Развод по ее правилам (СИ) - Багирова Александра - Страница 41

Зиночка, в коротком халатике, стоит у плиты. Она поворачивается и окатывает меня таким строгим, хозяйским взглядом, что у меня внутри все сладко переворачивается.

— Руки мыть, Молот. И зарплату на базу, — командует она, указывая поварешкой на раковину.

— Конечно, Зиночка! — мою руки и покорно выкладываю на стол все до копейки.

И самое удивительное то, что это мне дико нравится. С Зиной не забалуешь, она баба строгая, но зато мне вообще не надо ни о чем париться. Она сама распределяет бюджет, сама решает, что мы едим, куда идем и когда мне покупать новые носки. Я просто отдаю ресурсы и получаю взамен сытую, спокойную жизнь под надежным женским крылом. Меньше хлопот, больше стабильности.

Я сажусь за стол, зачерпываю ложку обалденного супа, и по телу разливается благодать. Вспоминаю ли я прошлую жизнь? Определенно. Катька с Марком поженились, живут припеваючи. Их фотки иногда мелькают в интернете. И самое странное — у меня больше нет к ней злости. Зинка как-то разом, своей суровой рукой и сытными ужинами, вытравила из моей головы все эти обиды на бывшую жену и научила радоваться тому, что есть. А Катька... я даже иногда с легкой грустью вспоминаю, как мы когда-то были реально счастливы. Она ведь была моей музой, когда я только покорял боксерский Олимп. Болела за меня, лаской не обделяла. А потом... ну, бывает так. Чувства ушли, недооценила она мой масштаб, мы отдалились. Но пусть будет счастлива со своим Стратегом. Я сам удивляюсь своим мыслям, но негатива реально нет. И у нее ко мне похоже тоже, раз все мои долги она простила. Ничего на мне не висит, не надо отдавать. Красота же!

С дочками, конечно, сложнее. Я пробую общаться, звоню, пару раз приглашал их в парк. Но они как-то отдалились. Чужие стали. Лина мне недавно вообще заявила: «Папа Коля, а Марк мне телескоп купил!». Тьфу ты. Это уже Марка дети, увы. Но я все равно стараюсь связь не терять. Не чужие же люди. Родная кровь.

А вот с Аленкой и той мелкой девочкой... Я вообще понятия не имею, где они сейчас и на какие шиши живут. И, если честно, не парюсь от слова совсем.

Другое дело — Уля. Я откусываю чесночную булочку, и внутри все равно поднимается волна глухого гнева. Вот кто меня предал по-настоящему! После всего, что я для нее сделал! Я ее токсикоз терпел, в коммуналке своей прописал, гениальными планами делился! А она? Она родила негра. Настоящего, угольно-черного, кучерявого негра! Как вспомню тот сверток у роддома, так до сих пор передергивает. Какой позор перед соседями. Они до сих пор меня подкалывают. И ведь так и не рассказала, зараза, откуда этот генетический сбой взялся! Молчала как партизан.

В тот же день я съехал из своей комнаты к Зине. Находиться с Улей в одном помещении я физически не мог. Но, как истинный альфа и джентльмен, выгнать мать с младенцем на улицу я не решился. Мое благородство не знает границ. Следующие два месяца коммуналка жила в аду. Этот афро-младенец оказался дико голосистым. Орал так, что штукатурка сыпалась. Я Зине говорил: «Точно певцом станет!». А Уля... она даже не пыталась извиниться. Наоборот, если мы пересекались у туалета, она шипела на меня и обвиняла, что это я ей всю карму испортил! Стала злющей, истеричной мегерой.

Поэтому, когда однажды вечером она просто собрала вещи, вызвала такси и умотала в неизвестном направлении, даже не попрощавшись, мы с Зиной и Петровичем отметили это событие. Коммуналка вздохнула с таким облегчением, что даже таракан Стасик от радости вышел погулять на середину кухни. Он, кстати, перебрался ко мне в комнату. Мой-братан, мой талисман. Когда смотрю на него, сразу понимаю — все у меня будет путем.

А еще через месяц в коммуналке случилось прибавление. У Зины откинулся сын. Сначала у нас, конечно, возникло легкое недопонимание на почве территориальных претензий. Парень он дерзкий, я — Чемпион. В общем, мы знатно раскрасили друг другу рожи прямо в коридоре. Зина нас мокрой тряпкой разгоняла. Но потом мы сели на кухне, просидели до утра за чисто мужским базаром и... все порешали. Нормальный пацан оказался, понятия имеет. В итоге он заселился в мою бывшую комнату, ту самую, где Уля жила, а я официально и на постоянке прописался на продавленном, но таком родном диване Зины.

