Создатель злодейки. Том 1 - Leesu Sol - Страница 4

Кто бы мог подумать, что роман, написанный наспех, ради развлечения, окажется настолько продуманным…

«У меня такое чувство, будто мое дитятко выросло и теперь решило позаботиться о матери».

Думаю, я и правда могла бы всю жизнь провести за чтением. Да что там – именно так я и хотела бы жить! В реальном мире суета и борьба за выживание не оставляли мне ни капли свободного времени.

Я прижала книгу к груди и вышла из библиотеки. Но пока я шагала по коридору, каждый встреченный слуга шарахался, будто от прокаженной.

– Г… госпожа!..

– Госпожа, все хорошо?

Вид дрожащих, как осиновые листья, слуг вызывал во мне бурю эмоций. Должна ли я считать себя счастливицей, что они не доставляют мне хлопот? Или же мне полагается грустить из-за того, что все считают меня чудовищем, хотя я ничего плохого не сделала?

Я заметила одну особенность: чем мягче я с ними обращаюсь, тем больше они меня боятся.

Думая о том, что живу жизнью просто богатой бездельницы, а не злодейки, я нежно улыбнулась… отчего одна горничная даже начала задыхаться и потеряла сознание.

«Вот уж воистину убийственная улыбка…»

Я приуныла, но потом вспомнила кое-что важное:

– Ах да. Я недавно…

– Ой!

Горничная, к которой я обратилась, вздрогнула так, словно услышала смертный приговор. Моя рука, поднятая в жесте, неловко повисла в воздухе.

– Простите! Простите меня, госпожа!..

– Забудь… – пробормотала я с горечью.

Ну что с ними не так?

Я ведь не чудовище.

– Я просто хотела узнать, когда приедет ограниченное издание Линте, которое я заказала?

– П… простите! Примите мои глубочайшие извинения, госпожа! Завтра утром книгу доставят!

Можно ли было назвать это «разговором», я не знаю. Но всю беседу горничная тряслась, глаза ее готовы были выскочить из орбит, явно умоляя только об одном: отпустить ее.

Ну, если так хочется, иди.

Усилием воли я сделала каменное лицо, чтобы она, не дай бог, тоже не упала в обморок.

– Поняла. Спасибо.

Горничная замерла, будто услышав что-то лишнее, ее ноздри раздулись, как у кролика, загнанного в угол.

Что означало это выражение лица, словно она получила предзнаменование грядущего конца света? Что же такого сделала Айла, раз все на нее так реагируют?

Я в реальной жизни была необщительной, но Айла… Похоже, она возвела вокруг себя глухие стены.

Она что, со всеми на свете успела рассориться? Хотя не мне, автору романа, об этом говорить.

«Неужели нет никого, кто мог бы залечить мои раны?»

Я направилась на кухню, крепко задумавшись.

Когда на сердце тоскливо, лучший выход – сладкое. Сегодня я закажу шоколадный десерт. При одной только мысли об этом настроение заметно улучшилось.

Шеф-повар особняка обладал исключительным талантом как и подобает главному повару самого влиятельного герцогского дома в Империи Лете. Так что даже мой избалованный современным миром вкус был полностью удовлетворен.

«Яичные тарты, мильфей, заварные пирожные…»

Сегодня я заберу целую кучу десертов в свою комнату и буду бездельничать. Даже если я прочитаю только одну книгу, день пролетит незаметно. Именно так я и жила последний месяц в теле Айлы.

«Ах…»

Я беззаботно улыбалась, предвкушая пиршество лени, но резко остановилась. Навстречу шла персона номер два этого особняка. Человек, с которым мне было неловко обмениваться приветствиями.

Аслан Мертензия.

Наследник рода и старший брат Айлы.

Обычно он находился на службе в императорском дворце, но сегодня, к несчастью, оказался дома слишком рано.

«Надо… поздороваться, наверное?»

Честно говоря, мне хотелось притвориться, что я вовсе его не заметила.

Но когда я обнимала книгу, расплывшись в довольной улыбке, взгляды наши встретились, и отвести глаза было уже невозможно.

– …

– …

Какая же неловкая тишина.

