Помощница антиквара (СИ) - Санд Амари - Страница 5

Все бы ничего — я с пониманием относилась к отсутствию привычных удобств, но каждое прикосновение к новому предмету или человеку вызывало неконтролируемый приступ видений.

Они измотали меня до предела. Вместо отдыха и ощущения сытости я получила очередное истощение. Хорошо хоть дознаватель явился после полудня, когда я успела немного поспать и набраться сил.

— Доброго дня, Константин Андреевич, — приветствовала его уверенным голосом. — Я как раз хотела с вами поговорить.

Ермаков замер, удивленно вскинув брови. Похоже, настолько не ожидал, что я пойду на контакт, что даже забыл поздороваться.

Выглядел он уставшим, будто провел бессонную ночь. Тем не менее мужчина быстро взял себя в руки и присел на деревянный табурет.

— Прошу вас, не перебивайте, чтобы вы не услышали. Моя история покажется вам невероятной, но я клянусь, что каждое слово будет правдой. Я бы и сама себе не поверила, если бы такое рассказал кто‑то другой. Но иного выхода, как открыться вам, у меня нет. Так что прошу, не перебивайте и дайте договорить до конца.

Дознаватель посмотрел на меня долгим пытливым взглядом, как будто пытался понять, какую игру я затеяла.

— Хорошо, — кивнул мужчина, скрестив руки на груди. — Я вас внимательно слушаю.

— Меня зовут Саша Савельева, и я родилась в мире под названием Земля в тысяча девятьсот девяносто шестом году…

Я рассказывала о родном мире без магии, о том, где училась и работала, о своей профессии и о предательстве, которое привело меня к гибели. Красок я не жалела, описывая гибель в пожаре и свое пробуждение в чужом теле.

Мое непонимание того, что случилось, шок от осознания, где оказалась, и того факта, что моя жизнь теперь неотрывно связана с судьбой Александры Витте, переполняли меня.

— Еще вы должны знать причину, по которой мне доступны знания о некоторых вещах, с какими я прежде не сталкивалась. Всякий раз, когда касаюсь нового предмета, то вижу последние события, так или иначе с ним связанные. Ваш жетон подсказал мне настоящее имя и показал обстоятельства, при которых вы его получили. Когда вы меня чуть не задушили, я увидела, как вы допрашивали бедную девушку и требовали, чтобы она назвала имена заговорщиков.

Выпалив правду скороговоркой, я перевела дух, а затем продолжила:

— Так вот чего я хотела добиться, поговорив с вами откровенно: вы и сами прекрасно понимаете, что Александру подставили. Но эта девушка — единственная, кто могла вольно или невольно вывести вас на заговорщиков. И я готова в этом помочь. Прежде всего потому, что желаю обелить честное имя Александры и наказать тех, кто причастен к ее гибели. Вы можете мне не верить и сомневаться в каждом слове, но вы ведь чувствуете, что я говорю правду. Если бы не я, у вас на руках сейчас был бы труп обвиняемой. Подумайте об этом! В вашем окружении есть предатель, и этот человек хотел заставить единственного свидетеля замолчать навсегда.

Ермаков долго молчал, буравя меня тяжелым взглядом. Я чувствовала, как у него в голове крутятся шестеренки, сопоставляя и подвергая сомнению каждое мое слово.

Похоже, в мире магии с переселением душ еще не сталкивались. Или же другие попаданцы помалкивали об этом, справедливо опасаясь гонений. Во всяком случае на лице дознавателя отражался явный скепсис, который боролся с жаждой добиться справедливости, найти и наказать преступников.

— Я могу доказать, что говорю правду, — протянула мужчине раскрытую ладонь. — Проверьте меня. Дайте любой предмет, и я расскажу его историю. Быть может, сохранилось что‑то, что было на Александре в момент покушения? Я могу прочитать, кто и как пытался ее убить. А вы проверите, правду говорю или нет.

— Я должен подумать над тем, что вы рассказали, — отмер, наконец, Ермаков. — Вы сами признали, насколько необычно звучит ваш рассказ. В другой ситуации я бы сначала посмеялся над оригинальной шуткой. Однако я склонен думать, что вы говорите правду. Насчет проверки не сомневайтесь — будет. И не одна. Полагаю, вам неизвестно, насколько редок и ценен дар эхомага. На всю империю наберется не больше сотни таких специалистов. Более того, ни один из них не способен считывать прошлое человека, что делает ваш дар уникальным. Я вынужден доложить наверх о ваших неожиданно раскрывшихся способностях и о тех откровениях, что вы мне поведали. Дальнейшая ваша судьба от меня уже не зависит.

