Вечно голодный студент 5 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 45

— Студик, какой у нас план? — спросил вышедший из грузовика Фазан.

— Нужно построить стену вот отсюда до ужина, — ответил я, показав на соседнюю секцию.

— А у тебя подробные, блядь, планы! — усмехнувшись, сказал Фазан. — Ни в пизду, ни в лужу, ни в жару, ни в стужу…

— Это добровольное дело, — произнёс я, нахмурившись.

— Да я просто треплюсь, — махнув рукой, сказал Фазан, а затем вытащил из кабины бутылку водки. — Не желаете ли трахнуть по маленькой?

— Фазан… — с разочарованием изрёк я.

У него другие механизмы борьбы со стрессом: бухло и засмеивание. Но я знаю, что ему так же хуёво, как и остальным.

— Ладно, — сказал я.

— Да ну? — удивлённо спросил Фазан.

— Но только после работы, — добавил я.

— Эх… — тяжело вдохнул он и спрятал бутылку обратно в кабину.

Работа продолжилась — строители из нормальных людей никак не могут догнать нас, потому что мы устанавливаем плиты быстрее, чем они успевают основательно закрепить их.

А там ведь ещё и установка колючей проволоки, километры которой производят на мощностях «Баррикад».

На «Баррикадах» раньше производилось очень серьёзное вооружение: «Искандер-М», «Тополь-М», 130-миллиметрового калибра орудия А-222 «Берег», компоненты космических аппаратов, а сейчас завод скатился до массового выпуска колючей проволоки и несложных металлических изделий…

Можно было бы, наверное, восстановить производственную мощь «Баррикад», но никто не знает как, потому что нет специалистов, нет логистики, а самое главное — нет потребности в масштабных производствах.

Думаю, если мы не вымрем к хренам в течение следующих лет двадцати, в Волгограде появятся полноценные производства, но сейчас мы просто вынуждены ходить, как дегенераты, и лупить друг друга невосполнимым вооружением…

К вечеру мы почти «дошли» до посёлка Звёздного — стену ещё возводить и возводить.

План освоения правого берега Волги, вернее, конкретного города Волжского, предполагает строительство сплошной стены протяжённостью 55 километров.

Мы должны будем охватить весь город, со всеми его богатствами, а также сравнительно небольшой участок полей до Звёздного.

С открытыми полями будет своя нервотрёпка — нужно будет как-то защитить будущую пшеницу от грызунов-мутантов, но это решаемо.

Возможно, мы станем первым сообществом в регионе, которое восстановит сельское хозяйство под открытым небом и у нас будет свой хлеб.

Пожалуй, самое ценное, что есть в Волжском — это «Ботаника», то есть, плодоовощной комплекс, который мы просто обязаны взять под контроль и обезопасить.

По имеющимся у нас данным, дозоошизная мощность «Ботаники» составляла 50 тысяч тонн различных овощей в год, что отвечает на все наши продовольственные вопросы навсегда.

Вряд ли мы сможем достичь такой мощности, но нам столько и не нужно — населения мало и вырастет оно очень нескоро.

А ещё вот эти 50 тысяч тонн овощей — это недостижимое значение по ряду причин: семена, удобрения, специалисты и так далее.

У нас имеется норматив — не менее 400 грамм овощей на человека в сутки, как составная часть рациона. Если мы как-то добьёмся 50 тысяч тонн овощей в год, этого хватит на 342 465 человек. Да даже если 5 тысяч тонн овощей в год — этого хватит на 34 246 человек.

Но Проф видит цель — он хочет добиться уровня 10 тысяч тонн овощей в год, что позволит увеличить минимальный продовольственный паёк. Ну и продовольствие на 68 тысяч человек, по нынешним стандартам, это что-то вроде неограниченных ресурсов.

В таком контексте, выращивание пшеницы — это чистый понт, нужный, чтобы продемонстрировать окружающим свой пёрфект лайф.

Солнце окончательно зашло, и мы начали сворачиваться.

Грузимся в пассажирскую Газель и едем обратно в Волгоград.

— Сколько ещё времени, примерно, будет строиться стена? — спросил Щека, севший по соседству со мной.

— Хуй знает, — ответил я, пожав плечами.

— Только следующим летом закончат, говорят, — сказал Вин.

— А ты что, хуй? — спросил у него Щека.