Я шумно сербаю суп, подцепляю вилкой жирный кусочек селедочки с луком и отправляю в рот. Жмурюсь от удовольствия. Открываю глаза и смотрю на Зинку. Она сидит напротив, подперев щеку рукой, и смотрит, как я ем. В глазах — ни капли пафоса, ни грамма силикона, все свое, натуральное, сдобное. Настоящая женщина, за которой как за каменной стеной.

В груди вдруг разливается такое тепло, что я откладываю ложку.

— Слушай, Зин... - прожевываю чесночную булочку и сглатываю. — Я тут подумал. Она вопросительно приподнимает нарисованную бровь.

— Чего ты там своей отбитой башкой надумал, Молот? Опять в инвесторы собрался?

— Да ну их в пень, этих инвесторов! — отмахиваюсь и тянусь через стол, накрывая ее теплую ладонь своей. Смотрю прямо в глаза. — Зин. А выходи за меня, а? Королева моя.

Зина замирает. Впервые вижу, как она теряется.

— Колька... ты че, белены объелся? Или тебе селедка в голову ударила?

— Я серьезно, Зинуль, — расплываюсь в самой искренней улыбке, на которую только способен. — Я весь мир облетел, на Олимпе был, на дно падал, баб этих гламурных перевидал видимо-невидимо. А понял одно: лучшей женщины, чем ты, мне не найти. Никто меня так не понимает. И супы такие никто не варит. Давай распишемся? Я тебе всю зарплату отдавать буду всегда. Честно.

Зиночка смотрит на меня долго, внимательно. Ее губы едва заметно дрожат, она фыркает, выдергивает свою руку и легонько бьет меня полотенцем по плечу.

— Балабол ты, Коль. Ешь давай, а то суп остынет. Жених выискался...

Но я-то вижу, как у нее щеки порозовели. И супа она мне потом молча еще один половник подлила. Самый густой, с мясом. А значит, согласна.

Жизнь-то, оказывается, только начинается!

Ульяна

— А-а-а-а! — оглушительный, пронзительный рев сотрясает барабанные перепонки. В ушах уже не просто звенит, там гудит трансформаторная будка.

Я качаю на руках своего темнокожего, кудрявого и невероятно голосистого сына Васеньку, наматывая круги по комнате. Уже вроде бы год как родился, я все надеялась успокоится, а голос у него только громче становится.

— Тише, мой сладкий, тише, мамина радость, вибрации изобилия с тобой, — бормочу, шикая на него.

Вася замолкает на секунду, чтобы набрать побольше воздуха в свои мощные легкие, и затягивает новую руладу. Мой сын явно будет звездой сцены, с таким-то голосом.

Я останавливаюсь у окна и оглядываю комнату. Свежий ремонт, красивые обои, добротная мебель. Никаких обшарпанных стен коммуналки, никакого запаха Зининых котлет и таракана Стасика. Я с облегчением выдыхаю. Как бы тяжело сейчас ни было, я точно знаю: Карму не обманешь, и она меня любит!

Мой личный ангел-хранитель просто отвел от меня беду! Какое счастье, что Вася оказался не Колиным! Этот ребенок не связал меня на всю жизнь с обанкротившимся неудачником. И как чудесно, что Вселенная уберегла меня от этого мошенника Раджива, который так гадко, так низко воспользовался моей открытой любовью и верой в духовность!

Пока я ходила беременная, я, признаться честно, каждый день гадала: от кого же из этих двоих мой малыш? А оказалось, что в стрессе и суете я совершенно забыла, как Вселенная послала мне глоток истинной страсти!

Это случилось, когда Коля метался между мной и Катей, а Раджив не обращал на меня внимания, уйдя с головой в медитации. Моя женская энергия была на нуле. Я пошла в один модный лаунж-бар, чтобы просто подышать атмосферой успеха. И там встретила его. Амаду. Огромный, широкоплечий, невероятно статный африканец в дорогом костюме. Он угостил меня лимонадом, сказал, что я очень красивая, и... все как в тумане. Случайная встреча, вспышка страсти, мы переспали и разбежались. Я вычеркнула эту ночь из памяти, вернувшись к своим проблемам с Колей и Радживом. А семя-то, оказывается, проросло!