Егерь. Прилив. Книга 10 (СИ) - Скиба Николай - Страница 15

Быстро.

Чертовски быстро. Скорость медведя-шатуна, которого разбудили в берлоге. Я едва успел дёрнуться в сторону — промедление на долю секунды означало смерть.

Когти прошли в миллиметрах от моего лица. Я почувствовал движение воздуха, услышал свист разрываемой ткани. Капюшон куртки разлетелся лоскутами, и один из них упал мне на плечо, дымясь от жара когтей.

А я думал, что готов ко всему. Хрен там. Сердце колотилось, как мотор трактора на холостых оборотах.

Сухой сохранил навыки Нойса. Тело гладиатора, перекроенное под тварь, но сохранившее рефлексы бойца.

Однако мозг всё ещё работал по человеческим лекалам. Новые руки были длиннее, тяжелее, и инерция занесла её корпус дальше, чем она рассчитывала.

Рассинхрон. Внутри сидит тварь, которая ещё не чувствует габаритов. Это её главная слабость. Она быстрая, но неуклюжая.

— Стёпа, слева!

Парень уже двигался. Копьё свистнуло и ударило Вендиго в бок — наконечник пробил серую кожу, вошёл на ладонь и упёрся в ребро. Тварь дёрнулась и повернула голову к Стёпе. Когтистая лапа сгребла древко и сломала пополам, как сухую ветку.

Парень отскочил, перехватив обломок. Поднял щит.

— Не коли! Глуши! — рявкнул я. — У неё ушные каналы открыты! Бей в щит!

Вместо того чтобы пытаться пробить серую шкуру обломком, Стёпка со всей дури врезал наконечником по собственному щиту.

ББАММ!

Вендиго дёрнул головой и потерял ориентацию. Его новые органы чувств были слишком острыми.

Кость рыхлая. Нужно ломать суставы, они не выдержат боковую нагрузку!

Я воспользовался моментом и атаковал сзади — нож вошёл глубоко в бедро — провернул и выдернул. Почти чёрная кровь хлынула на камни. Вендиго развернулся — колено птичьей ноги врезалось мне в грудь, и я отлетел на три метра, приземлившись спиной на камни. Воздух вышибло из лёгких.

МАКС! СКОРО!

Альфы идут. Дожить бы. А Вендиго уже шагал ко мне.

Актриса ударила из тени.

Рысь бесшумно возникла на спине твари. Когти впились в плечи, зубы сомкнулись на загривке.

— ГРУУУУУУУУУУУ, — тварь взревела и закрутилась, пытаясь сбросить.

Актриса держалась.

Всего две секунды.

Вендиго схватил рысь за загривок и швырнул — Актриса пролетела пять метров и ударилась о землю. Тут же вскочила и зашипела. Левая лапа подогнулась.

Но эти две секунды дали мне подняться.

Красавчик вылетел из-за пазухи. Крохотный на фоне двухметрового Вендиго горностай метнулся и вцепился зубами в когтистую лапу. Тварь дёрнула рукой, но горностай держался, маленькие челюсти сжимались с неожиданной силой. Вендиго тряхнул рукой — Красавчик отлетел, перекувыркнулся в воздухе и приземлился на лапы. Тут же бросился снова — в другую руку. Укусил и отскочил. Укусил и отскочил.

Тварь рыкнула от раздражения и на мгновение отвлеклась.

И тут я почувствовал беду с тыла.

Старик с хрипом зарычал. Через связь прошла волна раскалённой усталости. «Гравитационный пресс» был мощным навыком, но физику не обманешь: Мантикора весила полтонны, была в истерике и сражалась за жизнь.

Сил дедули уже не хватало, чтобы удерживать этот вес. Мышцы росомахи дрожали под шкурой. Я чувствовал, как его сердце мечется в груди, выбиваясь из ритма.

Пресс слабел с каждой секундой.

Смертоносное жало вырвалось из-под лапы росомахи и начало хаотично сечь воздух, выбивая крошку в сантиметрах от морды Старика. Ещё секунда — и она проткнёт его насквозь.

— Афина! — крикнул я. — Мантикора! Нейротоксин! Не убей!

Тигрица в прыжке уклонилась от безумного хвоста, скользнула сбоку и чиркнула одним когтем по бедру мантикоры — там, где проходят крупные вены, но нет жизненно важных органов.

Царапина. Едва заметная красная линия. Умница.

Яд сработал как выключатель. Мантикора дёрнулась, её зрачки мгновенно расширились во весь глаз, лапы подкосились. Токсин ударил по нервным узлам, отключая моторику.