— Надеюсь, вы отметите тот факт, что я сама пошла на сотрудничество, — заметила я, досадливо закусив губу.

Откуда ж мне было знать, что эхомагия — такая редкость? Как бы теперь господа из Тайной канцелярии не посадили меня под замок и не стали эксплуатировать до конца жизни мой редкий дар.

Глава 4

Сразу после ухода дознавателя мне принесли перчатки из тонкой кожи, которые следовало носить, не снимая, и простенькое платье из грубой ткани. А обед явно отличался от тюремной пищи, слишком уж сытными и аппетитными выглядели домашние щи с кусочками мяса, мятая картошка с разносолами и компот.

Санитарка, что приходила утром, уже не смотрела зверем и вела себя более предупредительно. Бехтерев дважды заглядывал, подпитывая мой истощенный организм.

Подобные перемены внушали оптимизм, что теперь я не просто преступница, а носитель ценного дара, с которым приходилось считаться.

Ближе к вечеру в медицинский блок пожаловал господин дознаватель в компании бледного худощавого незнакомца. Его мне не представили, я лишь мельком заметила новое лицо, оставшееся за ширмой.

— Вот! — Ермаков выложил на стол предметы, которые принес в холщевом мешке. — Здесь письмо, найденное в комнате Александры Витте, ее бальное платье и кружка, в которой обнаружены остатки яда. Прошу!

Я сняла перчатку и осторожно протянула руку к письму. Стоило пальцам коснуться шероховатой поверхности листа, как на меня обрушился вихрь эмоций и чужих мыслей.

Кто-то подошел к лакированному секретеру, предварительно убедившись, что рядом нет посторонних. Откинув крышку, незнакомец уверенно открыл верхний ящик и взял ключ, которым отпер шкатулку. Затем выудил из-за пазухи конверт, запечатанный сургучной печатью, и засунул в стопку других писем. После запер шкатулку, вернул ключ на место и с облегчением выдохнул. Все оказалось проще, чем он думал. Мельком взглянув на себя в зеркало, он поправил прическу и с невозмутимым видом отправился дальше по своим делам.

Своим последним действием незнакомец выдал себя, позволив мне рассмотреть его внешность. Вернув письмо на стол, я приступила к рассказу:

— Письмо подложил высокий, худощавый мужчина с бегающим глазами. Он долго выжидал момента, пока рядом никого не окажется, чтобы подложить письмо в шкатулку. Волосы у него темные, носит бакенбарды. Одет в темно-зеленый камзол с золочеными позументами, на руках — белые перчатки. На манжетах — пятна рыбного соуса, — добавила я, прислушавшись к ощущениям. Вместе с внешностью уловила и отголоски эмоций. — Он был напуган. Действовал не по собственной инициативе, а, скорее, под давлением человека, которого сильно боялся.

— Можешь увидеть, кого он боялся? — подался вперед Ермаков, не скрывая интереса.

— Попробую, — я вымученно улыбнулась, ощущая слабость, и снова взяла письмо в руки, поглаживая конверт и сложенную вчетверо бумагу внутри.

Провалившись в чужие воспоминания, я осознала, что нахожусь в богато обставленной комнате с книжными шкафами и массивным письменным столом. Я не рассмотрела человека, отдающего приказ, так как низко опустила голову, опасаясь даже дышать в его присутствии. Зато прекрасно изучила ковер под ногами.

— Будь осторожен. Никто не должен тебя увидеть. Сделай все как можно быстрее, и тогда никто из твоих близких не пострадает.

— Как прикажете, господин, — пробормотал лакей, низко кланяясь и пятясь к выходу.

Единственное, что он увидел, — это до блеска начищенные туфли, которые стоили как его годовое жалованье.

— Тот, кто подложил письмо, всего лишь исполнитель. Похоже, что его шантажировали, — я пересказала подробности того, что рассмотрела в видении, уделяя внимание деталям и даже рисунку на ковре. — Он очень боялся того господина, а потому исполнил все в точности, как приказали.