Античный Чароплет. Том 5 (СИ) - "Аллесий" - Страница 5

Перед вызовом марида я долго медитировал, собирая ману, просто отдыхая. Аж десяток джиннов меня утомил. Да и их нужно ведь еще было распихивать по сосудам: ошейников на всех не хватало. Благо в том состоянии, до которого мы их довели, разбирать кутрубов и гулей — целых три попалось — не составляло труда.

Оставался будущий прораб этой волшебной стройбригады.

— Сковать марида просто так не получится. Он обратится невесомым порывом ветра быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

— Предложи что-нибудь, — я пожал плечами. — Не ты ли изначально о них заговорил?

— Это твое заклинание, маг. Оно интересно. Оно — погибель для джиннов. Их суть — волшебство. Они им дышат, живут, творят. Ты же своими чарами дестабилизируешь любые потоки эфира. Для джинна это все равно, что каждая частичка тела обрела бы самосознание. Кутрубы слишком плотные, слишком… земные. Но не мариды.

— Есть газообразная форма этих чар.

— Тогда проблемы у нас нет. Главное, чтобы марид не успел ничего сообразить.

— Я не убью его?

— Нет, их так просто не убить, — Йессор’Ро’Сотх покачал своим белесым черепом, — но ты его парализуешь, не позволишь двигаться, творить волшебство, дышать волшебством, может быть, даже и думать он не сможет. В таком виде его легко запечатать.

— Если я не успею?

— Тогда тебе придется разбираться с маридом, который вряд ли пожелает уходить.

— Ясно. Начнем…

Надо отметить, совет демона оказался верным. Стоило только появиться похожему на что-то многоглазое вроде двух сросшихся голов с восемью длинными языками существу, как оно тут же попало в Облако Отчаяния и начало с ним «смешиваться», обращаясь в клубящееся, силящееся собраться воедино облачко-марево. Визги и крики быстро стихли.

— Он точно сможет построить мне дворец? — я с сомнением посмотрел на клубящийся туман, части которого пытались время от времени во что-то оформиться и «вплыть» друг в друга. Безуспешно, впрочем. — Хотя аура вроде бы довольно мощная…

И действительно: марид был не из сильнейших. Но, сравнивая его с человеком… Ну, он примерно как я, судя по плотности свечения. Должен уметь творить волшебство и что-то полезное делать.

— Думаю, сможет. Итак, маг, что дальше? — Эг-Мумия поднял последний, двенадцатый кувшин, начав водить над ним худосочной мясистой рукой. Туман медленно втягивался в горлышко.

— У меня двенадцать джиннов. Нужно их подчинить, я думаю.

— В Шумере есть Ритуал Полного Подчинения. Но он сложен и долог.

— Достаточно и Рабского Слова. Я не собираюсь выпускать их из сосудов. Так что сойдет и так. Они построят мне дворец. Кувшины я заложу в фундамент. И весь его сделаю одним единым артефактом. Там уже и полноценное подчинение сотворю.

— Да будет так.

Мы работали несколько часов, до полуночи. Солнце успело зайти за горизонт, наступила тьма, принесшая тот непередаваемый аромат Шумерской Ночи, который был мне знаком еще с детства. Из ностальгии, а не из голода я достал лепешку с медом из инвентаря, начав её пожевывать. Мы завершили процесс. Оставалось главное.

— Явись ко мне, Захар’аль-Каир. Явись ко мне, Ибрамаш-Тарик. Явись ко мне, Малхазар бин Сууд. Явись ко мне, Хадрук аль-Фасад. Явись ко мне, Танзир ибн Джалал. Явись ко мне, Шуггаир аль-Джафир. Явись ко мне, Фаазит аль-Рахль. Явись ко мне, Наалия бинт Сайах. Явись ко мне, Забина аль-Камар. Явись ко мне, Гажанир ибн Хаттаб! Явись ко мне, о Аш’кар Далмухаззир!

Одиннадцать плененных джиннов собирались из тумана, тянущегося от горловин кувшинов. Двенадцать порабощенных существ, если считать Эг-Мумию, хотя он, скорее, партнер или наймит, а не раб. Взгляды многих из них были далеки от рабских, но они все равно предстали предо мной в свете нескольких костров. У меня была сила подчинить их. И я её использовал. Джинны не демоны. Но отблески теней от огня гуляли на их лицах, делая похожими далеко не на мирных созданий. Наверное, кто-то более робкого десятка дрогнул бы перед этой небольшой толпой. И пусть они все предстали предо мной в человеческом облике, я не обманывался: ничего человеческого в них не было.

