Егерь. Прилив. Книга 10 (СИ) - Скиба Николай - Страница 29

— Я никому ничего не сказал, — сказал южанин. — Но помни… Мне это нравилось, Макс. Вот что страшно — мне это нравилось.

— Знаю. Ты говорил.

— Говорю ещё раз. Чтобы ты помнил, когда доберёшься.

Нойс протянул руку, и я пожал её. Хватка слабая, но пальцы с силой сжались.

— Убей его, Зверолов.

— Убью.

— И спасибо. За Стёпу. Парень дотащил меня сюда. Я запомню.

— Передам.

Нойс закрыл глаза. Мантикора положила голову ему на грудь, и гладиатор зарылся пальцами в гриву зверя. Разговор окончен.

Я повернулся к другу. Он стоял у прилавка с Варгом — оба уже склонились над какими-то записями, и Варг тыкал жирным пальцем в список, бормоча цифры, а Барут качал головой и называл другие.

— Барут.

Он поднял голову от записей и посмотрел на меня. Что-то в его лице дрогнуло. Трещина в маске торговца, через которую на секунду проглянул человек, с которым мы через столько прошли.

— Слушай, — сказал я. — Если не вернусь…

— Вернёшься, — жёстко перебил он. Так говорят, когда не хотят обсуждать.

— Если не вернусь — Стёпа знает, что делать. Деревня на западе, Жнецы, Григор. Им понадобятся припасы, маршруты, деньги. Всё, что ты умеешь. Не забудь о них.

Барут долго молчал.

— Единственное, что я умею — считать и договариваться, — сказал он наконец. — Я никогда не забуду через что мы прошли, дружище.

Он протянул руку открытой ладонью вверх. Жест, которого я не видел раньше.

— У торговцев на континенте так скрепляют слово, — пояснил Барут. — Ладонь вверх — значит «всё, что имею». Без оговорок. Так почти никто не делает, по понятным причинам.

Я положил свою ладонь на его. Барут кивнул, убрал руку и тут же вернул на лицо привычную маску.

— Мы ещё увидимся, Макс. Удачи вам.

Фукис пискнул и моргнул.

— Эй, Зверолов! — Варг высунулся из-за полок, жуя очередной кусок грудинки. — Подожди-подожди-подожди! Ты уплываешь, и даже не попрощаешься с Варгом? Обижаешь. Я, между прочим, твоего южанина с того света вытащил. Ну, не лично — лично вытащил Стёпа, но зелья были мои, лежанка моя, и бульон, который Нойс ел утром — тоже мой. Бабка Мирта варила, но ингредиенты — мои.

— Спасибо, Варг.

— «Спасибо»! — толстяк всплеснул руками. — Он говорит «спасибо»! Знавал я одного парня, который тоже сказал «спасибо» вместо денег. Хороший был парень. Здоровый такой и улыбался редко — прямо как ты. Рик его звали. Так вот, этот парень вернулся через год и принёс мне шкуру белого дрейка. Белого! Я на этой шкуре заработал больше, чем за последний месяц. Мораль: «спасибо» от правильного человека стоит дороже золота. Потому что правильный человек всегда возвращается. И всегда приносит шкуру.

Варг подмигнул.

— Ты вернёшься, Макс. Я чую. Нос у меня профессиональный. И когда вернёшься — заходи. У меня будет для тебя предложение. Нет — десять предложений. Нет — двадцать. Каждое выгоднее предыдущего. Ну, для меня — выгоднее. Для тебя — приемлемее. Есть разница? Есть. Но мы её обсудим. За бутылочкой отличного эля тётки Варты. Она, кстати, передавала привет — ну, не тебе лично, она тебя не знает, но, если бы знала — передала бы.

На полпути к выходу из комнаты я обернулся. Барут просто стоял, а Фукис на его плече смотрел мне вслед большими глазами.

Из-за спины друга торчала круглая физиономия Варга, который что-то говорил, жестикулируя куском грудинки, и Барут уже качал головой, не соглашаясь с первым же предложением нового партнёра.

Два хищника, которые нашли друг друга. Похоже, Юг в надёжных руках — жирных и мозолистых одновременно.

Я махнул рукой и вышел.

Порт Семи Хвостов молча провожал нас.

Корабль — тот самый, на котором мы прибыли с континента — покачивался у причала.

