Неисправная Анна. Книга 2 (СИ) - Алатова Тата - Страница 75

— Вот так-то, — говорит Анна самодовольно. Дает себе короткую передышку.

За ее спиной кто-то входит в гостиную, шаги тяжелые, солидные.

— Правда, что ли, Донцову гроб подарили? — раздается веселый мужской голос.

— Никита Платонович! — ахает статский советник. — Как вы здесь?

— Ну вы же не думали, что я пропущу этакую забаву… А это, Александр Дмитриевич, ваша хваленая Аристова?

— Да помолчите вы, — просит Анна, не оборачиваясь. — Работать мешаете.

В сухом покашливании шефа ей слышится смешок.

— Совсем ополоумели⁈ — взвивается Донцов.

— Ефим Егорович, не мешайте барышне работать, — весело советует неизвестный.

Анна закрывает глаза, проходит спицей дальше, прислушиваясь к стетоскопу. Теперь щелчки идут чаще: первый, второй, пятый.

— Есть, — говорит она.

— Что есть? — тут же спрашивает веселый господин.

— Первый ключ встал, все три замка связаны между собой… Хватит ли мне рук? Подите сюда, господин канцелярист.

Мастер послушно бухается рядом с ней на колени, перехватывает спицу.

— Так и держите, — просит она и объясняет, как привыкла объяснять Пете в мастерской: — Теперь надо понять, какой замок вскрывать следующим. У нас нет никаких подсказок, так что действуем наугад.

Боже, как она обожает эту часть своей работы! Плоским щупом входит в узкое отверстие, осторожно цепляется за первый паз, медленно ищет следующий.

— Выглядит так, будто вы ничего не делаете, — замечает веселый господин.

— Со стороны всегда так… Механизмы не терпят суеты, потерпите еще. После второго паза будет третий, тише.

Щелчок, щелчок. Анна передает щуп канцеляристу и берется за круглое отверстие.

Кажется, порядок верный. Но что потом?

— Давайте одновременно по часовой, на счет раз, — командует она канцеляристу, и они плавно поворачивают свои инструменты.

Крышка гроба чуть подпрыгивает, приоткрываясь.

Анна переводит дыхание и думает вслух:

— Что ж там такое, раз понадобились подобные сложности? Зачем подкидывать гроб, который почти невозможно открыть?

— Зачем? — поддакивает веселый господин.

— Чтобы подключить к этому делу наш отдел, кажется, — говорит Архаров. — Анна Владимировна, позвольте-ка мне.

— Ну вот еще, самое интересное вам отдай…

И она с трудом откидывает тяжелую крышку.

Внутри гроба, как и полагается, лежит мертвец.

По-прежнему стоя на коленях, Анна смотрит на аккуратного мужчину в канцелярском мундире. На его груди записка: «Александру Дмитриевичу с поклоном».

— Вот те на! — восклицает веселый господин.

Она наконец оглядывается на него — пышный здоровяк в генеральских погонах.

— Анна Владимировна, — невозмутимо произносит Архаров, — позвольте представить вам нашего градоначальника, Никиту Платоновича.

Орлов? Тот самый Орлов, от которого зависит ее паспорт?

Не слишком ли она вольно себя с ним вела?

— Вы уж простите мою нечаянную грубость, — просит на всякий случай, поднимаясь. — Когда у меня в руки инструменты, я совершенно забываю о чинах.

— Блестящая работа! — хвалит ее Орлов. — Александр Дмитриевич, как вам такое подношение?

— Понятия не имею, кто это.

— Это мой секретарь, — подает голос Донцов. — Так я и знал, что без Архарова тут не обошлось!

— Ну здрасьте! — возмущается шеф. — Ваш мертвый секретарь в вашей же гостиной, а виноват Архаров. Вызову-ка я, пожалуй, покамест патологоанатома, пусть осмотрит тело на месте. Хотя покойник сразу с собственным гробом — это очень предусмотрительно.

— Вас это забавляет? — угрюмо спрашивает Донцов.

— Ну что вы, я искренне скорблю.

Анна возвращается к фотоматону, делает новые снимки.

— Кто мог сделать такой замок? — задается она вопросом. — Это же столько усилий приложить надобно…

— Англичане, — предполагает канцелярский мастер.

Она фыркает:

— Папенька бы на вас обрушился за неверие в отечественных инженеров.

