Я снова не бог. Книга XXXVIII (СИ) - Дрейк Сириус - Страница 9

— Только Трофим. Один раз, позавчера. Перебрасывал партию снаряжения на Сахалин для Перестукина. Все зафиксировано в журнале. Ах да, еще Маруся с Алефтином Генриховичем…

Я задумался. Портал на Сахалин был только в Московском поместье. Если Дункан туда не заходил, значит, он не на острове. Но тогда где?

— Спасибо, Василий Иннокентьевич. Если Дункан появится — немедленно свяжитесь со мной.

— Разумеется. — Он помолчал секунду. — Михаил, позвольте вопрос. Есть причины для беспокойства?

— Пока нет. Просто ищу одного человека, который не хочет быть найденным.

— А… — В голосе Андреева мелькнуло понимание. — Дункан из тех, кто решает проблемы самостоятельно.

— Именно.

— Тогда, Михаил, позвольте дать совет. Не ищите его. Он появится сам. Такие люди всегда появляются. Обычно в самый неподходящий момент.

Мудрые слова. Но мне от них было не легче.

Я повесил трубку и набрал следующий номер.

Айседора ответила после первого гудка. Как всегда. Эта девушка реагировала на звонки быстрее, чем иные люди моргают.

— Миша, — голос Айседоры был ровным и собранным. — Что-то случилось?

Все почему-то начинали разговор со мной с этого вопроса. То ли я так часто звонил с плохими новостями, то ли у меня был особый тембр голоса, от которого людям становилось тревожно.

— Ася, скажи, отец тебе звонил за последние дни?

Тишина.

— Нет, — наконец ответила она. — Не звонил. А должен был?

Я потер переносицу. Лора стояла рядом, скрестив руки на груди. Голубые нити на ее теле мерцали быстрее обычного — верный признак того, что она параллельно обрабатывает данные.

— Ася, послушай. Твой отец вчера ночью провернул кое-какую операцию под Москвой. После этого ушел. Пешком. В час ночи. И с тех пор никто его не видел и не слышал.

Снова пауза. Потом Айседора выдохнула.

— Это на него похоже, — сказала она. Голос не дрогнул, но я уловил тень раздражения. — Он всегда так. Появляется, устраивает бардак и исчезает. Когда мне было пять лет, он пропал на полгода. Потом вернулся с рассеченной бровью и хлебом. «Прости, дочка, задержался». Полгода, Миша! Зато с хлебом, блин!

Несмотря на ситуацию, я едва не улыбнулся.

— Он мне не звонил, — повторила Ася уже спокойнее. — Ни на мой номер, ни Финиану. Я бы знала.

— А Финиан? Может, он что-то слышал по своим каналам?

— Финиан сейчас разбирает артефакты, которые мы нашли около Северного Пояса. Я спрошу, но сомневаюсь. Если бы отец с ним связался, Финиан бы мне сказал. Он не умеет хранить секреты. Вообще.

— Ася, если отец выйдет на связь — позвони мне. В любое время.

— Хорошо. — Пауза. — Миша, он жив. Я бы почувствовала, если бы он…

— Я знаю. Просто хочу знать, где он.

— Я тоже.

— Передавай привет, если он объявится.

— Обязательно.

Связь оборвалась.

Я положил телефон на тумбочку и сел на кровать. За окном сгущались ранние зимние сумерки. Небо над КИИМом было темно-серым, а над Дикой Зоной, как и днем, висела мутная пелена. Снег шел с обеих сторон, но по эту сторону Стены он был обычным, а по ту — мерцал едва заметными искрами.

Дима молча наблюдал за мной. Он уже давно привык к моим односторонним диалогам: иногда мой взгляд на секунду стекленел, будто я слушаю кого-то невидимого.

Он не спрашивал. Хороший друг — тот, кто знает, когда не надо задавать вопросов.

— Итого, — подвел я итоги вслух, чтобы Дима тоже был в курсе. — Дункан разнес поместье Карамзина, забрал документы и испарился. Не появился в Московском поместье, не звонил дочери, не пользовался порталом. Его нет на Сахалине, его нет в Широково, его нет в зоне действия моих… способностей.

Я чуть не сказал «Лоры», но вовремя прикусил язык. Дима не знал о помощнице, и пока не должен был.

— Он прячется? — спросил Дима, приподнявшись на локте.

— Зачем ему? Петр его не тронет…

— Может, у него есть свои дела?