Стёпа и Раннер уже успели загрузить все припасы: бочки с водой, мешки с вяленым мясом, связки копий и наконечников с рынка, ящик зелий — подарок Варга, который толстяк каким-то образом успел передать со словами «Это Максу, чтоб вернулся». Лана вовремя собрала всю команду, Раннер уложил Нику в каюту — девочка ещё не оправилась полностью после выброса зелёной энергии.

Шовчик лежал у двери каюты. Инферно — на палубе. Лев смотрел на город и клетки в порту — в его глазах отражалось солнце.

Стая находилась в ядре — многим нужно было отдохнуть. Кроме Афины, она привычно улеглась на носу, и волчонка, который сидел у моих ног и смотрел на удаляющийся берег круглыми глазами. Красавчик — за пазухой, вцепившись в ворот.

Режиссёр лежал на мягком тюке в тени мачты. Альфа Ветра восстанавливался — Нюх маны показывал его набирающий силы огонёк. Тигр устроился рядом с братом, положив массивную голову на лапы, и золотые глаза следили за каждым вздохом рыси.

Южные острова уходили за корму — чёрные скалы, дымящиеся вершины, красное зарево Раскола на горизонте.

Город Семи Хвостов отдалялся — ярусы каменных домов, площадки для боёв, клетки в порту, из которых доносился рёв тварей. Мир, который жил рядом с уникальным Расколом.

Ветер Режиссёра наполнил паруса.

— Курс на север, — закричал Хорст.

Рулевой кивнул.

Берег таял. Через час острова превратились в тёмную полоску на горизонте, а потом исчезли. Вокруг осталось только море. Чайки отстали первыми, а за ними и характерные запахи Юга. Теперь нашими спутниками были только ветер, солёная вода и бескрайняя пустота во все стороны.

День прошёл в молчании.

Каждый занимался своим. Лана сидела на корме с мечом Вальнора на коленях и медленными движениями точила лезвие, которое не требовало заточки.

Раннер проверял Нику каждые полчаса.

Стёпка бродил по палубе и что-то насвистывал. Единственный человек на борту, который умел не думать о том, что впереди.

Волчонок освоился на палубе к полудню. Сначала боялся — жался к моим ногам.

Потом привык.

К вечеру щенок бегал от борта к борту, обнюхивая каждую доску. Поскользнулся на мокрой палубе, проехался на пузе до мачты, врезался — и тут же вскочил, отряхнулся и побежал дальше.

Стёпа хохотнул.

— Шустрый малой. Как ты его назвал?

Волчонок посмотрел на меня снизу вверх. Мокрый нос, круглые глаза, уши торчком. Было в нем что-то… Да, пожалуй, пора.

— Живой, — ответил я.

— Чего? — не понял Стёпа.

— Имя. «Живой». Коротко и звонко, — я щелкнул пальцами. — Живой, ко мне!

Щенок мгновенно сорвался с места и ткнулся влажным носом мне в ладонь. Я потрепал его по холке. Тот, кто сделал для хозяина такое, другого имени не заслуживает.

Стёпа пожал плечами и пошёл к рулевому — познавать науку.

К вечеру ветер усилился, и Режиссёр шевельнулся. Серебристая рысь приоткрыла один глаз и посмотрела на Актрису. Сестра сидела на мачте, вцепившись когтями в перекладину, и смотрела на горизонт.

Ветер трепал её серебристую шерсть, и Актриса впитывала его через поры. Это их стихия, и здесь, в открытом море, где воздух не упирался в скалы и не путался в улицах — рысь расцветала.

Режиссёр общался с ней через меня. Пакт контактировал с моими нитями связи. Стратег передал ей мыслеобраз: бесконечное небо Чащи, в котором ветер был домом. И рядом — маленькая тропинка, ведущая от пропасти к мосту. От слабости — к силе.

Актриса повернула голову. Брат и сестра по стихии. Альфа, который отдал всё, и рысь, которая ещё не знала, на что способна.

Через связь от Актрисы пришло яростное обещание — я дотяну. Дай мне время — и я вспомню.

Стратег закрыл глаза. На серой морде мелькнуло что-то, похожее на улыбку — если рыси умеют улыбаться.

Ночь пришла быстро. Южные звёзды сменились северными — знакомыми, теми, которые я помнил. Небо дома, до которого было ещё далеко.

Я стоял на носу корабля рядом с Афиной. Тигрица дремала, положив голову на лапы — полосатый бок мерно поднимался и опускался. Волчонок спал у моих ног, свернувшись клубком.

Мой новый навык — Нюх маны — постоянно работал фоном.

Море вокруг пульсировало слабой энергией. Корабль нёс на себе десяток ярких точек: люди, звери, Альфы.