Как карта ляжет. Пики (сборник) - Рощина Марина - Страница 5

Звонки, даже между членами семьи, без предварительного обмена сообщениями уже давно считались признаком дурного тона. Поэтому утром Анита отправила брату приглашение к разговору. Крис ответил мгновенно, и вот она уже видит его лицо на своем микромоне.

– Анита! Рад тебя видеть. Писал тебе раза три в последние дни, а от тебя ни ответа, ни привета. Вчера даже направил запрос в общую базу. Получил ответ, что ты жива-здорова, ну и успокоился. Ты там ни на что не обиделась, случайно? Или увлеклась чем-то?

– А когда ты отправлял?

– После обеда позавчера и ещё дня три назад вечером.

– А! Ну, я… обычно занята в это время. Крис, слушай, есть важная просьба. Можешь глянуть по своим каналам, были ли в последние десятилетия случаи раздвоения личности?

– Это ещё что за бредятина?

– Да так, одно психическое расстройство досистемного периода. Проверь по-братски, а? Фиксировалось ли что-то такое уже при Системе? Только не пиши мне после обеда, ладно? А то я могу пропустить.

На следующее утро Крис пригласил Аниту на ужин. «Давай лучше на обед. А ещё лучше – прямо сейчас», – ответила Анита. После краткого «приезжай», она сразу вызвала скутер и через полчаса оказалась у дома брата.

– Представляешь, в закрытых архивах описана пара таких случаев! – рассказывал Крис, жуя фруктовый батончик. – Вот уж даже представить не мог такого. В одном человеке живёт ещё другой, совершенно отдельный. А то бывает, и не один.

– И что же с ними сделали?

– Ну как… Определили основную личность, а лишние того… Да ты пей кофе-то! И печенье попробуй вот.

– Как это – того? – Анита замерла.

– Ну стёрли, конечно. А что с ними ещё делать?

Уже собираясь уходить, Анита остановилась на пороге и спросила:

– Крис, а как вот в тебе уживаются и админ, и художник? Это же совершенно разные занятия. Тебе это не мешает?

– Да нет, конечно. Это же я – и то, и другое. В единстве разных сторон моей личности и заключается гармония.

– Удивительно, что Система показала живопись как твою вторую профессию, а не как хобби!

– Почему это удивительно? – насторожился Крис.

– Ну… как бы это сказать. Ты ведь явно более талантлив как админ, чем как художник.

– Эх! Ладно, была не была, намекну тебе. Я понимаю, как работает Система, и в этом есть свои плюсы. Иногда можно, так сказать, внести небольшие коррективы. Конечно, если никому от этого вреда не будет.

– То есть ты хочешь сказать, что повлиял на предписание и подменил хобби второй профессией?

– Я этого не говорил! Ну сдвинул чуток значение одного показателя в ментальной карте. Пунктов на десять, не больше. Зато теперь имею право тратить на живопись рабочее время и освободилось место для другого хобби!

По пути домой Анита думала о своём будущем. «Рассказать обо всём Доктору? И пусть уберут эту, вторую. Тогда опять стану цельной, обрету полный контроль над своим телом и своей жизнью». Мысль, что её проблема не уникальна и имеет своё решение, утешала. Но одновременно вызывала смутную тревогу. В голове засели слова Криса: «И то, и другое – я. В единстве – гармония».

Сейчас Аните предстояло решить: ампутировать ту неведомую часть своей личности, которую представляла собой Николь, или… Или что? Какова альтернатива? Продолжить жить разделённой, не отдавая себя на волю Докторов и Системы, попробовать выиграть время и найти другой путь?

Ещё никогда в жизни Анита не стояла перед таким серьёзным выбором. Жизнь в мире Системы вообще не предполагала принятия судьбоносных решений, тем и была хороша. Нет, никто полностью не лишал человека свободы. Никакой диктатуры. Дата свадьбы, имя для ребёнка, время обеда, способы выполнять свою работу – выбор всего этого Система полностью оставляет человеку. А что касается предписаний – они, конечно, обязательны, но их выполняют без принуждения. Ведь каждый стремится к счастью, а Система его гарантирует.

«Да, Крису хорошо говорить, но у меня-то нет никакой гармонии. У меня нет даже контакта с этой другой мной. Я вообще не воспринимаю её как себя! Совершенно незнакомый человек!» – в отчаянии думала Анита.

