Я снова не бог. Книга XXXVIII (СИ) - Дрейк Сириус - Страница 14

— Какая идиллия, — Лора сидела на подоконнике и наблюдала. — Профессиональные убийцы пекут пироги. Мне нравится этот мир.

— Мне тоже.

Маша тронула меня за руку.

— Миш, это я их попросила помочь Насте. Ты не против?

— Конечно нет, — улыбнулся я. — Так будет даже лучше.

Света подсела ближе.

— Ты слышал, что Алиса уехала куда-то? Мне утром Рыцари сказали, когда заходили.

Я невольно вздохнул и кивнул.

— Да, она уехала в Японию вместе с Ариной Родионовной и Розой. У нее контракт в модельном агентстве. Они как раз улетели на частном дирижабле Пушкиных.

— У Арины Родионовны есть дирижабль? — удивилась Света.

— Купила месяц назад, — невозмутимо ответил я. — Розовый, с надписью «Бабушка летит». Алиса сказала, что в Японии любят розовый цвет.

— Хотя бы эти нас не втянут в очередной международный инцидент, — сказала Маша.

— Это Арина Родионовна, — напомнила Света. — Если она захочет, то может устроить инцидент в пустой комнате.

— А знаете, Алиса сказала, что успела подружиться с принцессой, — подала голос Андромеда из кухни. — Они даже переписывались!

Ну хорошо. Может, три женщины — одна из которых трехсотлетняя знахарка со способностями — просто мирно поработают в Японии и вернутся без приключений.

— Да чего ты паникуешь, на ровном месте? — сказала Лора, будто прочитав мои мысли. — Тебе же сказали, что там только контракты и работа.

— Сколько раз мы уже так ошибались?

На кухне что-то зашипело, потом раздался дружный смех. Настя и Рыцари нашли общий язык. Запах подгоревшего сменился запахом чего-то по-настоящему вкусного.

Витя на руках у Маши вытянул ручку в сторону кухни. Аня, сидящая на ковре, перестала бормотать и принюхалась. Даже дети чувствовали разницу.

— Значит, так, — я встал и потянулся. — Кутузов в отпуске. Алиса с Розой и Ариной Родионовной в Японии. Маруся со Звездочетом тоже в отпуске. Рыцари на кухне. Еще что-нибудь случилось, пока я спал?

— Эль звонил, — вспомнила Света. — Сказал, что Голицын прислал чертежи завода. В шесть утра в воскресенье.

— В шесть утра?

— Надя ответила ему в шесть ноль три.

Я покачал головой. Эти двое нашли друг друга. Князь, который не спит, и баронесса, которая тоже не спит. Идеальный бизнес-тандем. Но время покажет.

Из кухни вышла Лира с подносом, на котором стояли свежие булочки. Румяные, пышные, пахнущие так, что у меня в животе заурчало.

— Обед через два часа, — объявила она. — А это пока перекус.

Я взял булочку и откусил. Кажется, Рыцари спасли не просто завтрак. Они спасли мое воскресенье.

— Передай Гидре, что она гений, — сказал я.

— Она знает, — улыбнулась Лира и убежала обратно на кухню.

Маша взяла булочку, откусила и закрыла глаза.

— Пару дней, — прошептала она. — Всего пару дней…

За окном светило зимнее солнце. Снег на крышах блестел. Пока рыцари колдовали на кухне, я решил выйти подышать. После двух часов в доме, пропитанном запахами жарки, теста и легкого дыма от Настиных ранних экспериментов, свежий воздух казался роскошью.

На крыльце меня встретил мороз. Не злой, а такой… деловитый. Минус двенадцать, ветер с моря, небо чистое. Снег хрустел под ботинками. Где-то за забором гвардейцы менялись на посту — слышно было, как бряцает оружие и кто-то бубнит: «Да нормально все, иди уже».

Я сделал несколько шагов по расчищенной дорожке, вдохнул полной грудью и уже собирался вернуться, когда заметил Кицуню. Лис сидел на краю двора, где заканчивалась брусчатка и начинался сугроб. Все пять хвостов аккуратно обвивали его лапы. Золотые глаза были направлены в одну точку — куда-то в сторону Дикой Зоны, на юго-восток.

Не двигался. Не моргал. Просто сидел и смотрел.

— Опять? — пробормотал я.

Он делал это уже третий раз за неделю. Садился, пялился в одну сторону — и так час, два без движения. Потом вставал и уходил как ни в чем не бывало. Первый раз я списал это на лисью задумчивость. Второй — на скуку. Но третий раз — это уже закономерность.

