Помощница антиквара (СИ) - Санд Амари - Страница 21

— Дядя, это займет пять минут, — я скорчила умоляющую рожицу и сложила руки в молитвенном жесте.

— Знаем мы ваши вопросы, — Туров сердито фыркнул и пошел дальше. — Гляди у меня, Сашка, чтобы через пять минут была на месте! Негоже девице без присмотра с кавалерами шушукаться.

Я молча кивнула, понимая, что сопротивление бесполезно и только привлечет лишнее внимание. Ермаков жестом пригласил меня отойти вглубь небольшого скверика, где пыльные кусты сирени создавали хоть какую-то видимость уединения.

Глава 12

Как только мы оказались вне зоны видимости Турова, его «влюбленная» маска мгновенно осыпалась, обнажив расчетливую суть офицера Тайной канцелярии.

— Вы играете с огнем, Савельева, — процедил он голосом, в котором звенела сталь. — Я видел вас в банке с Клеймором. Вы взяли у него деньги? Вы понимаете, что это золото оплачено чужой кровью и жизнями?

Я выпрямила спину, чувствуя, как внутри закипает праведное негодование. Он попрекал меня теми крохами, которые я выгрызла у судьбы зубами, рискуя собственной жизнью и здоровьем, пока канцелярия использовала меня как червяка на крючке.

— А что вы предлагаете? Я выполняла роль приманки и сделала это безупречно, — посмотрела Ермакову в глаза. — Клеймор верит в то, что всех можно купить. Было бы крайне подозрительно, если бы нищая сиротка отказалась от вознаграждения.

Дознаватель прищурился, его рука непроизвольно коснулась того места на запястье, где под манжетом скрывалась магическая татуировка верности короне.

— Ваши аппетиты растут быстрее, чем ваши заслуги, — процедил он.

— Послушайте, Константин Андреевич, — я перешла на более деловой тон. — Давайте будем реалистами. Сколько человек в вашей великой империи знают мертвые языки настолько хорошо, чтобы не просто читать, а понимать нюансы древних трактатов? А сколько из них — эхомаги, готовые сотрудничать с канцелярией после того, как их объявили государственными преступниками?

Ермаков молчал, и в этой тишине я чувствовала свое превосходство. Он знал, что я права, но гордость мешала это признать.

— Послушайте, я могу и хочу зарабатывать на хлеб честным трудом. Но, скажите, как бедной сироте оплатить обучение в академии и получить диплом? Вы меня обеспечите? — скептически хмыкнула. — О, да! Уверена, что после этого Тайная канцелярия втройне спросит за каждый медяк.

Старший дознаватель тяжело вздохнул, его плечи на мгновение поникли, выдавая усталость человека, несущего на себе бремя государственной безопасности.

— Укрывательство сведений о преступнике уголовно наказуемо, — напомнил он. — Вы отдали Клеймору свиток без нашего одобрения. Мне нужны подробности встречи.

— Я не собираюсь ничего скрывать, — нервно всплеснула руками. — Текст, который получил Клеймор, касался ритуалов магии крови. Но важнее то, что я увидела, когда коснулась его руки. У него есть покровитель, обладающий огромной властью и силой.

— Опишите его, как можно подробнее, — Ермаков мгновенно подобрался. Даже взгляд сделался более острым и пронзительным, как у ястреба, почуявшего добычу.

— Лицо этого человека скрывало золотистое сияние, — я прикрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти ускользающий образ. — Клеймор боится его и ненавидит одновременно. Этот человек гораздо выше его по положению. Именно он стоит за поисками древних знаний. Но при этом Клеймор ведет двойную игру и грезит о том, что ему удастся поработить покровителя. Магия крови нужна ему, чтобы усилиться.

— Покровитель, — прошептал Ермаков задумчиво. — Если Клеймор — всего лишь пешка, значит, заговор гораздо глубже, чем мы предполагали. Александра, вы должны узнать, кто это. Его имя, титул, любую зацепку.

— Это опасно, — заметила я. — Клеймор подозрителен. Если он поймет, что я лезу не в свое дело…

— В ваших же интересах раскрыть его личность, — Константин заметил случайного прохожего и, подхватив мою ладонь, приложился к ней губами, продолжая играть роль страстного поклонника. — Подумайте вот о чем: этот таинственный покровитель вполне мог быть тем, кто подставил вас. Кто-то должен был знать о подвеске, которую надела Александра Витте. Кто-то подбросил ей записку.

