Ковбой без обязательств (ЛП) - Рене Холли - Страница 17

В одно мгновение мне снова стало пятнадцать. Я стояла на этих же вытертых половицах, ждала, когда Кольт сбежит по лестнице, и мы исчезнем на бескрайних просторах ранчо до самого заката.

— Только не дай Блэр пораниться! — каждый раз кричала нам вслед его мама. Мы почти не слышали ее.

Лу Кэллоуэй всегда за нас переживала. Она была такой же, какой я ее помнила. Стояла в дверях, едва достигая ста пятидесяти сантиметров ростом. Темные волосы были заколоты, чтобы не лезли в лицо. Серебра в них стало больше, чем раньше, но пронзительные голубые глаза, которые унаследовали и Кольт, и Руби, остались прежними. Она посмотрела на меня, улыбка разлилась по ее лицу, и от нее исходила та самая доброта, из-за которой этот дом когда-то был для меня роднее собственного.

— Блэр, — произнесла она мое имя и заключила меня в такие крепкие объятия, что я едва не уронила пудинг. Она прижала меня к себе, будто пыталась одним объятием наверстать все потерянные годы. — Господи, как же я по тебе скучала, девочка моя.

Вина накрыла меня с головой, но я все равно сказала:

— Я тоже по вам скучала, Лу, — и растаяла в ее объятиях.

Она наконец отпустила меня и обхватила мое лицо ладонями, мягко ведя большими пальцами по щекам, внимательно разглядывая.

— Краше, чем когда-либо.

— Пусти девчонку в дом, Луиза! — донесся голос мистера Кэллоуэя из глубины дома. — Успеешь задушить ее любовью и вопросами, когда она войдет.

— Да тише ты! — крикнула Лу, закатив глаза, и потянула меня за собой внутрь, вслед за Джун. Она забрала у меня пудинг, но улыбка так и не сходила с ее лица. — Выглядит потрясающе, Джун. Оуэн все спрашивал про твой знаменитый банановый пудинг.

Она закрыла дверь.

— Пока доктор разрешает, я принесу этому мужчине все, что он попросит, — рассмеялась Джун.

Лу повела меня вперед, ладонь легла мне на поясницу. Запах ванили, запеченного мяса и теплых булочек был таким знакомым, что я не смогла сдержать накатившую тоску. Дом Кэллоуэев выглядел почти так же, как десять лет назад. Те же крючки у двери, увешанные шляпами, та же скамья над рядом поношенных ботинок.

— Пойдем, Блэр. Все на заднем крыльце. Они не могут дождаться, когда тебя увидят.

Я пошла за ней по коридору, мимо стены с семейными фотографиями, и замедлила шаг, заметив выцветший снимок. Я, Кольт, Хантер и Маккой у озера. Долговязые, беззаботно улыбающиеся. Фотография по-прежнему висела в деревянной рамке — ровно там, где была всегда.

Мы прошли через гостиную на кухню. Лу, не останавливаясь, поставила пудинг на заставленный едой остров. Сквозь стеклянные двери, обрамлявшие крыльцо, я увидела, что все уже собрались. Хантер закинул ботинки на перила и о чем-то говорил с отцом, откинувшимся в выцветшем кресле-качалке. Маккой открывал пиво и улыбался, глядя во двор. Я проследила за его взглядом, когда мы наконец вышли наружу.

Руби бегала босиком. Волосы развевались за спиной, пока Кольт гонялся за ней по траве. Они обогнули цветник Лу, утопавший в цветах всех оттенков, и Руби взвизгнула, когда Кольт сократил расстояние. Она помчалась к крыльцу, но тут заметила нас на пороге.

— Блэр! — взвизгнула она, не сбавляя хода. Руки распахнулись, и она бросилась мне навстречу.

Я присела, готовясь к удару. Она врезалась в меня так, что я едва удержалась на ногах. Я поймала ее, обхватила маленькое тело, а она обвила мне шею.

— Я так рада, что ты пришла. — Она отстранилась, щеки пылали. — Смотри, что я для тебя сделала!

Она подняла между нами руку. На запястье было два браслета: один сидел плотно, второй едва держался. Большой она сняла и надела мне. Браслет был пестрым, из розовых бусин самых разных форм и размеров. Он мне понравился.

— Это браслеты дружбы. У меня не было бусин с буквами, но папа сказал, что буквы не обязательны. И у нас обеих любимый цвет — розовый! — слова высыпались торопливо, без передышки. Я подняла взгляд поверх ее головы и увидела Кольта у края крыльца. Он переводил дыхание, уперев руки в бока, и смотрел на нас.

