Поцелуй Скарлетт (ЛП) - Лоу Хейди - Страница 22

Как и предупреждала Скарлетт, новая подруга её матери из Австралии стала постоянной участницей нашего трио, превратив нас в квартет. Во время ужина, когда мы все собрались, она была за нашим столом — одинокая путешественница, которая присоединилась к первой попавшейся компании. Обычно подобные вещи меня не беспокоили, но эта женщина не закрывала рта. Она тараторила и тараторила без умолку:

— Вы заказывали лобстера? Помню, впервые попробовала лобстера...

— Какое милое платье. Видела бы ты платья, которые я носила, когда была в твоём возрасте...

— Вы сказали, что впервые в Великобритании? Ну, я в первый раз приехала в конце 70-х...

И так далее, и тому подобное. Хотя нас трудно было назвать старыми подругами, мы со Скарлетт обменялись несколькими взглядами, пока слушали её болтовню. Фиона, напротив, по какой-то неизвестной причине была заворожена ею и ловила каждое слово.

После ужина, который был божественным на вкус, и я насытилась до отвала, мы все удалились в бальный зал, где играла живая музыка. После бокала красного вина я была готова удалиться на покой.

— Думаю, мне пора ложиться спать, — сказала я остальным.

— Увидимся утром, — сказала Фиона. — Сладких снов.

Когда я уже собиралась уходить, Скарлетт тоже встала:

— Наверное, я тоже лягу пораньше. Спокойной ночи, мама и Одри.

Мы вышли вместе, не обменявшись ни словом даже в лифте. Такова была наша повседневная тактика: игнорировать друг друга, если только нет крайней необходимости поговорить.

Оказавшись в номере, я полностью ожидала, что мы разойдёмся по своим кроватям и переждём до утра.

Скарлетт сидела на краю своей кровати и смотрела, как я раскладываю плюшевый диван кремовой кожи. В конце концов, когда мне надоело, что она молча смотрит на меня, я спросила:

— В чём дело?

Такова была Скарлетт: никогда не знаешь, о чём она думает. Она всегда сохраняла такое же серьёзное выражение лица — ну, в основном. Однако сегодня вечером что-то изменилось.

Она сунула руки между ног, посмотрела вниз, затем тихо сказала:

— Думаю, я должна перед тобой извиниться.

— Извиниться? За что? — нахмурилась я.

— Возможно, я была немного... резка по отношению к тебе прошлой ночью.

— Ни хрена себе! — я невесело рассмеялась, продолжая застилать постельное бельё. — Но ты ведь такая всегда, верно? Для меня это больше не секрет.

Поздно, Скарлетт. Для меня ты навсегда останешься злой ведьмой.

— Дженна, — она откашлялась, — почему ты так обозлилась на меня той ночью?

Я уставился на неё, не веря своим ушам.

— Ты что, издеваешься? — я отбросила простыню и накинулась на неё. — Поясни: ты имеешь в виду до или после того, как ты трахнула меня, как уличную проститутку?

— Прости, что с тобой всё так вышло...

— Доброе слово — и кошке приятно.

Я говорила на повышенных тонах. На этот раз я почувствовала, что у меня есть какое-то преимущество. Но кто эта новая, раскаивающаяся Скарлетт, и куда делась вспыльчивая, непреклонная женщина, какую я знала?

— Хорошо, отвечу на твой вопрос. Хочешь знать причину, почему я была так зла? — я сглотнула, готовясь поделиться своим самым глубоким, мрачным секретом. В любом случае, какое это имело значение сейчас? Та ночь уже не повторится, а Скарлетт никогда не сможет искупить свою вину. — Потому что мне не понравилось, чтобы ты была настолько безразличной... настолько бесчувственной. Вот почему. Теперь твоя очередь: за что ты сейчас передо мной извиняешься?

Она отвела взгляд, и внезапно головоломка сложилась.

— Мне тоже не хотелось, чтобы с тобой всё так вышло. Я просто... Я не знала, что ещё делать. Мне не хотелось чувствовать себя так, как раньше.

Слёзы наполнили её глаза, повисли на ресницах, угрожая упасть.

— Я рада, что ты сейчас плачешь, — сказала я, совсем не радуясь. Несмотря на то, что произошло, моё сердце дрогнуло при виде её слёз. — Потому что именно так выглядела и я, когда выбегала из твоих апартаментов той ночью.

