Поцелуй Скарлетт (ЛП) - Лоу Хейди - Страница 34

Всё тело онемело, застыло на месте, когда дверь открылась и в комнату важно вошло знакомое лицо. Мне пришлось усиленно моргать, чтобы убедиться, что она настоящая, не мираж или какая-то другая женщина с такими же вьющимися каштановыми локонами, пронзительными карими глазами и идеальной улыбкой. Эти губы — увидеть их во плоти спустя 6 месяцев было нереально. Мне снились они, их обладательница, я целовала их, и каждый раз просыпалась в слезах, смирившись с тем, что больше никогда их не увижу.

И всё же они здесь! Как такое возможно?

— Здравствуйте, меня зовут Скарлетт Резерфорд-Мэннинг, и, если это не очевидно по моему акценту, я из Англии — прошу меня за это не винить.

Раздался громкий смех. Мужчины выпрямились на своих стульях и все обратились во внимание, чем когда-либо в своей жизни. Эта женщина была не просто сногсшибательной, она вызывала уважение — источала авторитет.

Она очаровала слушателей, кратко рассказав о некоторых делах, над которыми работала, и о том, что побудило её переехать сюда и присоединиться к конторе в качестве партнёра.

— Всегда любила Нью-Йорк. А ещё это один из двух штатов, где британский юрист может практиковать, не имея диплома доктора юридических наук и не изучая закон заново с нуля.

Им это тоже показалось забавным. А мне нет. Мне хотелось знать, какого чёрта она здесь делает — работает в моей компании, живёт в Нью-Йорке? Это, конечно, не совпадение. Это было очевидно по отсутствию её реакции на моё присутствие в комнате.

Как только совещание закончилось и все подошли пожать ей руку, представиться и поцеловать в задницу, я выскользнула из комнаты и спряталась в своём кабинете, где могла учащённо дышать, дрожать и вообще испытывать нервный срыв от того, что снова оказалась лицом к лицу с той, кого продолжала любить после стольких долгих и унылых месяцев.

Ей потребовалось всего 5 минут, чтобы найти меня в моём кабинете. Она постучала, но вошла сразу, без разрешения.

Я хмуро смотрела на неё из-за своего стола, сердце совершало сальто назад при одном её виде. О, я продолжала страстно любить её. Теперь мне стало ясно, что я никогда не забывала о ней. Я просто делала вид, что храбрилась и пытаясь забыть, как жестоко она со мной обошлась, в каком внутреннем опустошении оставила меня.

— Я не разрешала тебе войти, — сказала я, изображая хладнокровие и апатию, хотя внутри моё сердце болело за неё.

— Так я могу войти?

— Нет.

Она не сдвинулась с места, даже не попыталась уйти.

— Нам нужно поговорить, Дженна.

— Нет, не нужно. Мы достаточно поговорили там, в конюшне, помнишь? Или ты уже забыла, что сказала мне?

Сдерживать слёзы было нелегко. Рано или поздно они должны были вырваться наружу и смочить бумаги на моём столе. Даже затопить комнату.

— Как я могла забыть? — она опустила голову. — С тех пор я не переставала жалеть об этом.

— Да? Ну, я пережила и это.

Хрип в горле и прорвавшиеся наружу слёзы говорили как раз об обратном. Кого я пыталась обмануть?

— А я нет. Я не забыла тебя, ни в коем случае. И я не пыталась тебя забыть. Мне хотелось, чтобы память о тебе осталась со мной, чтобы у меня хватило смелости сделать то, что я должна была сделать.

— Смелость — сделать что? — нахмурилась я.

— Это. Всё. Я вступила в нью-йоркскую коллегию адвокатов и ждала тебя, Дженна. Я из кожи вон лезла, чтобы всё побыстрее провернуть, когда узнала, что ты теперь работаешь в этой конторе. Я связалась с другом, чтобы тот организовал мне встречу со старшими партнёрами... Я пришла сюда ради тебя.

— Тебе не следовало тратить своё время впустую. А теперь, если не возражаешь, мне нужно поработать.

Пока эти слова срывались с моих губ, голос внутри меня — тот, который знал, что я несу полную чушь и хочу эту женщину больше, чем когда-либо за всю свою жизнь, — кричал, чтобы я сказала ей, что всё так же люблю её; он умолял меня дать ей второй шанс. Но более громкий голос хотел, чтобы я осталась несчастной, погрязла в жалости к себе, ненавидела её.

— Хорошо, я сейчас уйду, но приду вечером к тебе домой. И если ты не впустишь меня, я буду приходить каждый вечер, пока ты этого не сделаешь.

Только когда она ушла, я позволила себе заплакать и включила кондиционер, чтобы посильнее заглушить звуки.

Я думала проигнорировать её стуки в свою дверь, её призывы впустить, но в конце концов не выдержала и открыла ей дверь. Я держалась на расстоянии, даже опасаясь случайного прикосновения её руки, когда протягивала ей стакан воды, который она попросила.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросила она через некоторое время, пока я сердито смотрела на неё.

— Потому что не доверяю тебе.

Она рассмеялась, как всегда непринуждённо, откинула волосы с лица. Они были длиннее, чем я помнила. Ей это шло.

— Почему ты мне не доверяешь?

— Потому что ты разбила мне сердце!

Я не собиралась выкладывать всё начистоту. Услышав эти слова вслух, сказанные той, кто виновата в худших 6 месяцах в моей жизни, я снова расплакалась.

— Мне жаль, детка, — её улыбка исчезла. — Мне правда жаль. Ты ничего из этого не заслуживала.

Она обвила меня руками, но вместо того, чтобы отбиваться, я позволила обнять себя. Я вдохнула её запах, растаяла в её объятиях. Быть там с ней было похоже на сон. Я молилась, чтобы это было не сном.

— Я буду всю оставшуюся жизнь заглаживать перед тобой вину, если ты мне позволишь, — продолжала она, шепча мне на ухо и время от времени целуя мочку.

— А как же твоя семья? Маркус?

— Мы продолжаем налаживать отношения, — она посмотрела на меня. — Ему ещё долго будет обидно, но он старается простить меня. Конечно, помогает то, что они с Эмили наконец перестали ходить вокруг да около и сошлись.

— Правда? — спросила я, удивлённая и позабавленная. — Вау, так ты была права насчёт них. Может, между ними и правда были какие-то чувства. С ней он будет счастливее, чем со мной.

— Да. Я с самого начала знала, что ты не сможешь сделать его счастливым. Но я... — она взяла моё лицо в ладони и заглянула глубоко мне в душу. — Однажды ты сказала, что судьба привела тебя в жизнь Маркуса, чтобы мы встретились. Теперь я в это верю. Между нами всё очень серьёзно. У нас такая же любовь, как у родителей. Такое случается только раз в жизни.

Я позволила ей поцеловать себя, сначала не отвечая, но в конце концов мой язык не смог больше ждать, и мы жадно набросились друг на дружку, навёрстывая 6 потерянных месяцев.

— Я скучала по тебе, — призналась я, и это признание облегчило мне сердце.

— Я тоже. Но сейчас я здесь и больше никуда не уйду.

Я отнесла её в постель, и мы провели остаток ночи, занимаясь любовью так, словно нам больше нечего было делать.