[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 (СИ) - Молотов Виктор - Страница 59

Тварь повернула бронированную морду, усеянную костяными шипами, в сторону лифта. В сторону Алисы, Дока, Сашки, двадцати трёх человек, карабкающихся на платформу.

Пять шагов. Столько отделяло «Таран» от лифта. Пять шагов существа, каждый из которых покрывал три метра, и на каждом шаге бетон трескался под когтями, а металлические решётки пола прогибались.

— Рассредоточиться! — заорал я, и динамики «Трактора» выплюнули мой голос в ангар, отразив его от стен, от потолка, от бронированной башки ящера. — По глазам и лапам! Отвлекаем!

Дюк метнулся вправо, за ближайший контейнер. Фид влево, за колонну. Джин просто исчез, растворился среди обломков и контейнеров, как умел только он.

Дробовик Дюка рявкнул первым. Картечь ударила ящеру в правый глаз, и свинцовые шарики высекли искры из костяного надбровного гребня, защищавшего глазницу, как козырёк бронешлема. Тварь мотнула головой, рефлекторно зажмурив глаз, и рёв сменился утробным ворчанием, злым, раздражённым.

Автомат Фида застрекотал слева. Короткие очереди 5,45, по суставам задних лап, туда, где костяная броня была тоньше. Пули не пробивали, но каждое попадание выбивало облачко белёсой крошки и заставляло тварь переступить, потерять ритм, развернуться к источнику раздражения.

«Таран» развернулся к стрелкам. Хвост, длинный, толстый, обшитый хитиновыми пластинами, прочертил дугу по ангару и снёс два пустых стальных контейнера, как кегли. Металлические коробки, каждая весом в тонну, полетели через зал, кувыркаясь, и Дюк едва успел откатиться, прежде чем ближайший контейнер врезался в стену в метре от его головы. Бетон лопнул. Контейнер сложился пополам.

Дюк вскочил, передёрнул цевьё. Клац-бум! Картечь в морду. Ящер мотнул башкой, фыркнул и сделал выпад вперёд, щёлкнув челюстями в воздухе, в полуметре от контейнера, за которым прятался здоровяк. Зубы, каждый длиной с ладонь, лязгнули, как лязгает медвежий капкан.

Я не стрелял.

ШАК лежал в ладонях, тяжёлый, заряженный, готовый. Но я не стрелял, потому что костяная броня на черепе «Тарана» была толщиной в ладонь, и 12,7-миллиметровый бронебойный пробивал кость карнотавра, но карнотавр весил три тонны и не носил хитиновых накладок Улья.

Эта тварь весила раз в пять больше, и её броня была усилена биоинженерией Пастыря, и единственное, чего я добился бы прямым выстрелом в голову, это потратил патрон и разозлил двенадцатитонного хищника до состояния, в котором он перестанет отвлекаться на мелкую стрельбу и просто затопчет всех.

Дефектоскопия.

Мир обесцветился. Серые градиенты структурного зрения легли на ангар, и «Таран» в этом режиме потерял всякую биологическую видимость, превратившись в конструкцию. Массивную, тяжёлую, бронированную конструкцию, в которой скелет работал как каркас, мышцы как гидравлика, а костяные пластины как навесная броня. Непробиваемую конструкцию.

Но сапёр не бьёт по броне. Сапёр ищет узел.

Я поднял голову. Сканировал ангар.

Прямо над головой ящера, метрах в двенадцати, под потолком проходила толстая красная труба промышленной системы пожаротушения. Магистральная, диаметром в двадцать сантиметров, с техническим давлением, которое подавало воду на все этажи бункера. Я видел в структурном зрении, как труба пульсировала напором, потому что генератор, который мы только что запустили, включил и насосы водоснабжения.

Рядом со стеной, в двух метрах от задней лапы ящера, искрил выдранный из креплений распределительный щит. Силовой кабель, толстый, в чёрной оплётке, свисал из стены, и на его обнажённом конце потрескивали голубые искры, сыпавшиеся в лужу под ногами.

Мы подали на этот кабель напряжение минуту назад, когда рванули рубильник в подвале. Промышленное напряжение. Триста восемьдесят вольт.

А под лапами «Тарана» лежали металлические решётки пола. Стальные, рифлёные, отлично проводящие ток. Залитые водой из пробитых труб.

Вода. Электричество. Металл.

Простая арифметика, которую проходят на первом курсе любого инженерного вуза. И на первом году службы в сапёрном батальоне.

