Всадники Перна - Маккефри Энн - Страница 6

Голос его был полон крайнего презрения. Он присел на массивный стол, занимавший весь угол маленького помещения, с такой силой сжав широкий ремень на свободной рубахе, что толстая кожа сложилась пополам.

– Вы ведь не этого ждали, верно?

Лайтол говорил слишком много и слишком быстро. В устах другого, менее значительного человека его речь могла бы показаться оскорбительно грубой, но причиной его болтливости было непереносимое одиночество изгнанника из Вейра. Лайтол поспешно задавал вопросы и тут же сам на них отвечал, не касаясь чересчур щекотливых тем, таких, как ненасытная потребность в общении с себе подобными. И тем не менее он снабжал всадников в точности теми сведениями, в которых они нуждались.

– Но Фэксу нравятся женщины пышнотелые и покорные, – тараторил Лайтол. – Даже леди Гемму он сумел сломить. Все могло бы быть иначе, если бы он нуждался в поддержке ее семьи. Да, воистину иначе. А так – он заставляет ее постоянно рожать, надеясь, что рано или поздно это ее убьет. И так оно и будет. Обязательно будет. – Лайтол издал неприятный скрипучий смешок. – Когда Фэкс пришел к власти, каждый мужчина, у которого хватало ума, отправил своих дочерей прочь или изуродовал им лица. – Он помедлил, мрачнея от горьких воспоминаний, глаза его сузились от ненависти. – Я был глуп, решив, что меня защищает положение всадника.

Лайтол расправил плечи и повернулся к обоим слушателям. Лицо его исказилось от ярости, голос звучал тихо и напряженно.

– Убейте этого тирана, всадники, убейте ради безопасности Перна. Ради Вейра. Ради королевы. Он лишь тянет время. Он сеет смуту среди других лордов. Он… – Лайтол почти истерически рассмеялся. – Он воображает, будто сам ничем не хуже всадников драконов.

– Значит, в этом холде нет претенденток? – спросил Ф’лар достаточно резко, чтобы прервать странные рассуждения Лайтола.

Тот уставился на бронзового всадника.

– Разве я не говорил? Лучшие либо умерли в объятиях Фэкса, либо их отослали прочь. Те, что остались, – ничтожества. Слабоумные, невежественные, глупые, никакие. Точно как ваша Йора. Она…

И он захлопнул рот и покачал головой, потирая лицо, чтобы скрыть боль и отчаяние.

– А в других холдах?

Лайтол снова покачал головой, мрачно хмурясь:

– То же самое. Или умерли, или сбежали.

– Что насчет Руат-холда?

Лайтол перестал качать головой и пристально посмотрел на Ф’лара. Губы его изогнулись в хитрой усмешке, но смех прозвучал безрадостно.

– Надеешься в нынешние времена отыскать среди тех, кто прячется в Руат-холде, кого-нибудь вроде Торины или Мореты? Увы, бронзовый всадник, никого, в чьих жилах текла кровь Руата, больше нет в живых. Клинок Фэкса в тот день жаждал крови. Он знал, что истории арфистов о гостеприимстве, которое проявляли к всадникам лорды Руата, правдивы и что обитатели Руата не такие, как все. – Лайтол понизил голос до доверительного шепота. – Они были изгнанниками из Вейра, как и я.

Ф’лар с серьезным видом кивнул, не желая лишать его столь малого утешения.

– В долине Руата мало что осталось, совсем мало, – печально усмехнулся Лайтол. – Фэксу этот холд не приносит ничего, кроме лишних хлопот.

Эта мысль, похоже, слегка подняла Лайтолу настроение, судя по изменившемуся выражению лица.

– Теперь мы, Плоскогорье, а не Руат, делаем лучшие одежды на всем Перне. А наши кузнецы славятся оружием лучшей закалки. – Глаза его блеснули от гордости за принявшее его сообщество. – Новобранцы из Руата постоянно умирают от странных болезней или несчастных случаев. А женщины, которых прежде брал себе Фэкс… – Он неприятно рассмеялся. – Ходит слух, что он на несколько месяцев лишился мужской силы.

Внезапно в голову Ф’лару пришла странная мысль.

– Значит, никого истинной крови не осталось?

– Никого!