— Вы думаете, что покровитель Клеймора и тот, кто подставил Александру, один и тот же человек?

— Я в этом почти уверен, — кивнул дознаватель. — Найдите его, и вы очистите свое имя. А теперь идите. Ваш дядя скоро начнет метать громы и молнии. И будьте осторожны. Клеймор гораздо опаснее, чем вы думаете.

Я поспешила прочь из сквера, чувствуя, как за спиной захлопывается еще одна ловушка.

Лавка встретила меня привычным запахом пыли и старого дерева. Туров стоял у прилавка, скрестив руки на груди, и дожидался меня. На его бледном лице лихорадочным огнем горели глаза. На прилавке стояла та самая фарфоровая пастушка, которую я восстановила вчера вечером.

— Вернулась, наконец, — буркнул он, не сводя взгляда с фигурки. — Подойди сюда, племянница. Посмотри мне в глаза и скажи правду.

Я приблизилась, чувствуя, как внутри все сжимается от нехорошего предчувствия. Статуэтка выглядела слишком идеально для предмета, который вчера был грудой осколков.

— О чем вы, дядя? — изобразила искреннее недоумение.

— Не прикидывайся! — Туров схватил статуэтку и поднес ее к моему лицу. — Я десять лет занимаюсь антиквариатом и превосходно знаю, как выглядит склейка. Мне известно, как ложится лучший в империи клей, какие следы оставляет самая тонкая кисть. А здесь нет ничего!

— Может, она не пострадала так сильно? — предположила я дрогнувшим голосом, мысленно ругая себя за неосторожность.

— Врешь! — прошипел старик. — Я сам видел черепки. Ты восстановила ее целиком. Структура материала изменена, края сошлись так, будто их никогда и не разделяли. Такое под силу только сильному магу, владеющему витрамагией или чем-то покрепче.

Я молчала, не зная, что ответить. Любое оправдание сейчас звучало бы как признание вины.

— Как ты это сделала? — Туров поставил фигурку обратно на прилавок, и его голос внезапно стал тихим, почти просящим. — Я не дурак, Александра. Я видел, как ты читаешь свитки, как на равных держишься с Клеймором. Такая смелость не каждому мужчине под силу. А манеры? Такое поведение позволяют себя только аристократы. Привычка смотреть в глаза собеседнику впитывается с молоком матери. Провинциалки так себя не ведут.

— Я просто… Меня вырастил отец. Я часто присутствовала на деловых встречах и прочих разговорах. Мне прекрасно известно, как вести переговоры и общаться с мужчинами. Отец учил не давать никому спуску. А с этой пастушкой я ничего не делала, — уперлась на своем.

Старик горько усмехнулся и покачал головой. В его взгляде больше не таилось злости. Он светился глубокой, застарелой печалью человека, который слишком долго хранил чужие секреты. Он провел узловатым пальцем по фарфоровой ручке пастушки, и я увидела, как дрогнула его рука.

— Не делала, значит? — повторил он, глядя куда-то сквозь меня. — Ты редкая птица, Александра. И очень опасная. Не только для себя, но и для всех, кто рядом. Клеймор не просто так за тобой охотится.

— О чем вы говорите, дядя? — я насторожилась, чувствуя, что Туров знает гораздо больше, чем хочет показать.

— О том, что в этой лавке не место таким талантам, — он резко выпрямился, и в его осанке проступило нечто величественное, совершенно не вяжущееся с образом старого хрыча. — Но раз уж ты живешь здесь, придется тебе учиться скрывать свои следы лучше. Иначе следующее «чудо» станет для нас последним.

Я смотрела на него, ошеломленная этим внезапным превращением. Туров будто видел меня насквозь.

— Иди работай, — буркнул он, возвращаясь к привычной ворчливой манере. — завалы из черепков сами себя не разберут.

— Иду, — копируя ворчливую манеру дяди, ответила я, — переоденусь только.

Документы из банка и положила на дно сундука, переоделась в старое платье с передником и отправилась в зал, где меня дожидались предметы искусства, превращенные в черепки.