— Как дела у вашего папеньки? — тут же влезает Орлов. — В пятницу намечается торжественное подписание контракта. Я уже заказал пять ящиков шампанского.

— Как у него дела, он вам расскажет сам. Кажется, он на неделе ужинает у вас?.. Но, боюсь, кроме жалоб на бюрократию вы от него ничего не услышите.

— Старый добрый Аристов, — смеется Орлов. — Пощады от него ждать не приходится…

Донцов слушает их разговор с брюзгливым выражением лица.

— Ну отчего же, — невинно замечает Архаров. — Кроме ледокола, Владимир Петрович нынче крайне увлечен реформой семейного права.

— Как кстати! — оживляется Орлов, — Государь давеча сетовал, что наше общество застряло в предрассудках. Реформа — это хорошо, это очень вовремя.

— Господа, мой мертвый секретарь, — напоминает Донцов.

— Вы, к слову, нашли предателя в своем управлении? — вежливо спрашивает шеф.

— Это не ваше дело.

— Это не мое дело, Никита Платонович? — отстраненно задается вопросом Архаров. — Изволите жандармам передать?

Градоначальник надувает щеки, раздумывая.

— Да, лучше бы жандармам, учитывая записку, Александр Дмитриевич. А ну как вы и правда причастны, будете вести расследование против самого себя?

— Мы справимся силами Императорской канцелярии! — отчаянно протестует Донцов.

— Вот уж вряд ли, — отрезает Орлов. — Распорядитесь отправить кого-нибудь к Вельскому, пусть забирает расследование.

Анна вздыхает. Ну вот, такой прекрасный гроб из рук уплыл. Впрочем, в столичной жандармерии у нее есть связи — Петин братец Панкрат Алексеевич. Так что, может, ее еще и пустят посмотреть на разобранный замок и изучить его хорошенько.

Всë это долго: пока приезжает Озеров, а следом за ним и Вельский с Корейкиным и собственным патологоанатомом, пока они все решают, можно ли воспользоваться снимками с фотоматона Анны или сделать собственные, — итоге у нее просто забирают пластины. А время всë тянется и тянется, вечер бесстыже подглядывает в окна, напоминая, как мало осталось времени, чтобы опередить филера Василия.

Начальник столичных жандармов по-прежнему щеголяет высокомерным выражением лица, однако для Архарова делает некое исключение.

— Александр Дмитриевич, стало быть, теперича вы у нас фигурант дела об убийстве, — замечает он с намеком на приветливость. — Никита Платонович, а я вам говорил, что допрыгается голубчик. Больно дерзок и к погонам непочтителен.

— Клевещете вы на меня, Николай Николаевич, — смеется Архаров. — Я сего покойника прежде в глаза не видел. В тот единственный раз, когда нам с Анной Владимировной довелось побывать в канцелярии, нас встречал какой-то мелкий клерк. Ни секретарь, ни тем более его господин и не подумали выглянуть из своих кабинетов.

— И вы затаили на Ефима Егоровича злобу?

— Николай Николаевич!

Донцов, раздраженный и потерявший всякий лоск, в эту беседу не вмешивается. Сидит, надувшись, на диване.

Пока они препираются, Анна тихонько тянет Корейкина за рукав и увлекает к гробу с покойником, к его открытой крышке.

— Обратите внимание, — негромко требует она, — входную дверь взломали грубо, одной лишь силой. А тутошний замок сложный и искусный, надобно поискать мастера. Этот замок больше похож на головоломку, а ключа для него не предполагается. То есть был расчет на специалиста-взломщика, а всем известно, что таковой имеется у Архарова. Всë это специально устроили, чтобы Александр Дмитриевич или его люди прибыли сюда и увидели записку. Послание достигло адресата.

— Ну, о причинах всë же не мне рассуждать, — протестует Корейкин. — Мое дело — техническая экспертиза.

— Вовсе нет! — восклицает она, пораженная его узколобостью. — Мышление сыскного механика — это не просто разобрать и отчет настрочить. Каждое устройство несет на себе отпечаток личности преступника, его желаний, его намерений — вот это всë вам и следует расшифровать.

— Мне? — изумляется он.

— Александр Дмитриевич, полцарства за Анну Владимировну! — доносится до нее голос Вельского.