– Тут есть два варианта, – рассуждал Страйки, с которым Анита по возвращении домой поделилась своими терзаниями, – если относиться к Николь как к части твоей личности, то уничтожив её, ты уничтожишь часть себя. Если же воспринимать её как отдельную личность, то позволив уничтожить Николь, ты фактически совершишь убийство. Но, возможно, спасёшь себя!

– Вот спасибо, так спасибо! – Анита истерически захихикала. – Значит, я могу совершить частичное самоубийство или убийство, а может, и то, и другое сразу. Либо жить дальше, позволяя незнакомке арендовать мою жизнь и моё тело и не иметь никакого контроля над тем, что она в нём вытворяет. Она же вообще вне зоны ментального анализа и никем не направляется! А вдруг она, страшно сказать, несчастна, как досистемный человек? А вдруг ей, например, взбредёт в голову покончить с собой? Она ведь тогда убьёт и меня!

– Тебе ведь необязательно принимать решение прямо сейчас, – Страйки сел ей на загривок и стал делать успокаивающий массаж. – Можно попробовать наладить контакт. Давай ты отправишь ей сообщение, а я его передам.

– Страйки, ты гений! – воскликнула Анита. Ей стало немного легче от того, что решение можно отложить.

– Думаю, есть все основания согласиться, – покладисто заметила стрекоза, – но я, как-никак, результат твоей деятельности, поэтому твои умственные способности тоже заслуживают высокой оценки.

***

Николь предпочитала проводить время на веранде и в саду. В доме она всегда чувствовала себя неуютно, он казался ей немого чужим. Время от времени она задумывалась, что надо бы всерьёз заняться обстановкой: поехать на следующий день по магазинам, купить какие-нибудь мелочи по своему вкусу. Но по неизвестной ей причине этого никогда не происходило.

Сейчас Николь сидела на лавочке и наблюдала, как на соседнем участке Тим играл в мяч с Алисой.

«Странно, почему-то уже несколько дней не видно Линоры», – задумалась Николь. Не то чтобы она по ней скучала… Но Линора работала дома и никогда, насколько помнила Николь, не уезжала надолго одна.

Общения с Тимом Николь в последние дни сознательно избегала. Её пугала та неконтролируемая темная сила, которая просыпалась внутри каждый раз, когда он оказывался рядом. Но сейчас её кольнуло внутреннее беспокойство, ощущение ненормальности происходящего.

– Тим, – окликнула она, подходя к границе между участками. – Привет! Как у вас дела? Всё в порядке?

– Привет, Николь! Всё супер! А ты как? – улыбка Тима, как всегда, сияла ослепительной белозубостью.

– Я… Даже не знаю. Как-то себя странно чувствую в последнее время. Сама не своя.

– Надо бы тебе навестить Доктора. Ты к кому ходишь?

Николь всерьёз задумалась. Как же зовут ее Доктора Гармонии? Ведь он у неё есть, Доктор есть у каждого. Но когда же она ходила к нему в последний раз? К своему ужасу, она не могла вспомнить.

– Тим, со мной что-то не так! У меня проблемы с памятью, – в ее голосе появились панические нотки.

Тим благожелательно смотрел на нее и по-прежнему безмятежно улыбался. Это показалось ей странным. «Рядом с тобой человек сходит с ума, а ты улыбаешься, как болван», – рассердилась она.

– Тим, а где Линора? – внезапно вспомнила Николь. – Давно её не видно.

Улыбка Тима застыла и его взгляд стал стеклянным.

– Линора… – задумчиво повторил он и замолчал на добрых полминуты.

– Кстати, не хочешь ли ты сыграть со мной в теннис сегодня? – внезапно спросил Тим после паузы, и его улыбка вновь стала такой же непринуждённой.

Ощущение иррациональности захватывало Николь. Как будто всё происходило во сне и не имело никакого смысла.

– Тим! – она схватила его за руку и затрясла. – Где Линора? Что с ней случилось?

Мужчина освободился от ее хватки и, больше не обращая на Николь никакого внимания, развернулся и двинулся к дому со словами:

– Алиса, малышка! Тебе пора отдыхать. Пойдем в дом.