Эхо Ривеннора (СИ) - Карелин Антон - Страница 32

— Я не в праве самостоятельно привести приговор в исполнение: хранителей этажей назначает и убирает Башня Богов, — проворчал демон. — Посему отправляю документ в вышестоящие инстанции, чтобы там всё урегулировали.

Он щёлкнул пальцами, скрижаль осветилась алым демоническим огнём и провалилась прямо в ад. Оставшись без ноши, плюгавый бес вскочил и радостно распрямился, потирая поясницу.

— Славен будь, младший владыка Ворракс! — льстиво поклонился он.

— Ох, не стоило этого делать, ваше низкопреогрешенство, — спокойно сказала Солька, глядя демону в глаза. — Разбудили вы своим ором хозяина. На три года раньше, чем можно.

Звериная шкура рядом с моим столом дёрнулась и сползла на пол, бочка шевельнулась, и я увидел, что она полая изнутри.

В бочке, обнимая импровизированную подушку в виде мехов с вином и трубками для питья (вся конструкция изрядно напоминала волынку), ворочался и зевал заспанный грузный человек с упругим пузом-барабаном, которому позавидовал бы любой скуф. Хотя человеческим было только пузо, мозолистые руки трудяги и отёкшее от разгульной жизни лицо. А остальное тело, ноги, густая косматая шерсть, копыта, рога и здоровенный таран, торчащий наружу в бесстыдстве утреннего стояка, а ещё хвост с кисточкой — выдавали в обитателе бочки самого что ни на есть сатира.

Несмыкающееся Око на груди демона с резким лязгом захлопнулось, и Ворракс изменился в лице, на нём впервые проступило что-то кроме недовольства, а именно настороженность. Багровый фраер буквально сдал на шаг назад. Стойте, если в бочке спал настоящий хозяин харчевни, значит, это не просто какой-то рандомный сатир, а сам Фавн!

И точно: глаза проснувшегося были совершенно бесцветны, серые-серые, даже белки. Я тут же вспомнил недавний рассказ Чира и осознал, что выбрал столик в углу рядом со спящим божеством! Причём не чуждым мне, ведь этот товарищ фигурировал в земной мифологии, а значит, хотя бы какое-то время провёл на нашей заштатной планете — пусть и за тысячи лет до моего рождения. Может, он вообще родом с Земли, хотя теперь, увидев множество созданий и пару миров, я понимал, что навряд ли.

Пан, он же Силен, он же Фавн — бог разнузданной мудрости и жизнелюбивой праздности, — зевнул с широчайшим стоном и уставился на нас мутными зенками.

— Что за крик, а ни драки, ни пира, ни оргии нет? — сонно и непонимающе спросил он, и голос звучал на удивление мелодично, хоть и с хрипотцой. — Ради чего тогда будили? На три года раньше срока, о бессердечное похмелье. Чёрт бы тебя побрал, дьявол!

Пан со стоном скривился, встал в полный кряжистый росток и с треском потянулся, не стесняясь наготы, а феечки, ранее упавшие в обморок от страха, сейчас проснулись и радостно махали сатиру из треснувших бутылок.

— У нас тут инспекция, — терпеливо объяснила Солька, а Жруня с третьей космической скоростью смешал гоголь-моголь и протянул похмельному гранёный стакан с пенной шапкой, от которой пахло озоном и травой.

— Ик… спекция? — Силен тупо уставился на демона, и было практически слышно, как шатаются заевшие шестерёнки в голове с короткими загнутыми рогами. — Как же башка болит. Погодьте, я видел такой сон! Точно видел: с адским инспектором, только он стал человечнее; с нестройным хором поющих звёзд, которые напились в стельку и фальшивили, а потом Книгу прорвало ручьём медового эля… там всё кончилось грандиозной попойкой!

— У тебя все сны кончаются грандиозной попойкой, — заметила Солька.

— И славно, люблю хэппи энд.

— Позвольте… — Ворракс ощупал захлопнувшееся око и отступил ещё шаг назад, задел рогами притолоку и опять высек сноп искр. — Вещий Силен, произошла нелепая ошибка…

Демон не ожидал встретить здесь пусть и младшее, но полноценное божество, и теперь пребывал в замешательстве. Ибо заявку на расформирование этого этажа и конфискацию Книги он уже отослал, запустив тем самым весьма серьёзные процессы — а некоторый фарш при всём желании не провернуть назад. Придётся отвечать за созданные проблемы перед обеими сторонами — а они обе были вышестоящими. Поэтому Ворракс начал обильно потеть, и с его температурой тела капли серного пота мгновенно испарялись, вспыхивая россыпями огненных искр.

