Золотая тьма. Том 1 (СИ) - Осипов Игорь - Страница 27

— Неужели… Дайте руку, барон.

Пётр Алексеевич поджал губы и вытянул перед собой ладонь. Которая тут же оказалась зажата ладонью монахини. И та воздела свободную руку, сложила два перста в знаке и стала медленно-медленно опускать перед лицом генерала. Подушечки пальцев едва не коснулись носа.

— Вы не лжёте. Вы в самом деле не поняли, — прошептала женщина и задумалась. Потом вдруг поклонилась, сдерживая улыбку. — Я напишу в орден, чтоб не беспокоились. Что имело место быть обычному недоразумению. Но позже я к вам приеду, погляжу.

Барон кивнул, а настоятельница повернулась к троице храмовниц и властно взмахнула рукой.

— Я вас не задерживаю.

Девушки в чёрных кольчугах одновременно кивнули и молча вышли из храма.

— Господин барон, не хотите ли свежего молока с пряными травами и мёдом? — улыбнулась женщина и показала на алтарь, куда затем сама положила несколько монет.

Генерал вздохнул и положил на алтарь кошелёк с золотом. Дорогое, однако, в храме молоко. А сама же матушка… мать её… сейчас провела вежливое дознание, что, впрочем, лучше, чем висеть на дыбе над раздутыми углями, словно кусок мяса на мангале.

Едва тяжёлый металл звякнул сквозь ткань кошелька о гранит, матушка ласково улыбнулась и провела двумя перстами, осеняя землянина.

— Пусть вы и не дитя Небесной Пары, но о вас она тоже печётся.

И только двинувшись вглубь храма, генерал досадливо прошипел на самого себя, потому что понял, в чём дело.

Во всём виноват портал.

Визит к настоятельнице был долгим, но в итоге закончился благополучно. И сейчас Пётр Алексеевич стоял у только что заглушенного уазика, и водитель достал путёвку и записывал в ней маршрут и расход топлива — как говорится, везде должен быть порядок.

Стаканыч умчался к дверям с корзиной, потому как на обратном пути заехали на рынок, купили свежей местной еды.

А тем временем домик маркизы, превращённый в походный лагерь землян, медленно погружался в ночь.

Шана, похожая на родное земное Солнышко, как сестра-погодок, уже села за горизонт, а охристо-оранжевый Сол ещё висел в небе, готовый нырнуть в красное марево заката и укутаться на ночь далёкими пушистыми облаками.

В эту пору младший компонент местной двойной звёздной системы визуально отдалился от старшей на самый максимум. И потому тусклый красный карлик, похожий на осветительную ракетницу, пущенную кем-то в небо, садился за край земли на целый час позже Шаны.

Света не хватало, и во дворе уже зажгли развешенные на деревьях и водостоках фонари, а тёплый вечерний ветер заискивал с работающими на улице людьми, как игривый пёс.

Пётр Алексеевич выругался сквозь зубы и повернул голову на громкий протяжный «Ка-а-ар!», бурча под нос и выискивая взглядом источник звука:

— Опять шпионы Николь-Стервы, никуда от них не деться. У-у-у, блин. Одним словом, ведьма. И как на такой жениться?

Но вместо привычно сидящей на ограде или краю крыши птицы, ворона валялась на газоне и дёргалась в судорогах. А над ней склонилась здоровенная крыса, схватив за перья левой передней лапой, словно рукой.

— Какого хрена⁈ — вырвалось у генерала.

И в этот миг в свете фонарей тонко блеснуло.

Крыса замахнулась свободной лапой, в которой землянин успел разглядеть нечто похожее на помесь длинного стилета с обычной вязальной спицей.

Укол.

Ещё один.

И птица обмякла, словно брошенная на пол игрушка.

— Твою мать, — быстро процедил генерал и хлопнул по кобуре на поясе.

Грызун тут же глянул на генерала и быстро скрылся из виду.

Пётр Алексеевич некоторое время глядел на закативший глаза труп птицы. Губы непроизвольно сжались в напряжённом раздумье, чуть ли не побелели, зубы заскрипели, а пальцы нервно заиграли на краешке кобуры.

Так длился долгий десяток секунд, и лишь потом генерал опустил руки и сделал несколько шагов в сторону, проверяя, не спрятался ли неведомый киллер за стенку дома.