— Иди нахуй, Щека, — попросил его Вин. — Ты сам спросил.

— Да я угораю, родной! — заулыбавшись, сказал ему Щека. — Ты чё обижаешься сразу, а?

— Всё равно иди нахуй, — покачав головой, настоял Вин. — Я нормально с тобой общаюсь.

— Извини, бро, — попросил прощения Щека. — Не со зла.

В целом, он безобидный челик — может подколоть, съязвить, но, действительно, в основном, ради красного словца.

— Ладно, — кивнув, ответил Вин. — А по вопросу — скоро холода, поэтому стройка замедлится. Но Бурцов говорит, что до промерзания почвы должны успеть забить все сваи. Только вот будет другая проблема — животные охуеют от голода и начнут лезть, как в прошлый раз. А это дополнительное охранение и всё в этом духе.

— А-а-а, ну, понятно… — сказал Щека. — Поскорее бы, блядь. Хочется жрать больше овощей — говорят, полезно для здоровья, хе-хе-хе!

Нам, естественным образом, тоже будет полагаться увеличение пайка, когда производство резко возрастёт. Пусть в овощах калорий хрен да нихрена, но всё равно приятно.

А ещё ведь будут фрукты, в огромных количествах — их доля в рационе тоже вырастет.

— В общем, не зря поработали, — сказал я.

— Ещё как, нахуй, не зря! — согласился со мной Щека. — Если по-хорошему, нам бы въебать на это хотя бы несколько месяцев — тогда точно можно закончить строительство к весне.

— Но вот хуй… — произнёс я.

— Да, но вот хуй… — вновь согласился со мной Щека.

В «Хилтоне» выгружаемся из Газели и расходимся по номерам.

— Студик, нам нужно поговорить, — сказала мне Лапша, когда я начал раздеваться, чтобы принять душ.

— Давай, — ответил я.

— Я по поводу Гали, — произнесла Лапша. — Почему ты так сильно переживаешь по поводу её гибели?

— Ты опять начинаешь, да? — раздражённо спросил я.

— У вас что-то было? — твёрдо спросила Лапша.

— Ты ебанулась, что ли⁈ — выпучив глаза от изумления, спросил я. — Как ты вообще такое можешь спрашивать⁈ Ты дура⁈

Похоже, что у неё начала протекать фляжка на почве новой способности…

— Не говори так со мной! — потребовала она.

— Ты чего добиваешься вообще⁈ — спросил я, скинув с себя рабочий комбинезон. — Хочешь разрушить наши отношения⁈

— Я не хочу разрушать наши отношения, — покачав головой, ответила Лапша. — Но ты переживаешь по поводу Гали слишком сильно — никто больше так не переживает.

— Ох, блядь… — закатив глаза, сказал я. — Она умерла у меня на глазах! А ты приплетаешь сюда свою ебанутую паранойю! Если бы у меня был кто-то, я бы, наверное, не смог скрывать это, не думаешь⁈

Вижу по выражению её лица, что прозвучало нихрена не убедительно для неё.

— Присядь… — попросил я её и сам сел на кровать.

Лапша промедлила, но села в кресло.

— Это всё твоя способность, Севда, — сказал я. — Ты ебёшь мне мозг на пустом месте, потому что считаешь, будто у тебя есть возможность понимать, когда человек лжёт, по мозговой активности. Но ты нихрена не знаешь, как устроен человеческий мозг и что значит активность его конкретных частей в разные моменты. Меня капец как задевает то, какие вопросы ты задаешь и в чём меня подозреваешь. Но спроси себя вот о чём: я давал тебе основания считать, что мне интересен кто-то ещё, помимо тебя?

И снова мимо. Не убедил — вижу по глазам.

— Что ж… — начал я.

— Наверное, нам стоит какое-то время пожить раздельно, — сказала она.

— Ну, охуеть теперь! — воскликнул я. — Что не так⁈

— Всё не так! — выкрикнула она в ответ. — Ты неискренен, Костя! Я вижу, как ты лжёшь мне в лицо!

— Я лгу тебе в лицо⁈ — спросил я. — Да я… Хотя, знаешь — окей! Разъезжаемся! Я устал терпеть эту хуйню день за днём!

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 21 сентября 2027 года*

— Налей ещё, — попросил я, подвинув опустевший стакан к Фазану.