– И даже в поселениях нет семей с кровью Вейра?

Нахмурившись, Лайтол удивленно взглянул на Ф’лара, задумчиво потирая покрытую шрамами щеку.

– Были такие, – медленно проговорил он. – Были. Но сомневаюсь, что кто-то еще остался в живых. – Ненадолго задумавшись, он решительно покачал головой. – Они яростно сопротивлялись вторжению, хотя не имели никаких шансов. В холде Фэкс обезглавил всех женщин и детей, а тех, кто защищал Руат с оружием в руках, бросил в темницу и казнил.

Ф’лар пожал плечами. Вполне вероятно, он ошибся насчет Руата. Столь суровыми мерами Фэкс уничтожил не только сопротивление, но и лучших ремесленников, чем вполне объяснялось, почему мастера Плоскогорья стали считаться лучшими в своей профессии.

– Жаль, что у меня нет для тебя новостей получше, всадник, – пробормотал Лайтол.

– Ничего страшного, – заверил его Ф’лар, уже собираясь откинуть занавеску у входа.

Лайтол быстро шагнул к нему.

– Помни, что я говорил о тщеславии Фэкса, – настойчиво произнес он. – Пусть Р’гул, или кто там станет следующим главой Вейра, не спускает глаз с Плоскогорья.

– Фэкс знает, как ты к нему относишься?

Лицо Лайтола исказила неизбывная тоска. Нервно сглотнув, он бесстрастно ответил:

– Нравится это лорду Плоскогорья или нет, но мой цех защищает меня от преследования. Мне здесь мало что угрожает. Он слишком зависит от доходов, которые приносит наше производство. – Лайтол насмешливо фыркнул. – Я лучший ткач батальных сцен. Кстати, – прищурившись, добавил он, – драконов больше не изображают спутниками героев. Вы, конечно же, заметили, сколько повсюду зелени?

Ф’лар с отвращением поморщился:

– Мы заметили не только это. Но другие традиции Фэкс сохраняет…

Лайтол пренебрежительно махнул рукой.

– Только как военачальник. После того как он захватил Руат, его соседи вооружились, ибо он поступил вероломно. И позвольте мне также предупредить вас, – Лайтол ткнул пальцем в сторону холда, – что он открыто презирает все, что говорят о Нитях. Он насмехается над арфистами, считая древние баллады глупой чушью, и запретил им петь о драконах. Новое поколение растет, ничего не зная о долге, традициях и осторожности.

Ф’лар нисколько не удивился словам Лайтола на фоне прочих его откровений, хотя они обеспокоили его больше всего. Слишком многие не воспринимали всерьез устные предания об исторических событиях, считая их просто бессвязными бреднями арфистов. Но Алая Звезда уже мерцает в небе, близится время, когда они вновь принесут клятву верности в страхе за собственную жизнь.

– Ты выходил в последнее время наружу ранним утром? – со зловещей усмешкой спросил Ф’нор.

– Да, – сдавленным шепотом выдохнул Лайтол. – Да…

Из его горла вырвался стон, и он резко повернулся спиной к всадникам, вобрав голову в сгорбленные плечи.

– Уходите, – сквозь зубы проговорил он, а поскольку они промедлили, умоляюще повторил: – Уходите!

Ф’лар быстрым шагом вышел, Ф’нор – за ним. Бронзовый всадник поспешно пересек безмолвный, погруженный в полумрак зал и почти выбежал на ослепительный солнечный свет, остановившись лишь посреди площади – столь внезапно, что следовавший за ним по пятам Ф’нор едва на него не наткнулся.

– Мы проведем ровно столько же времени в других мастерских, – сдавленно произнес он, не глядя в глаза Ф’нору. К горлу подкатил комок, и он несколько раз судорожно сглотнул.

– Остаться без дракона… – с жалостью пробормотал Ф’нор. Встреча с Лайтолом разбередила ему душу, а он не привык к переживаниям. Ф’лар, похоже, был потрясен не меньше, заставив Ф’нора усомниться в том, что его сводный брат неспособен на проявление чувств.

– С тех пор, как случилось Первое Запечатление, по-иному быть не может. И ты это знаешь, – тряхнув головой, коротко сказал Ф’лар и зашагал в сторону мастерской, над которой висел символ кожевников.

Глава 3