Охотясь на злодея (ЛП) - Кент Рина - Страница 72

— Черт возьми, да. Так я чувствую себя живым.

Он морщится, сделав большой глоток комбучи, и я улыбаюсь, потому что он определенно не из тех, кто сдается. Ему явно не нравится, но он все равно продолжает ее пить.

— Кстати о сексе, поехали домой, чтобы я мог нагнуть тебя и хорошенько трахнуть. А потом я прокачусь на тебе и сделаю тебе так хорошо, что ты пошевелиться не сможешь, малыш.

По моему позвоночнику пробегает дрожь, и мне приходится на мгновение закрыть глаза, чтобы прогнать ее.

— Ты реально думаешь только членом?

— Когда ситуация позволяет – абсолютно, а сейчас как раз тот самый случай, — его рука, лежащая рядом с моей на сиденье мотоцикла, скользит ближе, и он сплетает свой мизинец с моим.

Это движение настолько неуверенное, что я тяжело сглатываю, потому что, каким бы беспечным он ни был, Юлиан полностью осознает все происходящее вокруг. Да, он думает, что есть вещи, которые могут сойти ему с рук, вероятно, потому что Сайрус прикрывает его, пока они в особняке, но он также понимает, что нас не должны поймать.

Мне следует убрать руку, но я не могу.

И не хочу.

Здесь все равно никого нет. Я просто постою с ним так минутку, и все.

— Нет, не можешь, — говорю я.

— Видишь? Теперь ты даже секс начал контролировать. Я потом выставлю тебе счет за оплату терапии, когда стресс окончательно сведет меня с ума, потому что ты лишил меня одной очень важной составляющей моей программы отдыха.

— Хватит ныть как ребенок.

— Думал, я твой малыш. Ты называл меня так, когда вытрахивал мне моз…

— Заткнись, Юлиан, — говорю я, стараясь звучать строго, а он просто дуется как младенец, поэтому я добавляю: — Это не самое подходящее место, чтобы меня возбуждать.

После этого он ухмыляется, совершенно забыв о том, что только что произошло. Хотел бы я обладать таким же чувством свободы.

— Ты вообще ходишь в университет? У тебя же загруженная программа, — спрашиваю я в попытке сменить тему.

— Хожу, иногда, — он пожимает плечами. — Мне, по правде говоря, плевать на учебу. Диплом я получу в любом случае.

— Тогда на что тебе не плевать?

— На то, чтобы стать как можно сильнее. Захватить власть в свои руки и защитить сестру.

Я киваю. У него всегда была одна и та же цель. Хотя четыре года назад он говорил еще и про свою мать. Я знаю, что его мама умерла от рака, но не буду задавать ему лишних вопросов, чтобы не сыпать соль на рану.

— Эй, Mishka?

— Да?

— Если бы ты не родился в Братве, чем бы ты занимался? Я бы стал тату-мастером или, скажем, боксером, — его глаза вспыхивают, освещенные медленно восходящим солнцем. — Может, даже пошел бы в армию, но этот вариант точно в конце списка, потому что я не люблю жесткую дисциплину.

— Ты стал бы ночным кошмаром любого командира.

— Точно! Я неудержим, — он смотрит на меня мгновение, затем снова устремляет взгляд в небо. — А ты?

Я крепче сжимаю бутылку, но ничего не говорю.

— Да ладно тебе, — он толкает меня локтем. — Говори. Я умею хранить секреты.

— Просто… я никогда об этом особо не думал. Моя судьба уже была решена, так что я, честно говоря, не рассматривал никаких других вариантов.

Губы Юлиана приоткрываются, но затем изгибаются в улыбке. Он всегда улыбается рядом со мной.

— Ты бы стал ботаником-профессором литературы, который постоянно носит очки и разбивает сердца своих студентов.

— С чего вдруг?

— Потому что ты влюблен в местного тату-мастер, дурачок. В результате сердца всех твоих студентов, которые втайне в тебя влюблены, будут разбиты.

Мои губы дергаются в улыбке.

— И как же я познакомился с этим тату-мастером?

— Ты пошел в поход за вдохновением и упал, а он тебя спас, и вы вроде как ладите с той ночи. Он был твоим первым парнем.