— Прости меня, — снова сказала она.

— Мне плевать.

— Ты не примешь мои извинения? — казалось, это её шокировало.

— А зачем?

— Потому что... потому что они искренние. Потому что я говорю серьёзно.

Она встала и мы оказались лицом к лицу — как будто она хотела, чтобы я увидела искренность в её глазах. Я это видела, но это ничего не меняло.

— Знаешь, что я думаю? Думаю, ты тоже это чувствуешь. Вот здесь, — я прижала ладонь к её груди, над сердцем. Но вместо того, чтобы немедленно убрать руку, я оставила её там, наполовину обхватив ей грудь. — И вся эта демонстрация раскаяния, твоя внезапная потребность извиниться — так ты просишь меня, чтобы я снова развернулась к тебе лицом. Верно? Ты хочешь снова прижать меня щекой к стене, а сама будешь трахать меня сзади, не глядя мне в глаза, потому что иначе в тебе засядет комплекс вины.

— Я не хочу снова тебя трахать... — она помотала головой, выдержав мой взгляд. — Я хочу заняться с тобой любовью так, как нужно было ещё в первую ночь.

Я открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла произнести ни слова. Проводя такое различие между этими двумя действиями, она непреднамеренно обнажила передо мной свои чувства. Ей хотелось не просто грубого, одноразового секса, а любови.

Мне хотелось никогда больше не вспоминать об этой женщине и не давать ей другого шанса. Но это изменило всё. Не так ли? Я не могла не поверить ей.

Она поцеловала меня первой, и я быстро отстранилась, поражённая. Однако ненадолго. Пробуя на вкус её поцелуй, столь же сладкий, как и в первый раз, мне захотелось большего — во всём, что она могла предложить.

Я практически сорвала с неё одежду. Она проделала то же самое со мной и взяла инициативу в свои руки, толкнув на кровать и забравшись на меня сверху.

Её тело казалось новым и возбуждающим, хотя у меня были те же части тела. Она позволила мне водить руками по своему телу, чтобы лучше познакомиться с его рельефом. Я не сразу заметила, что я дрожу. Обнажённая по пояс, с сидящей на мне красивой женщиной, чьи глаза обещали перевернуть мой мир, я имела полное право находить всё это пугающим.

Она поцеловала меня медленно — страстнее, чем когда-либо в моей жизни, и этот поцелуй успокоил мне нервы.

Её первой остановкой при спуске по моему телу были мои груди, которые она жадно обхватывала губами, одну за другой. Обеим уделялось одинаковое внимание, и к тому времени, когда она отпустила их и двинулась дальше, соски болели и покраснели, но небольшой дискомфорт в обмен на массу удовольствия был хорошим компромиссом.

Каждый поцелуй, который она оставляла на пути вниз, наполнял меня трепетом. Она смотрела на меня, а я смотрела на неё сверху, пока она спускалась в мои нижние области. Продолжая удерживать мой взгляд, она раздвинула мне ноги и нырнула туда.

В ту ночь не было ни одного уголка моего влагалища, который не исследовал бы её язык. Каждый уголок — места, о существовании которых я и не подозревала. Она выпила меня, проглотила, а затем провела остаток своего времени там, внизу, лаская мой клитор. В тот момент я стала извиваться и брыкаться ещё агрессивнее. Я молилась, чтобы стены были достаточно толстыми, чтобы сдержать мои звериные стоны и вопли. Слава Богу, апартаменты её матери не были по соседству.

— Боже, это потрясающе… — пробормотала я, потянув себя за волосы, пока её язычок танцевал у меня между ног.

Она провела там целую вечность, то и дело приближая меня к точке невозврата, но ни разу не заставляя полностью сдаться. Напившись моими соками, она поднялась ко мне и поцеловала, забыв стереть меня со своих губ. Мне было всё равно. Мы целовались и не переставали целоваться. Пока её язык боролся с моим, она вошла в меня пальцами. Целуя и работая рукой, она ловила губами мои крики.

Мой последний крик, когда я кончила, она тоже заглушила. Когда я открыла глаза, которые незаметно закрылись сами собой, она улыбалась мне сверху.