Космический замуж. Судьба на краю галактики (СИ) - Островская Елена Александровна - Страница 9

– Разумный выбор. Господин Ванс проинформирован. Он прибудет в течение получаса. Ожидайте в комнате для посетителей.

Мы молча последовали за ним в соседнее помещение – более уютное, с мягкими креслами, имитирующими кожу, и панорамным видом на изумрудные горы Кайроса. Марк мельком взглянул на меня и отошел к окну.

Он стоял у окна, положив сцепленные руки за спину, его поза была неестественно прямой. Напряжение между нами было физически ощутимым, как густой туман.

Авель устроилась в кресле, уставшая и напуганная, а Космо, наконец, запрыгнул к ней на колени, его шерсть постепенно возвращала спокойный зеленый оттенок. Я пыталась найти слова, чтобы заговорить с Марком, но горло сжимал спазм. Что я могла сказать?

«Прости, но твоей любви и «Искры» недостаточно, чтобы спасти мою сестру»?

Но все же спросила.

– Марк, почему ты мне не сказал?

Муж пошевелился и искоса, через плечо, посмотрел на меня.

– Что не сказал?

– Что для лечения Авель нужно полноценное гражданство. А значит, заключение еще одного брака.

– Я наивно полагал, что нашего брака с Искрой будет достаточно. Какой же я был дурак, - отчаянно произнес муж и покачал головой.

Я подошла к Марку и обняла его сзади. Положила голову ему на спину.

– Не переживай. То, что есть у нас это никуда не денется. Между нами Искра, и это говорит о многом.

– Ты правда так думаешь? - повернувшись, Марк посмотрел на меня, и его глаза разлились синевой. В одно мгновение мне стало жарко и захотелось поцеловать своего новоявленного мужа.

Но нам не дали.

Дверь открылась, и вошел ОН.

Тайлер Ванс был выше, чем казался на голограмме.

На нем был темно-синий космокостюм с едва заметными символами проекта терраформирования, но даже без знаков отличия в его осанке чувствовалась неоспоримая власть. Это была не власть военного, как у Марка, а уверенность творца, того, кто держит в руках судьбу целого мира.

Его волосы были длинными, как у Марка, только цвет у них был не серебристый, а золотой. В пронзительных серых глазах горел огонь созидания и непоколебимой воли. Он был одним из архитекторов Кайроса, человеком, чье слово меняло ландшафты.

Его взгляд скользнул по Марку, узнав в нем капитана по униформе, и задержался на мне.

И в этот момент что-то щелкнуло. Его глаза вспыхнули и стали похожими на жидкую ртуть, что разлилась по всей роговице глаза.

Я вздрогнула и закрыла ладонью рот.

Это было то самое. Созвучие, которое я уже почувствовала на корабле, когда летела на Кайрос.

Но сейчас все было иначе. Не так, как с Марком.

Та «Искра» была ударом молнии, взрывом, требующим немедленного соединения.

Теплая волна спокойной уверенности разлилась по моему телу. Воздух не вырвался из легких, а, наоборот, будто бы обрел новую свежесть. В висках не загудело, а в ушах возник легкий, мелодичный звон.

Я чувствовала не животное влечение, а... глубокий резонанс. Как будто нашла недостающий фрагмент сложного уравнения. Его сущность была ясной, как горный хрусталь – интеллект, целеустремленность, сила человека, способного превратить пустыню в сад.

Его глаза слегка расширились, и я поняла – он чувствует то же самое.

– Миссис Ренделл, – его голос был бархатным и глубоким, обладал той харизмой, что заставляет людей молчать и слушать. Он подошел ко мне, игнорируя напряженную фигуру Марка у окна, и протянул руку для рукопожатия. Его пальцы были длинными и умелыми. Пальцами инженера и лидера. – Тайлер Ванс. Благодарю, что согласились на встречу.

– Саяна, – поправила я его, едва касаясь его ладони. Электрический ток пробежал по моему запястью. – Это моя сестра, Авель, и наш кот, Космо.

Тайлер кивнул девочке с мягкой, ободряющей улыбкой, которая, казалось, могла растопить лед, а затем его взгляд упал на данные, все еще отображавшиеся на его браслете.

– Я успел ознакомиться с вашим досье, Саяна, – сказал он, и в его глазах вспыхнул неподдельный, жадный интерес ученого. – Ваши работы по ксено-биохимии марсианских спор... это блестяще. Особенно гипотеза об их симбиотическом потенциале для ускорения терраформирования. Мы как раз упираемся в проблему адаптации земной флоры к местной биосфере. Ваши исследования... – он сделал паузу, глядя на меня с новым, глубоким уважением, – могут быть не просто полезны. Они могут изменить жизнь всей колонии.

Я смотрела в эти глаза и не верила.

Этот мужчина видел во мне не просто женщину, не сосуд для деторождения или объект «Искры». Он видел во мне коллегу. Союзника в своем грандиозном проекте. Равного.

И в этот момент наша новая, только что родившаяся «Искра» вспыхнула ярче. Она была не ослепляющей, а освещающей путь. Она говорила не только о страсти, но и о партнерстве. Об общем деле, которое было масштабнее нас самих.

Я почувствовала, как с губ сбегает неуверенная улыбка.

– Я... я рада, что мои исследования могут кому-то пригодиться.

Сзади раздался резкий звук – Марк с силой оттолкнулся от стены.

Его лицо было искажено гримасой, в которой смешались боль, гнев и горькое понимание. Он видел это.

Видел, как между нами пробежала та самая нить, которую он считал уникальной для нас двоих. И видел нечто худшее – то, чего у нас с ним не было и, возможно, уже не могло быть: интеллектуальное и профессиональное признание на таком уровне.

– Поздравляю, – хрипло бросил он, его голос резанул тишину. – Кажется, вы нашли друг друга.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Глава 10.

Марк Ренделл

Слово «поздравляю» сорвалось с моих губ, обжигая горло горечью. Я видел, как она смотрела на него. Не с тем животным, первобытным влечением, что пылало между нами, а с каким-то одурманенным, почти благоговейным восхищением.

Ученый. Он видел в ней ученого. Равную себе. А я? Что я мог ей предложить? Стальной остов корабля, безудержную «Искру» и эту вот... эту бессильную ярость, что скручивала сейчас кишки в тугой узел.

Я прислонился лбом к прохладной, почти ледяной поверхности стены, пытаясь остыть, вдохнуть рациональности.

В ушах стоял настойчивый гул, словно отзвук работающих двигателей. Где-то там, за этой дверью, стоял мужчина, чей статус и знания могли купить ребенку жизнь. Ребенку, которого я... которого я уже успел впустить в свое сердце за эти короткие, насыщенные дни. Авель с ее слишком взрослыми, мудрыми глазами и тихим, доверчивым «спасибо, дядя Марк».