Гонец. Том 1 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич - Страница 6

Он остановился и посмотрел на мою протянутую ладонь со скепсисом.

— И зачем тебе нужно мое имя? Ты ведь почти мертвец, Пульсирующий, — он прищурился, и я почувствовал легкий, неприятный холодок чужого внимания. — Надо же… не больше пятнадцати каналов. А я-то, дурак, поставил на то, что ты хотя бы пять дней протянешь. Выходит, плакал мой серебряный.

Мои одногруппники в шоке уставились на меня, словно на оживший труп.

— Пятнадцати? — потрясенно и тихо протянул Дима. — Это же полная жопа…Может, он хотел сказать «ста пятнадцати»?

— Не похоже, — роняет Тимур.

Я проигнорировал панику за спиной. Руку я не убрал, и смотрел проводнику прямо в глаза. Чему тут удивляться? Тимур еще вчера болтал, что с помощью маны люди развивают в себе так называемые «активные навыки». Этот хлыщ только что явно использовал один из них, чтобы просканировать мою энергоструктуру.

Свою ладонь я так и не опустил, но теперь жест нес иной смысл.

— Поспорим на мой плащ, что ты не проиграл, — ровным тоном предлагаю я.

Он удивленно вскинул бровь, во взгляде мелькнул интерес:

— Плащ?

— Из добротного сукна, — киваю. — А ты ставишь серебряный, который сбережешь.

Я понятия не имею, равноценен ли плащ серебряному, но какая мне сейчас разница? Если я всё-таки сдохну — плащ мне в могиле без надобности. А если выживу и выкарабкаюсь — окажусь при звонкой монете.

— Идет. Заберу его из твоей комнаты, когда окочуришься, — он наконец жмет мою руку, закрепляя пари.

Хочет тут же выдернуть ладонь, но я не отпускаю.

— Так как тебя зовут? — повторяю вопрос.

— Симон Тренг, — недовольно буркнул парень, вырывая руку. — Ранг — Бегун.

Я отпускаю его, и он топает прочь. Выходит, Новики со временем вырастают в Бегунов? Очень на то похоже, берем на заметку.

Моя группа всё это время стояла парализованная, не сводя с меня ошарашенных глаз, пока Линария резко не встряхнула светлой головой, приходя в себя:

— Вашу мать! Чего застыли⁈ Живо к западной стене, бегом!

Я пропускаю вперед этих ретивых «бегунов», пристраиваясь в самом хвосте и сразу же начиная отставать. Мы выбегаем из подвальных этажей. У высокой западной стены уже собралось около двух десятков Новиков — две полноценные группы, переминающиеся с ноги на ногу в ожидании мастера.

— О, глядите, свиненок все-таки приперся! — раздается знакомый издевательский голос.

Битч буравит меня злющим взглядом. Плечо ему в лазарете каким-то чудом подлатали — никаких бинтов не видно. Однако двигается он слегка неестественно, словно левая сторона тела внезапно одеревенела.

Остальные Новики, кроме моих ребят, дружно заржали, а я испытал облегчение. Если бы кто другой меня осмеял, мне пришлось бы соображать, как реагировать. А тут — старый знакомый, который вчера пускал пузыри в канаве. Ему бы по-хорошему сейчас молчать в тряпочку, ведь, пытаясь унизить меня, он лишь напоминает всем, кому именно он вчера с треском проиграл.

Я останавливаюсь в паре шагов и с деланным удивлением рассматриваю его:

— Надо же, мастера-медики уже поставили тебя на ноги? — морщу нос. — Оперативно. Но, судя по запаху, они забыли вычистить из твоих ушей грязь из канавы?

Теперь засмеялась моя группа, да и в чужих рядах послышались смешки.

— Что ты вякнул⁈ — Битч чуть не задохнулся от ярости, дернувшись в мою сторону, но тут же скривился из-за скованного плеча.

— Не слышишь? — я сочувственно на него смотрю. — Сильно, похоже, забились.

Новый взрыв хохота. Битч с красным лицом рычит:

— Жирдяй! Да я тебя сейчас!..

Он делает шаг, но тут Линария вдруг подается вперед, заслоняя меня:

— Не смей приближаться к моей группе, Новик! — звонко чеканит она.

Битч осекается и растерянно тормозит. Связываться с ней он явно не хочет. Ее-то благородные родители наверняка живы.

— Слушай, Дизринг, этот жирдяй же просто балласт, — Битч пытается сдать назад и примирительно вскидывает руку.

— Сказал Новик, которому пора прочистить уши, — бросаю я в сторону, вызывая очередную волну смеха.

Битч, багровый от унижения, яростно орет что-то неразборчивое, но назревающую драку прерывает раскатистый бас:

— Три группы в сборе? Отлично, Новики!

Из-за угла выруливает крепкий, как дуб, мужчина в простой холщовой кофте и штанах с завязками.

— Я — мастер Грон. Каждое утро вы бегаете со мной пятнадцать километров, — он небрежно кивает на часы на башне, стрелки которых показывают пять пятнадцать. — К шести тридцати все обязаны вернуться в Училище. Кто не успел — получает штрафной круг после ужина. Затем полтора часа силовой физподготовки тоже со мной. Ну а там уже, если выживете, завтрак, хах. Все уяснили? Бегом марш!

Он срывается с места и ныряет в распахнутую калитку, три группы несутся следом. Моя десятка бежит последней, ну а я, ожидаемо, замыкаю процессию. Утоптанная тропа за стеной, огибающая холмы, словно создана для кроссов, утренний воздух приятно холодит легкие. В своем старом, тренированном теле я бы принял эту пробежку за чистый кайф. Но сейчас?

Дикая одышка, режущая боль в правом боку. Это тело совершенно не готово к таким нагрузкам.

Краем глаза замечаю, что из восточной, южной и северной калиток точно так же выбегают другие группы за своими мастерами. Около сотни Новиков грамотно поделили на «классы» по тридцать человек. Разумно.

Третий километр уже точно позади. Я начинаю по-настоящему задыхаться. Сердце колотится где-то в горле, вкус железа на губах, я уже критически отстаю от остальных. Линария то и дело оборачивается на меня, озабоченно поджимая губы. Тимур, Дима и Кира бросают тревожные взгляды. А Битч, бегущий в соседней группе, не скрывает откровенного злорадства.

⚠️ [КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ]

Пульс: 174 уд/мин (Зона 5 — Экстремальная).

Статус: Нарастающее кислородное голодание мозга. Риск потери сознания через 4 мин 20 сек.

Я до хруста сжимаю челюсти. Все оказалось даже хуже, чем я предполагал. Я физически не смогу поддерживать этот темп, иначе просто рухну в обморок прямо на тропу. Думай, Леонид, думай. Ты ведь взрослый мужик, заслуженный педагог со стажем, а не сопливый пацан.

Черт! У меня же есть Система! Вчера, при инициации, она упоминала какой-то протокол «Знание Пути». Похоже, самое время проверить, что это.

— Знание… пути… — едва слышно хриплю я, хватаясь за ноющий бок, и сознательно тянусь мыслью к интерфейсу.

В глазах на миг темнеет, а затем реальность словно покрывается полупрозрачной тактической сеткой.