Я поднял ШАК. Поймал в перекрестие красную трубу над бронированной башкой ящера. Задержал дыхание. Палец на спуске.

Выстрел.

Грохот 12,7-миллиметрового калибра в замкнутом ангаре ударил по ушам, как кувалда. Бронебойная пуля прошила толстый металл трубы, и два отверстия, входное и выходное, брызнули рыжей крошкой окалины. Секунду ничего не происходило.

Потом труба лопнула.

Вода под техническим давлением ударила вниз сплошным столбом, и звук был такой, будто включили пожарный гидрант размером с дом. Белый ревущий поток обрушился на бронированную морду «Тарана», залил глаза, ноздри, пасть, и ящер запрокинул голову, взревев, мотая башкой из стороны в сторону, ослеплённый, оглушённый водопадом, который бил в его костяной панцирь с силой, от которой мелкие хитиновые пластинки на морде затрещали.

Вода хлынула на пол. Заполнила ячейки металлических решёток. Растеклась лужей, мгновенной, расширяющейся, и в три секунды стальные решётки под лапами двенадцатитонного ящера оказались залиты слоем воды в два пальца толщиной.

«Таран» ревел, мокрый, ослеплённый, стоя двумя лапами на залитой водой металлической решётке. В двух метрах от его правой задней лапы искрил обнажённый кабель, и голубые молнии сыпались в расширяющуюся лужу, подбираясь к стальной решётке, на которой стояла тварь.

Метр. Полметра.

Я опустил ШАК. Посмотрел на кабель. Посмотрел на воду. Посмотрел на ящера.

Провод и лужа. Два компонента, между которыми стояла пауза длиной в один шаг, один толчок, одно точное усилие в правильной точке.

Сапёрская задача. Классическая.

Я перевёл дымящийся ствол ШАКа на распределительный щит. Покорёженный металлический ящик на стене, из которого свисал обнажённый кабель и сыпались искры. Защитный кожух, промышленный, стальной, прикрывал узлы высокого напряжения, до которых ток ещё не добрался, потому что кожух, как ни странно, делал свою работу даже в полуразрушенном состоянии.

Палец нашёл спуск. Перекрестие легло на центр кожуха. Выстрел.

12,7-миллиметровая бронебойная разнесла защитный кожух щитка в клочья. Стальные обломки разлетелись, обнажив узлы высокого напряжения, медные шины, контакторы, сплетение проводов, которые мгновенно оказались открыты воздуху, воде, и всем законам физики, которые не знают пощады.

Законы физики не подвели.

Ток нашёл кратчайший путь. Через пробитую трубу, через льющуюся воду, через мокрые металлические решётки пола, прямо в двенадцать тонн живого мяса, стоящего на этих решётках мокрыми лапами.

Вспышка.

Ослепительная синяя молния вольтовой дуги ударила в мокрую тушу «Тарана», и свет был таким, что визор «Трактора» автоматически затемнился до максимума, а я всё равно зажмурился, потому что через затемнённый визор молния выглядела как раскалённая трещина в реальности, белая, с синими краями, пляшущая по костяной броне ящера и уходящая в решётки пола россыпью голубых змеек.

Звук пришёл следом. Треск. Оглушительный, сухой, похожий на звук ломающегося дерева, только громче, электрический, с подвыванием, от которого волоски на предплечьях «Трактора» встали дыбом.

«Таран» не заревел. Рёв предполагает работающую нервную систему и функционирующую гортань. Электричество прошило гиганта насквозь за секунду, и костяная броня, которая отбивала пули и картечь, оказалась бесполезна перед током, потому что ток не бьёт по поверхности. Ток идёт внутрь, по мышцам, по крови, по нервам, по грибнице Улья, пронизавшей тело ящера до последнего капилляра.

Мышцы «Тарана» сократились одновременно. Все разом. Гигантское тело выгнулось дугой, задние лапы подломились, передние впились когтями в решётку, и я услышал хруст ломающихся костей, мокрый, множественный, потому что двенадцать тонн мышц, сократившихся в спазме, генерировали силу, от которой собственный скелет разрушался, как разрушается рамка, которую сжали в тисках.

Конвульсии длились три секунды. Может, четыре. Хвост хлестнул по полу, выбив искры из решётки и снеся ещё один контейнер. Бронированная голова мотнулась вбок, ударилась о бетонную колонну и проломила её, обрушив на себя каскад штукатурки и арматуры.