— Лора.

— Вижу, — она появилась рядом, присев на корточки. На ней был пуховик и меховая шапка — исключительно для эстетики, потому что мерзнуть она не умела. — Он так сидит уже двадцать три минуты. Я засекла.

— Ты засекла?

— Я всегда засекаю, когда кто-то из питомцев ведет себя нетипично. Привычка.

— Что он там видит?

— Вот это интересный вопрос. — Лора поднялась и прищурилась. — Болванчик, подлети поближе к лису. Аккуратно, не спугни.

Деталька отсоединилась от моего запястья и беззвучно скользнула по воздуху к Кицуне. Зависла в полуметре от его головы. Лис даже ухом не повел. Продолжал пялиться в свою неведомую точку.

— Так, сканирую, — Лора вывела перед моими глазами данные. Цифры, графики, волновые диаграммы. — Температура тела в норме. Магический фон… О.

— «О» это хорошее «о», или плохое? — спросил я.

— Это «о, я не ожидала такого». — Она уставилась в данные, голубые нити на ее теле замерцали быстрее. — Миша, он реагирует на колебания энергии. Очень слабые, почти фоновые. Я их сама не фиксировала, потому что они ниже порога стандартного сканирования.

— А он фиксирует?

— Он кицунэ. Их раса чувствует энергетические потоки на уровне, который нашим приборам и не снился. То, что для моих сенсоров — шум, для него — четкий сигнал.

Я посмотрел на лиса. Тот по-прежнему не шевелился. Шерсть слегка светилась в утреннем свете, хвосты лежали неподвижно. Только кончики ушей иногда подрагивали — еле заметно, как антенна, ловящая далекую станцию.

— Какие колебания? Откуда?

— Направление — юго-восток. — Лора нарисовала в воздухе линию от Кицуни до горизонта. — За пределами острова. Частота колебаний… — она помолчала. — Странная. Не метеоритная. Не божественная. Что-то… среднее.

— Среднее между чем и чем?

— Между тем, что я знаю, и тем, чего не знаю. Очень научное определение, знаю. Дай мне время, я откалибрую сканеры под эту частоту.

Я присел на корточки метрах в трех от лиса. Не хотел его пугать. Хотя «пугать» — странное слово для существа, при виде которого даже монстры в Дикой Зоне разбегались в страхе.

— Кицуня, — позвал я негромко.

Лис моргнул. Первый раз за все время. Повернул голову ко мне. Золотые глаза были ясными, осмысленными. Не было в них ни тревоги, ни страха. Скорее… сосредоточенность. Как у часового на посту.

— Иди сюда, — я протянул ему руку.

Он встал, потянулся — по-кошачьи, выгнув спину — и подошел. Ткнулся мордой мне в ладонь. Шерсть была теплой, почти горячей. Под пальцами чувствовалось, как по его телу текут потоки энергии, слабые, но ровные. Как пульс.

И тут я заметил.

— Лора.

— Вижу, — она уже стояла рядом и смотрела во все глаза.

Среди пяти пушистых хвостов Кицуни, аккуратно свернутых вокруг его тела, рос шестой. Маленький, тонкий, размером с ладонь. Шерсть на нем была светлее остальных — почти белая, с золотистым отливом. Хвост еще не оформился полностью, но уже подрагивал в такт движениям лиса.

— Новый хвост, — я провел пальцем вдоль маленького отростка. Кицуня курлыкнул — звук, который я раньше от него не слышал. Что-то среднее между мурчанием и тихим звоном колокольчика.

— Шестой хвост, — Лора присела рядом и уставилась на лиса с выражением ученого, обнаружившего новый элемент. — Миша, это по

— Что это значит?

— Что он становится сильнее. Вопрос — почему именно сейчас.

Кицуня посмотрел на меня. Потом опять повернул голову на юго-восток. Маленький шестой хвостик дернулся, и я почувствовал — именно почувствовал, не увидел — слабый импульс. Будто кто-то далеко-далеко щелкнул пальцами, и эхо от этого щелчка дошло сюда, ослабленное расстоянием.

— Ты это чувствуешь? — спросил я Лору.

— Теперь, да, — она нахмурилась. — Откалибровала сенсоры. Импульсы идут каждые четыре-пять минут. Регулярные. Как маяк.

— Маяк?

— Или пульс чего-то очень большого. — Лора посмотрела на меня. — Не хочу тебя пугать, но частота этих колебаний на семнадцать процентов совпадает с сигнатурой тех портальных метеоритов, которые Валера нашел в Дикой Зоне.