— М-м, а я был его первым?

— Не, он тот еще ловелас. Но теперь стал чем-то типа исправившегося бабника, и теперь ему очень нравишься только ты. Я имею в виду профессора.

Я смеюсь.

Это выдуманный сценарий, но какая-то часть меня хочет, чтобы он был реален. Быть… никем. Как бы мы могли держаться за руки, даже когда вокруг люди. Не волноваться каждый раз, когда я слышу звуки шин на трассе, в страхе, что кто-то нас заметит.

Я вздыхаю, глядя на оранжевые и пурпурные оттенки, озаряющие небо.

— Готов поспорить, они бы вот так вместе встречали рассвет. Я про тату-мастера и профессора.

— Сто процентов, — он делает паузу. — Любишь рассветы?

— М-м. Мне всегда нравилось на них смотреть. Обычно в это время дня я бегаю, плаваю или тренируюсь.

— А мне нравятся закаты.

— Почему?

— Потому что после них наступает ночь, — он сжимает мой палец. — Я люблю ночь. В ней я могу быть самим собой.

В груди щемит, слова ускользают, не успев усвоиться, поэтому вместо этого я сплетаю свои пальцы с его. Его рука теплая, уверенная и слишком идеально подходит моей, Почему я раньше не держал его за руку?

— Но этот рассвет просто потрясающий, — он ухмыляется. — Клянусь, на случайных заправках самые лучшие закаты и рассветы. Разве не красиво?

— Ага, — говорю я, глядя на его лицо, светящееся в лучах раннего утреннего солнца.

Он такой великолепный, что у меня болит в груди.

И я действительно не хочу сегодня его оставлять.

Я могу в следующем семестре перевестись в его университет, но что потом? Это лишь этап, который в конце концов подойдет к концу.

Только этот конец наступит не сегодня, так что самое время побыть немного эгоистом. Я буду наслаждаться этим прекрасным кошмаром, пока смогу.

— Юлиан?

— Да?

— Потеря чего причинила бы тебе самую сильную боль?

— Хаос, так что не вздумай ее сжечь.

Я пристально смотрю на него, и он смеется, но затем его смех затихает.

— Ладно, шутки в сторону. Аля. Несколько лет назад я уже не смог ее защитить, так что если с ней снова что-то случиться, меня это полностью уничтожит.

— Когда мы были в Колумбии, ты сказал, что она стала инвалидом из-за тебя.

Он поджимает губы, явно не желая об этом говорить, но я поглаживаю его руку большим пальцем, выражая так свою поддержку.

Наконец, он вздыхает.

— Это… мама просила меня присматривать за ней, а я… ну, сбежал из дома.

— Сбежал?

— Не навсегда, всего на день. Маме в это же время стало хуже, и она умерла, а меня не было рядом, — его голос срывается на последних словах, и я продолжаю поглаживать его руку, слегка сжимая. — Аля была рядом с ней до самого конца. Она была в отчаянии и нуждалась во мне, поэтому попросила шофера отвезти ее, но по пути они попали в аварию, и, ну…

— Ты не виноват, что она попала в аварию.

— Виноват. Этого бы не случилось, будь я с ней.

— Она могла попасть в аварию по дороге в школу или куда-нибудь еще. Невозможно предсказать несчастные случаи.

Он молчит, но его плечи напряжены. Я хочу обнять его, предложить свою поддержку или просто подставить плечо.

Но прежде чем успеваю это сделать, подъезжает чужая машина.

— Нам пора, — он высвобождает свою руку из моей и поворачивается к мотоциклу, его ухмылка исчезает, свет меркнет в его глазах. Этот разговор явно испортил ему настроение, отравил его.

Но я знаю, как заставить его почувствовать себя лучше.

Секс. Много безжалостного, всепоглощающего секса.

Мы будем трахаться до той самой минуты, пока мне не придется уходить.

И я продолжу убеждать себя, что это просто физическая связь, даже если правда – ответ, который уничтожит меня быстрее, чем что-либо – это потерять Юлиана Димитриева.

Я знаю это, потому что испытал крупицу этой боли четыре года назад. И если это повторится сейчас, я не думаю, что выживу.

Глава 29