Его глаза, черные, как обсидиан, совершенно не похожие на глаза Айлы, уставились на меня в повисшем молчании.

Я даже не могла различить зрачков – глаза напоминали змеиные.

Возможно, именно поэтому, хотя Аслан был редким красавцем с мягкими чертами и привычным мне, как кореянке, сочетанием черных волос и черных глаз, он вызывал у меня только сильное отвращение.

В отличие от Айлы, с острым, как у отца, разрезом глаз, Аслан пошел в мать. Красноватые уголки глаз придавали ему несколько меланхоличный вид.

Но его ледяной, лишенный каких-либо эмоций взгляд был точной копией отцовского.

Я отвернулась, словно прячась от его внимания, и вжалась в стену.

– Что за низость… – пробормотал он себе под нос, перед тем как уйти.

Этих слов было достаточно, чтобы мое давление взлетело до небес. Речь явно шла о книге, которую я держала в руках: «Счастливая жизнь с тугим кошельком».

«Ах ты мерзавец».

Если уж уходишь, то уходи молча. Зачем затевать ссору с человеком, который занимается своими делами? Сам ведь день и ночь только и думает о том, как завладеть деньгами отца.

Но что я могла ответить? В этом доме я была не более чем иждивенцем. Все, что мне оставалось, – молча показать ему за спиной средний палец.

В реальности отношения между братьями и сестрами отнюдь не сахар, но вот в романах с этим куда проще. Обычно братья души не чают в своих младших сестрах, так почему же мне достался брат из реального мира?

«Да, у Айлы семейка что надо – прямо под стать злодейке».

Я тяжело вздохнула.

За месяц пребывания здесь я смогла толком поговорить лишь со слугами. Родные Айлы не удостаивали меня ни вниманием, ни заботой.

И все потому, что с самого рождения Айлу ненавидел собственный отец, герцог Мертензия.

Его любимая жена, Маргарет, умерла при родах восемнадцать лет назад, и он навсегда возненавидел дочь, считая ее чудовищем, убившим мать.

В народе герцога величали «железнокровным министром», но вместе с тем воспевали его как несравненного романтика, чья любовь к супруге закрепилась в легендах. Даже сейчас судьбоносная история любви герцога и герцогини остается настолько известной, что люди частенько делятся ею.

И все же любовь он дарил только Маргарет. С детьми он был холоден и требовал от них многого.

Айла же, не блещущая умом и постоянно попадающая в истории, оказалась в полной изоляции – при живом отце. Для него ее просто не существовало, хотя Айла была дочерью его любимой супруги.

Где бы Айла ни была и чем бы ни занималась, герцог Мертензия не обращал на нее ни малейшего внимания, если только она не совершала какого-нибудь скандального поступка, который мог бы опозорить род.

Он даже не заметил, что в теле Айлы живет другая душа. У него уже был наследник – умный, дисциплинированный, безупречный Аслан.

Мне как писательнице нужно было как-то объяснить, почему же избалованная злодейка Айла так ожесточилась. Но, оказавшись на ее месте, я поняла: здесь и вправду можно умереть от одиночества.

И все же благодаря этому сюжету я обрела жизнь мечты – будни богатой бездельницы.

«Что ж, лучше уж равнодушие, чем бесконечные придирки. В противном случае меня вечно учили бы хорошим манерам и заставляли вести себя „как подобает“. Тогда я и правда превратилась бы в ту самую злодейку, из-за которой была бы уничтожена наша семья…»

Я с облегчением выдохнула, найдя себе оправдание. Как автор я сочувствовала Айле. Но как узница этого тела лишь благодарила ее за жизнь затворницы, которой никто ничего не указывает.

«Ох… Вот оно, небесное блаженство».

Я объелась десертов, тающих во рту, и все оставшееся время валялась на кровати с книгой в руках. И даже каталась по покрывалу от радости.

Такой ленивый, праздный образ жизни! Да мне и за пятьдесят лет им не пресытиться.

– Ах да! Завтра же наконец приедет лимитированное издание Линте!

Линте.

Он был гениален. И даже мысль о том, что он существует в этом мире – в мире, который я когда-то придумала, – казалась чудом. Когда я впервые прочла его роман, то будто открыла новую вселенную.