Я увидел бугор напряжённой мышцы под коленом Вендиго — точка, где птичья голень крепилась к человеческому бедру. Самое слабое звено в этой уродливой цепи.

Её анатомия — дрянь. Связки перетянуты, мышцы не успели обрасти жиром. Это не полноценная тварь — скорее наспех сшитый костюм. У него есть слепые зоны там, где суставы вывернуты неестественно.

Я рванулся вперёд. Нож — в плечо, глубоко, до кости. Провернуть.

Вендиго взвыл, когти чиркнули по моей руке — три полосы огня от локтя до запястья, кожа разошлась, кровь потекла по пальцам. Перехватил нож в левую и ударил снова — в бедро. Тёмная кровь хлестала, и тварь пошатнулась.

Нога подогнулась. Отлично. Продержаться ещё чуть-чуть, не убивая.

Стёпа налетел с фланга. Обломок копья врезался в бок, между рёбрами. Не глубоко, но больно. Тут же ударил кромкой щита в морду.

Тварь отшатнулась. Стёпа вонзил обломок снова, и ещё — бах-бах-бах, вбивая его в плоть, не давая опомниться.

Вендиго захрипел и отмахнулся — когтистая лапа полоснула по щиту, оставив в металле четыре глубокие борозды. Стёпа устоял, упёршись ногами в камень.

Я обошёл тварь сбоку. Колено сгибается назад. Если ударить спереди…

Прыгнул.

Ботинок врезался в коленный сустав с хрустом, от которого тварь взвыла.

Нога подломилась. Вендиго рухнул на одно колено.

Не убивать. Внутри — Нойс.

Красавчик снова налетел — на этот раз вцепился в ухо.

Вендиго замотал головой. Актриса ударила снова — в подколенную ямку здоровой ноги. Когти рыси вспороли сухожилие.

Тварь завалилась на бок. Обе ноги — повреждены. Руки — целы, когти рассекали воздух с визгом, не подпуская близко.

И тут воздух загустел.

Удар плотного ветра обрушился сверху. Режиссёр приземлился в трёх метрах, серебристая шерсть стояла дыбом — ветер вокруг Альфы вращался воронкой, прижимая тварь к камням.

За ним пришёл жар. Альфа Огня появился позади твари. Воздух над Вендиго задрожал маревом.

Десять секунд с момента, как всё началось. Они успели.

— Не трогайте тело! — рявкнул я.

— Знаем, — сказал Тигр. — Отойди, Макс.

Альфы встали по обе стороны от поваленной твари. Вендиго хрипел и скрёб когтями по камню, пытаясь подняться — но перебитые ноги не держали, и ветер Режиссёра вдавливал в землю.

Альфы, они… Давили.

Я почувствовал это через пакт с Режиссёром — волна чистой, концентрированной воли, направленной на тварь. Именно воля.

Воля хранителей территории Чащи, существ, которое тысячелетиями поддерживало баланс своего мира. Воля, перед которой паразит, проживший на свете считанные часы, был ничем.

Тигр рыкнул. Древний приказ, на языке, который существовал до слов.

Я поймал отголосок: Выйди. Это тело — не твоё.

Режиссёр присоединился. Тот же приказ, та же воля.

Вендиго задёргался. Тело Нойса под серой кожей твари забилось в конвульсиях. Пасть раскрылась в беззвучном крике — и из неё полез чёрный дым.

Неохотно полез, мразь.

Сухой цеплялся за тело, впивался в нервы и мышцы, не хотел отпускать сильный сосуд. Но воля двух Альф неумолимо давила.

Дым изо рта повалил гуще.

Серая кожа начала светлеть, когти — втягиваться, а суставы хрустеть, возвращаясь в человеческие пропорции. Костяной гребень на лбу треснул и осыпался крошкой.

Последний рывок… и сгусток чёрного дыма вырвался из груди Нойса!

Тело южанина обмякло на камнях, глаза закатились. Грудь поднималась и опускалась. Живой! Но без сознания.

Маленький, жалкий сгусток вывалился на землю. Тварь попыталась метнуться в сторону — к Стёпе, к кому угодно, к любому телу.

— Афина!

Доспех Катаклизма вспыхнул — вихрь ветра и пламени обернулся вокруг полосатого тела, и тигрица обрушилась на сгусток всей массой. Чистое пламя Доспеха ударило в чёрный дым.

Сухой завизжал вибрацией, от которой камень под ним лопнул.

Пламя жрало паразитическую энергию так же, как Сухой жрал жизнь — жадно, безжалостно и до последней капли.