Волосы у него растрепались от бега. Прядь упала на лоб, пот заставлял белую футболку липнуть к плечам. Я заставила себя отвести глаза и снова посмотреть на Руби.

— Спасибо, Руби. — Я покрутила браслет на запястье, разглядывая бусины. — У меня никогда не было браслета дружбы.

Сегодня я собиралась держаться с ней осторожно, не подпускать близко. Она сделала это невозможным меньше чем за минуту.

— У меня тоже, — улыбнулась Руби и провела пальцами по своим бусинам.

— Ты отлично подобрала цвета, — прошептала я, понизив голос, будто это был наш секрет. — Мы обе знаем, что розовый — самый лучший.

— Папа помогал, — Руби потянулась и провела пальцем по моему запястью. — Вот эта — клубничка. А видишь желтую? Это подсолнух. Папа сказал, что его обязательно надо добавить, даже если он не розовый, потому что это твой любимый.

Я провела пальцами по тем бусинам, на которые она указала. Кривоватый красный овал с зеленой шапочкой, изображавший клубнику, и рядом маленький желтый подсолнух. В горле перехватило. Я медленно провела большим пальцем по каждому неровному ребру и гладкой пластиковой дуге, запоминая их на ощупь.

— Он молодец, — прошептала я. Слова почти утонули в внезапной тесноте в груди.

Я убрала прядь с ее глаз, пока она сияла, глядя на браслет. И при этом остро чувствовала семью Кэллоуэй за ее спиной. Лу стояла слева и внимательно наблюдала. Я мягко отодвинула Руби на шаг и выпрямилась, повернувшись к ним.

Тишину первым нарушил Хантер.

— Ну и дела. Я уж начал переживать, что после той ночи ты сбежишь, — ухмыльнулся он, глаза блестели озорством.

— А что было той ночью? — спросила Лу. Улыбка Хантера стала только шире.

— Блэр всех ковбоев с ума свела. Правда, Кольт? — Хантер подмигнул мне.

— Это неправда, — ответила я раньше Кольта. — Думаю, Хантер путается, потому что мне пришлось наблюдать, как ваш сын, — я кивнула на Хантера, — ведет себя как идиот и вздыхает по моей подруге Мэгги. Казалось бы, с возрастом у него должно было получаться лучше, но он все еще выбирает тактику «быть придурком», если ему нравится девушка.

— Хантер Оуэн Кэллоуэй, — одернула его мать. Я не смогла сдержать ухмылку, увидев, как у него расширились глаза. — Мэгги — та самая, сестра Эллы?

Румянец пополз по щекам Хантера. Он убрал руку за шею. Мне отчаянно хотелось узнать эту историю, но я все равно выясню ее у Мэгги.

— Да, Мэгги Элли. Мы друзья. — Он выразительно посмотрел на меня, но он сам начал.

Лу вздохнула, все так же раздраженная сыном, как и в его подростковые годы.

— Джун, не представляю, как ты воспитала такую примерную внучку, если она столько времени росла в этой компании.

Кольт фыркнул, и мой взгляд дернулся к нему. Наши глаза встретились. Уголок его рта дернулся вверх, и у меня предательски дрогнуло в животе.

— Простите, — усмехнулся он, поднимая Руби на руки и усаживая на бедро. — Но мы все знаем, что это чушь.

— Следи за языком, — цокнула Лу. Голос у нее был теплым. Она прошла мимо меня и поцеловала Руби в лоб. — Мы тут пытаемся вырастить еще одну воспитанную девочку.

— И между прочим, я совершенно воспитанная, — я скрестила руки и уставилась на Кольта.

— Конечно. — Он кивнул, сжав губы в тонкую линию под этим чертовым усом, будто изо всех сил сдерживал улыбку. — Я уверен, ты сильно изменилась, пока тебя не было. Именно поэтому в The Dusty Spur внезапно закончилась текила?

Маккой поперхнулся пивом, захохотав. Я почувствовала, как жар поднимается по шее. Не могла оторвать взгляд от того, как Кольт смотрит на меня, но мистер Кэллоуэй меня спас.

— Оставь девчонку в покое, — перебил он, а потом повернулся ко мне. — Блэр Монро, ты будешь стоять там и терпеть моих балбесов или подойдешь и нормально поздороваешься со стариком?

Он улыбнулся, и я увидела того самого человека, которого помнила. Широкие плечи, мозолистые руки, которые когда-то учили меня ездить верхом. Смех, разносившийся по этим полям каждое лето моего детства. Но время обошлось с ним сурово. Плечи ссутулились, некогда внушительная фигура словно усохла под тяжестью прожитых на этом ранчо лет.