Но там было пусто.

— Занятно, — процедил он в итоге и поднял глаза на Керенборг, чьи замковые шпили темнели на фоне ночного неба.

Нынешний расклад в карты действительно раздали не на двоих. Карты со стола действмтельно взял кто-то ещё, кто-то третий. И сейчас неведомый игрок скинул на стол не шестёрку, а мелкого козыря. Да ещё и в самом начале игры. Что само по себе неприятно.

Глава 11

Крысиный туман

Николь-Астра стояла у грубой кровати, на которой поверх набитого соломой матраса лежала женщина. Женщина плакала и остервенело мотала головой из стороны в сторону.

На лбу лежала мокрая тряпка. А из глаз по щекам бежала кровь.

Помещение было серым, тёмным, тесным. Мрак разгоняла только свечка на столе. А ставни были закрыты на запор.

В углу у двери, будучи мрачной, как туча, с неспешным похрустыванием водила ножом по яблоку Старая Прачка, которая отрезала мелкие кусочки и отправляла в рот, а потом долго и усердно жевала.

— Рассказывай, — хмуро проронила Астра, и находящаяся здесь же ведьма-целительница быстро заговорила. Она поправила латунный ободок, удерживающий на голове белый платок, и чистую, неокрашенную льняную рубаху, ибо целителям запрещены крашеные одежды, и затараторила так, что только через «словно» было понятно.

— Госпожа. Шенон, как обычно, наблюдала за халумарским бароном через ворону, и тут кто-то напал на неё. Всё было очень быстро. Шенон даже ничего не успела сказать, в один момент закричала «нет-нет-нет», выставила перед собой руки, будто прикрываясь от чего-то, а потом как выгнется дугой и заорёт, словно живьём на костре сжигают. Я слышала как-то, как сжигают. Вот так же. А потом из глаз кровь пошла. И с тех пор она в забытьи.

Целительница замолчала, ожидая вердикта.

— Она должна была оборвать нить, которая тянулась к птице, — проговорила Астра. — Почему нарушила правила?

— Не знаю, госпожа, но её словно не пускали обратно, — выпалила целительница и опустила испуганные глаза в пол.

Целительница закончила, а глава западного крыла Магистрата молча сложила руки в замок внизу живота и продолжила глядеть на стонущую и ревущую в горячке женщину на кровати.

— Уже третья за день, и никто ничего не заметил. Либо это очень сильная колдунья, либо какая-то свирепая тварь из бездны, которая проломила волшебные заслоны прямо через ворон, — проговорила Прачка, достав из поясной сумки ещё одно яблоко.

— Отозвать видящих до выяснения, — зло рыча, проронила Николь-Астра. — Не к добру это.

И опять наступил вечер.

— Вот обманщик! — проговорила Шарлотта нарочито громко. Баронет был из древнего северного рода и отчасти лисом. И это не метафора, а самая что ни на есть настоящая лисья душонка в людском теле. И нечеловеческий слух соседа по этажу наверняка уловил возглас возмущения.

Так ему и надо! Пусть знает, рыжий плут!

Золото, конечно, хорошо, но вместо обещанного сложного кормления халумарского зеркала, когда вернулись в комнату, он просто ткнул особый шнурок одним концом в паз на белой лампе, а второй — в такой же вырез на нижнем крае зеркала. И всё!

Ещё и улыбался, как шут на площади. Кланялся. Долго и куртуазно размахивал беретом, чуть ли не подметая им пол.

— В бездну тебя! — снова выкрикнула волшебница, а затем осенила себя знаком и прошептала: «Да простит меня Небесная Пара».

Под конец тяжело вздохнула.

Слишком много нового свалилось на девушку, и сил хватило лишь на то, чтобы закрыть тонкие решётчатые ставни, положить на стул перевязь со шпагой, скинуть с себя обувь и платье и рухнуть на нерасплавленную кровать в нижней рубахе.

Девушка вздохнула. За время отсутствия трактирщица поставила на стол жаровню для подогрева похлёбок, отваров или подматрасной грелки. Волшебница проговорила короткое «фуэго», отчего жаровня принялась мерно древесным углём. А затем девушка потянулась за подарком барона. Тот сиял небольшой сапфировой молнией на краешке стекла. Молния медленно разгоралась и так же медленно гасла, как весенний светлячок в траве.