— На востоке в сотне миль отсюда есть каменные копи, там добывают прекрасный гранит, но люди не поднимаются за ним высоко: слишком тяжелый труд. Вы сильны и неутомимы. Принесите его. Придайте форму. Ты, — я протянул мариду кипу бумаг. — Бери. Это мой дворец. И вам его нужно возвести. Не твори материал, лишь добывай его. Камень, песок, глина. Вы у воды, на дне полно всего, что вы не сумеете найти в горах. Есть людей я запрещаю. Теперь ты у них главный, Аш’кар Далмухаззир. Построй мне здесь дворец. Сроку вам — до утра. Летите!

— Думаю, я могу идти? — Йессор’Ро’Сотх развел руками. — Или ты и меня заставишь строить тебе стены и комнаты?

— О нет. Не заставлю. Но ты мне еще потребуешься. Ты обещал мне далеко не один день. Так отрабатывай до конца.

— Вечно смертные жадны до душ и нашего труда. Впрочем, таков путь, — философски заключил он, сделав вид, что ожидал от меня какого-то более милосердного к его страданиям ответа.

Глава 2

— Вся Гуаба пожалеет, если ты и дальше будешь упорствовать в своей косности и глупости, эн, — успели только они услышать, как застывшая ледяная кромка пошла трещинами и лопнула, осыпав вскрикнувших присутствующих мелким тающим крошевом.

Крупная фигура Машды, эна Гуабы, не шелохнулась, но даже он дрогнул в лице от неожиданности. А затем его лик начал наливаться темно-вишневым. Это был явный признак того, что мужчина, чье слово формально было самой что ни на есть верховной волей для любого в окрестностях, сильно злится.

— Он что, знал, что мы смотрим⁈ — эн резко повернулся к стоящему рядом мастеру Миш’Эрру.

— Разумеется, — тот пожал плечами. — Это магистр Гильдии, а не гадалка из подворотни. Я вообще удивлен, что Тиглат из Вавилона позволил нам смотреть так долго и увидеть столь много, — они начали наблюдать, когда Тиглат призывал предпоследнего из джиннов — своего последнего раба-кутруба, Гажанир ибн Хаттаба. Затем он отдыхал. А потом призвал марида. Наблюдавший за всем магистр Джулебар лишь цокнул тогда языком, узрев, с какой легкостью его коллега покорил обычно могучих и непослушных джиннов.

— И когда они… эти демоны, построят ему его дворец?

— Они не демоны, — Джулебар сделал важную ремарку. — Там только один демон — эта Эг-Мумия. Тот, что без кожи, — пояснил он эну. — Остальные — это джинны из Кафа.

— Когда⁈

— К утру, уверен, он уже будет стоять. И это очень значимая демонстрация силы. Ты, эн, вряд ли сможешь сделать что-то с судачащими о явленном за одну ночь чуде жителями твоего города.

— Вы, маги…

— Я не стану сражаться со своим товарищем по Гильдии. И на дуэль его вызывать мне не за что, — Джулебар пожал плечами, заодно подумав, что еще неизвестно, кто в этой дуэли победит.

Он сильный маг, магистр-погодник. Его словом появляются и утихают шторма, по его воле над полями всего юга Шумера то там, то тут возникают дождевые тучи. Он никогда не откупался от илькума: любящий путешествовать, Джулебар получал искреннее удовольствие от коротких поездок то в одну, то в другую часть Шумера, где по просьбе Императора, переданной через его Верховного мага, он творил свое любимое искусство. Тиглат — темная лошадка, пролезшая в круг магистров, как многие думали, не до конца заслуженно. Слишком быстро все случилось, слишком плохо его знали. Слишком много на совете, где его магистром сделали, было закрытого и тайного. Сам Джулебар там не присутствовал по очень простой причине: он стал магистром чуть меньше года назад. Следующим за Тиглатом из Вавилона. Только вот то, что только что показывало Ледяное Око, то, что Джулебар знал об этом маге, выходило за простые пересуды и сплетни. Ему служил Эг-Мумия. Однако, конечно, неизвестна суть договора. Сам магистр-погодник был далек от дел с демонами Лэнга, пусть немного и разбирался в силу особенностей ремесла своего учителя — воспоминания о старике даже спустя пять десятков лет отдавали болью ударов колокола в живот. Однако понимание, что Эг-Мумии стоят на самой вершине иерархии Темного Мира, уступая только величайшим из демонического рода и собственным же правителям — архидемонам и Темным божествам — у Джулебара было.