— Может. Но Дункан не из тех, кто исчезает без следа. Он непредсказуем и любит сумбур. Тихо исчезнуть — это не его стиль. Для него это скучно.

— Миша, — Лора села на подоконник. — Есть еще один вариант, который тебе не понравится.

— Говори.

— Что, если его исчезновение связано с пропажей Пушкина?

Я молчал.

За окном кто-то громко хлопнул дверью распределителя — видимо, вернулись из Дикой Зоны. Я слышал голос Фанерова, который что-то эмоционально рассказывал, и смех Виолетты.

Обычные звуки. Нормальная жизнь. Студенты возвращаются с рейда, обсуждают бой, смеются.

— Лора.

— Да?

— Поставь маячок на все известные контакты Дункана. Если кто-то из них получит звонок или сообщение с неизвестного номера — я хочу знать.

— Уже сделано. Еще когда ты разговаривал с Рафаилом.

Я посмотрел на нее. Она сидела на подоконнике и смотрела в окно. На Дикую Зону. На мерцающий снег. На серое небо.

— Ты сделала это до того, как я попросил?

— Миша, — она повернулась и улыбнулась уголком рта, — я администратор твоего Внутреннего Хранилища. Ты думаешь, я жду указаний?

Справедливо.

Дима, видя, что я закончил звонки, встал, натянул куртку и кивнул на дверь.

— Пошли в столовую. Жрать хочу так, что готов съесть Фанерова.

— Фанерова даже монстры не едят. Невкусный и много кричит.

— Тоже верно. Ладно, тогда просто ужин.

Мы вышли из комнаты.

Хоть Дима и продолжал что-то говорить, пытаясь меня отвлечь, думал я совсем о другом. Неужели Лора права? Неужели, Дункан пропал, как и Пушкин?

Глава 3

Ничего не происходит

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Суббота, 09:15.

Утро выдалось до неприличия тихим. Ни взрывов, ни нападений, ни звонков от паникующих секретарей. Даже Лора не разбудила меня в шесть утра со срочной аналитикой. Просто тишина, запах свежесваренного кофе с первого этажа и далекий крик чаек за окном.

Я лежал и слушал, как за стеной Витя деловито сопит во сне, а из соседней комнаты доносится тихий смех Светы — видимо, Аня опять «рассказывала» что-то на своем детском языке, энергично размахивая ручками.

Выходные. Настоящие выходные. Без метеоритов, без божеств, без дипломатических скандалов.

— Не сглазь, — предупредила Лора, появляясь на краю кровати в домашнем халатике и с кружкой в руке. — Каждый раз, когда ты думаешь «как же тихо», что-нибудь взрывается.

— Я не думаю. Я наслаждаюсь моментом.

— Ага, наслаждайся. Потому что через сорок минут к тебе приезжают гости.

Я сел в кровати.

— Какие гости?

— Помнишь тех князей, с которыми ты познакомился в кафе в Москве перед Новым годом? Оболенский, Шереметьев и Голицын? Они прилетели вчера вечером. Сейчас в гостинице «Сахалинская», номера люкс. Надя уже в курсе.

Точно. Я вспомнил тот вечер. Маленькое кафе на Тверской, запах корицы и глинтвейна, новогодние гирлянды на окнах и легкий морозный сквозняк каждый раз, когда кто-то открывал дверь. Мы с женами заскочили туда перекусить. Они хотели кофе, я хотел тишины, а получили мы трех князей за соседним столиком и Катю Романову в придачу. Оболенский — крепкий, немногословный князь, владелец горнодобывающей империи на Урале. Шереметьев — высокий, утонченный аристократ. За ним логистические сети по всей стране. Голицын — самый молодой из троицы, энергичный производитель маголитовых материалов,имеющий привычку задавать по двадцать вопросов в минуту.

Катя тогда нас и познакомила. Оказалось, она давно знала всех троих — они инвестировали в ее благотворительные фонды. Князья, узнав меня, скептически отнеслись к моей должности. Так что пришлось пригласить их на Сахалин, на экскурсию. И вот, пожалуйста.

— Лора, свяжись с Надей. Пусть проверит их по спискам Петра.

— Уже, — она отпила из кружки, хотя пить она, разумеется, не могла. — Запрос отправлен в тот момент, когда я увидела бронирование их дирижабля два дня назад.

— Иногда мне кажется, что ты управляешь моей жизнью, а не помогаешь.