Будды, познавшего тлен бытия, произнес:

— Брат. У нас проблемы. Они скорешились.

Я тогда даже от отчета не оторвался.

— Кто с кем?

— Моя жена и твоя ненормальная Лисицина, — замогильным голосом ответил Тагиров. — Кира вчера полтора часа висела с ней на телефоне, обсуждая, цитирую: «этих двух властных татарских узурпаторов, которым пора подрезать эго». Ильдар… они создали коалицию.

Удивлен ли я был? Абсолютно нет.

Эти две женщины были как два куска обогащенного урана. Рано или поздно они должны были встретиться в одном реакторе и начать цепную реакцию. Обе дикие, обе с улицы, у обеих аллергия на авторитеты и острый дефицит инстинкта самосохранения.

Но было ли мне страшно?

Признаюсь честно: когда я осознал масштаб катастрофы, у меня по спине пробежал отчетливый, ледяной холодок.

Смотрите сами. Кира — это стихийное бедствие, которое держит в тонусе Тагирова. Женщина, способная одним взглядом заставить его переписывать графики тендеров ради похода к педиатру. А Вика… Вика — это питбуль с бейджиком пиар-директора, которая сначала бьет коленом в пах, потом режет мои любимые брюки канцелярским ножом, а потом гениально размазывает наших врагов по страницам «Коммерсанта».

По отдельности они — головная боль.

Вместе? Вместе это ОПГ. Организованная преступная группировка по уничтожению нервных клеток топ-менеджмента «Тагиров Групп».

И вот теперь моя личная рыжая катастрофа находилась там, за этими высокими заборами, в логове Киры Тагировой, и готовилась к нашему выходу в свет.

Я сам купил ей платье. Я знал, что там за ткань, знал фасон, я лично выбрал глубокий изумрудный цвет, потому что мой извращенный мозг до сих пор помнил, как этот оттенок смотрелся на ней в Новосибирске. Я отправил его туда с курьером, планируя забрать Викторию через час.

Но я не учел одного: Кира решила взять процесс предпродажной подготовки Лисициной в свои руки. А если Кира берется за дело, то тайм-менеджмент выходит из чата.

Я снова посмотрел на часы. Шестьдесят пять минут.

Если она не выйдет через три минуты, я клянусь, я зайду туда и…

Массивные дубовые двери особняка медленно, почти театрально распахнулись.

Свет, падающий из холла на крыльцо, выхватил две женские фигуры. Одна — блондинка в домашнем шелковом костюме, победоносно скрестившая руки на груди. А вторая…

Я перестал дышать. Мои пальцы, до этого отбивавшие нервный ритм, замерли на подлокотнике.

Она спускалась по ступеням.

Я всегда считал, что умею контролировать свои эмоции. Что меня сложно удивить. Я видел сотни красивых женщин в самых дорогих нарядах. Но то, что сейчас шло к моей машине, нарушало все законы физики, химии и здравого смысла.

Платье сидело на ней не просто хорошо. Оно сидело так, словно было ее второй кожей, отлитой из жидкого изумруда. Глубокий, провокационный вырез подчеркивал ключицы, ткань струилась, обволакивая каждый изгиб ее фигуры, а разрез на бедре… О, Аллах, этот разрез при каждом шаге открывал такую невозможную, бесконечную линию ноги, что мне захотелось немедленно приказать водителю развернуть машину и поехать не на губернаторский прием, а ко мне в спальню.

Но дело было даже не в платье.

Дело было в ней самой. Кира со своими визажистами совершила акт терроризма. Они убрали ее вечно взлохмаченные кудри в какую-то сложную, гладкую, но дерзкую укладку. Они сделали макияж, который превратил ее зеленые глаза из «анимешных» в глаза голодной, смертоносной пантеры.

Лисицына шла к машине так, словно этот мир уже принадлежал ей, просто она еще не решила, продать его или сжечь ради забавы.

Дверца «Майбаха» открылась. В салон ворвался прохладный вечерний воздух, смешанный с ароматом дорогого, тяжелого парфюма — явно из личных запасов Киры.

Вика грациозно скользнула на сиденье рядом со мной. Никакой неловкости. Никакой суеты.

Дверь захлопнулась. Водитель, поймав мой взгляд в зеркало заднего вида, бесшумно тронул машину с места.

Мы сидели в полумраке салона. Я смотрел на нее, физически ощущая, как у меня пересыхает в горле, а хваленая татарская выдержка трещит по швам.

— Вы опоздали на час и семь минут, Виктория Петровна, — произнес я. Голос предательски стал ниже на полтона, приобретя какую-то хриплую вибрацию.

Она медленно повернула ко мне голову. Ее губы изогнулись в абсолютно дьявольской усмешке.

— Я не опоздала, Ильдар Тимурович, — промурлыкала она, закидывая ногу на ногу так, что изумрудный шелк скользнул по бедру еще выше. — Я просто давала вашей нервной системе время подготовиться. Кира сказала, что в вашем возрасте резкие эстетические потрясения вредны для миокарда.

Я стиснул зубы.

— Кира сказала? — я чуть подался к ней, вторгаясь в ее личное пространство. — Значит, теперь мы слушаем советы жены генерального директора о том, как доводить меня до инфаркта?

— Мы обмениваемся опытом, — невозмутимо парировала Вика, не отодвигаясь ни на миллиметр. Напротив, она чуть вздернула подбородок, бросая мне вызов. — Вы же сами хотели, чтобы я была вашей официальной спутницей. Чтобы конкуренты обзавидовались. Ну как? Справлюсь с ролью, или нужно было надеть закрытый воротник под горло?

Я скользнул взглядом по ее декольте, потом по открытому бедру, и снова посмотрел в ее зеленющие, насмешливые глаза.

Какая же она… бешеная.

В этот момент я понял одну пугающую вещь. Я сам вырыл себе могилу. Я думал, что беру с собой красивый, острый скальпель, чтобы щегольнуть им перед бизнес-элитой. Но Кира Ветрова только что вручила мне ядерную кнопку, и теперь этот вечер обещал стать самым долгим и изматывающим в моей жизни. Мне придется не просто …демонстрировать ее как свой трофей, но и весь вечер работать гребаным телохранителем, отгоняя от нее взгляды всей этой слюнявой элиты.

Остаток пути до резиденции губернатора мы проехали в почти звенящей тишине. Я чувствовал тонкий аромат ее парфюма, слышал шорох шелка, когда она меняла позу, и пытался заставить свой мозг думать о предстоящих переговорах, а не о том, насколько гладкая у нее кожа на открытом бедре.

Когда «Майбах» плавно затормозил у парадного входа, озаренного вспышками камер светских хроникеров, я вышел первым. Обошел машину, открыл ей дверь и подал руку.

Вика вложила свои пальцы в мою ладонь. Ее рука была прохладной, но твердой. Она вышла из салона, грациозно оперлась на меня, и в ту же секунду на нас обрушился шквал вспышек.

— Готова, киса?

— Я родилась готовой, босс. Главное, чтобы ты не споткнулся от гордости.

Мы вошли в огромный, сверкающий золотом и хрусталем холл.

Эффект был именно таким, на который я рассчитывал. И даже больше. Разговоры вокруг нас стихали, стоило нам пройти мимо. Мужчины откровенно пялились на Викторию, оценивая ее хищную, нестандартную красоту и это дьявольское платье. Женщины шептались, сверля ее завистливыми взглядами.