— Я был не в курсе, что владельцем этого этажа являетесь вы, Вещий Силен. Моя инспекция и, тем более, запрос в высшие инстанции были чрезмерно поспешны, и теперь мой огненный дух желает прежде всего загладить ошибку и оплошность. Есть способы это уладить, только с нашей чудовищной бюрократией…

— Да ты не переживай так, Вораша, ошибка-ушибка, что ты как не родной, — Пан помотал головой, хлестнул себя кисточкой хвоста по щекам, мол, просыпайся, залпом осушил пенящийся стакан и оглушительно рыгнул. — У тебя рога, у меня рога, у тебя копыта, у меня копыта, у тебя хвост, у меня хвост. Мы с тобой одним мифом мазаны, просто тональности разные, понимаешь?

— Нет, не особо, — честно признал Ворракс.

— Это потому, что у тебя ни в одном глазу, — развёл руками Фавн, кивнув на зажмуренное Око. — Надо исправлять. Жруня!

— Да, дядя?

— Выкати нам амфору дельфийского сияюще-светлого, с девятью звёздами. Ту, что в самом дальнем подвале, с солнечной печатью Аполлона, хах, как его сейчас скукожит от гнева, он же узнает, как печать снимется. Но я честно выиграл это пафосное винишко, побил его лук из своей рогатки. Так что могу пить дельфийское с кем хочу!

— Минутку, — возмутилась Солька. — А может, обойдёмся без божественного нектара эпической редкости⁈ Этот демон доставит нам кучу неприятностей своей кляузой, и вообще он вражья морда, ты забыл, дядя, как сражался с Вечным Воинством на равнинах Антикии?

— Ой, не напоминай, — скривился Силен. — Вот я только вчера наконец об этом забыл, а ты снова напомнила, стервоза.

Но бойкая ласка и не думала униматься.

— А вдруг нас на самом деле из-за него прикроют, что тогда⁈ Ещё и поить его божественным нектаром!

— Мой нектар, что хочу с ним, то и делаю, не пили, женщина, а сооруди нам закуску. А ты, Жруня, тащи амфору. Пришёл её час.

— Почтенный хозяин этажа, — мягко произнёс Ворракс. — Есть лишь одна оборотная сторона в вашем грандиозном по щедрости даре.

Всё это время он внимал происходящему с небывалым для надменного демона терпением. Потому что прошивка на жесточайшую иерархичность отношений не позволяла Ворраксу относиться к божеству с какой угодно негативной коннотацией даже в мыслях, ибо у демонов алой крови сильнейший всегда прав. А к панибратскому и неформальному поведению вышестоящих он вообще не привык.

— Сторона? — сощурился Силен. — Какая ещё сторона?

— Я демон разрушительного огня, зияющей алой крови, природный враг иерархов света, — скромно потупился Ворракс. — А потому нектар Солнцеликого испепелит меня изнутри. Если ты, Вещий Силен, хочешь таким образом казнить меня за нанесённое оскорбление — твоя воля, хотя я всего лишь исполнял свою работу. Но если ты не подразумевал моего убийства, то стоит сменить нектар. Может, на яблочный…

— Чего? — опешил Фавн. — Ты за кого меня держишь, Ворашик. Я не казню гостей только за то, что они ввалились в нашу харчевню, устроили гостям перепуг, а мне досрочное пробуждение и три года похмельного синдрома, после чего подвергли весь наш этаж угрозе ликвидации. Нет, у нас за такое принято не убивать, а вправлять башку, чем мы сейчас с тобой и займёмся. А пытать в отместку за твоё высокомерие я тебя не стану, я же не демон.

— Прими мои вину и искренние сожаления, — склонился очень озадаченный Ворракс.

Жруня вернулся в зал со здоровенной пузатой амфорой на плече, она была выполнена в виде дородной женщины в позе «руки в боки» с румяным лицом и отвинчивающейся макушкой-пробкой. На груди женщины красовалось ожерелье из девяти мягко мерцающих звёзд, каждая с кулак размером, и системные метки подсказали, что это крисы ауриса 8-й ступени каждый!!! А на голове, которую ещё никто не свинтил, сияла солнечная печать Аполлона: лук и стрелы в сплетениях лавровых ветвей.