Не по залёту (СИ) - Беж Рина - Страница 18

– Классно, Ульчик! Я за тебя очень рада! – сияет Иванова и следом выпаливает. – А знаешь, что еще классно?

– Что? – во все глаза смотрю на нее.

– То, что мы и дальше с тобой будем работать вместе!

– Правда? Боже мой! Какая прелесть! – обнимаю подругу.

Вот радость, так радость!

Настроение стрелой взлетает ввысь.

Пережив момент общего счастья, Лёля чуть отстраняется и, меняя улыбку на серьезное выражение лица, спрашивает:

– Ульяш, а Зоя Михайловна как? Ей лучше стало? А то из-за поездки с родителями и отсутствия нормальной связи в дороге я прошедшие дни будто в вакууме провела.

– Да, Оль, стало, – успокаиваю Иванову, которую родители сдернули с места буквально в последнюю минуту. – Она уже потихоньку ходит. Но выпишут ее не раньше, чем через неделю. Бодунов сказал, пусть еще немного побудет под присмотром.

– Ну и хорошо, ну и правильно, – соглашается подруга и, еще понизив голос, на самое ухо уточняет. – Ты ей так и не говорила, что вы с Егором расписались?

Отрицательно мотаю головой.

– Нет. Не до того было.

Теперь приходит черед Оли согласно кивать.

– Понятно. Ну он же прилетит на выходные или через пару недель?

– Через месяц – полтора, – называю время приблизительно. Так, как и мне называл… муж.

До сих пор не верится, что я ответила Егору согласием.

Хотя нет, верится.

В голове отчетливо отложились воспоминания и о том, как Савранский снова поднял связи, чтобы бабушку положили в прекрасное место. Даже я, зная очень и очень многих врачей, не смогла бы сделать лучше. И о нашем с ним походе в ЗАГС с последующей росписью. Причем ходили мы в воскресенье, то самое, когда я планировала генеральную уборку в квартире, оставшейся от родителей.

Егор действительно спешил уладить все дела, чтобы успеть не только дать мне свою фамилию и защитить, но и порешать вопросы с моими и его документами.

Еще бы… новенький паспорт с фамилией «Савранская» я получила уже через два дня. Как и все остальные пластики.

А еще через день мой муж улетел в Германию, пообещав звонить и писать каждый день. И требуя того же от меня.

Телефон в кармане оживает и предупреждает о входящем сообщении. Достав его, смахиваю заставку и не сдерживаю улыбки.

Егор.

Легок на помине!

Глава 24

УЛЬЯНА

«Поздравлять уже можно?» – читаю сообщение, и губы сами собой расползаются в улыбке.

Так необычно, что кто-то кроме бабушки и Лёли за меня переживает. Необычно и одновременно безумно приятно.

«Можно, Егор! Поздравляй!))», – печатаю ответ и в конце добавляю пару скобочек, чтобы муж видел мою реакцию.

«Поздравляю, моя девочка! С меня подарок»

Новый ответ прилетает буквально через минуту, а еще через три в рекреацию, где мы стоим, дожидаясь, когда куратор освободится и пригласит нас в кабинет, чтобы озвучить последние наставления и закрыть незакрытые оргвопросы, заходит Борис.

Цепким взглядом окинув расположившихся у окон парней и девушек, мой телохранитель моментально находит меня. Приближается и с улыбкой на обычно серьезном лице протягивает очень милый букет разноцветных эустом.

– Ульяна Сергеевна, Егор Владиславович просил вам это передать и поздравить. Мы с Юрием, – называет он имя второго моего охранника, – присоединяемся. Поздравляем!

– Спасибо, Борис, – зардевшись, киваю мужчине и забираю цветы. – Они очень красивые. Невероятно.

– Думаю, узнав это, ваш муж будет рад.

Еще раз улыбнувшись, мужчина разворачивается и практически бесшумно покидает рекреацию. Я же поворачиваюсь к тихонько посмеивающейся Оле.

– Что такое? – интересуюсь у нее.

– Пушочек, твой муж так высоко задирает планку, заботясь о тебе, что даже меня зависть разбирает.

Заглядываю в ее лучащиеся веселым смехом глаза, где на самом деле нет ни капли реальной зависти и недовольства, и в тон ей отвечаю:

– Кто бы жаловался, Лёлька, но только не ты. Знаю-знаю, как Хазаринов тебя на руках носит, в рот заглядывает и ежедневно старается баловать.

– Твоя правда, Ульян, – легко соглашается подруга, – я очень рада, что дала Мише шанс. Он замечательный. Самый лучший!

– А я знаю, – шутливо задираю нос. – Все-таки он – мой одноклассник и давний друг.

Протянув Оле букет, прошу ее его подержать, чтобы написать Егору «спасибо». Но Лёлька предлагает другой вариант.

– Держи-ка цветы сама и вставай вот сюда, чтобы солнце не слепило, – немного сдвигает меня в сторону. – Я тебя сфотографирую. Отправишь себя-красотульку своему счастливчику, пусть любуется.

– Ольчик! Ну какой он счастливчик? – пытаюсь ее приструнить.

Но если Иванова решила подурачиться, остановить ее нереально. Что она и доказывает, смешно уперев руки в боки.

– Самый настоящий, Уля. Даже не спорь! Твой Савранский себе такое сокровище отхватил. До сих пор, наверное, в шоке от счастья. Так что счастливчик он и есть. Лучше вставай, куда велю, и улыбайся! Нет, не так… нежнее… ой, да не кривляйся ты! О, супер! Замри! Вау! Смотри, какая лапочка получилась!

Спустя полтора часа куратор отпускает нас восвояси, оставив при себе только должников.

Переглянувшись с Олей, дружно сбегаем по лестнице вниз и, остановившись на крыльце, решаем, что остальные дела могут немного подождать, а хотя бы полчасика посидеть в любимой кафешке – сам бог велел. Отправляю Борису сообщение, где я буду, чтобы он меня не терял, и привычно беру Иванову под руку.

– Идем?

– Да, конечно.

– Ты на счет Германии точно решила? Не полетишь? – задает вопрос подруга некоторое время спустя.

Выбрав по фруктово-ягодному свежайшему десерту и большой чайник с облепиховым чаем на двоих, мы, как обычно, располагаемся за маленьким круглым столиком у окна.

– Угу, – киваю ей, отправляя чайную ложку со взбитыми сливками в рот. Запиваю нежнейшее лакомство душистым напитком и только после этого добавляю. – У меня вариантов нет, Оля. Я бабушку одну не оставлю. А она ни за что не поедет на ПМЖ в другую страну. А если согласится, то будет там страдать, ничего не зная, не понимая и не имея возможности жить так, как привыкла. И я вместе с ней буду переживать. Ты ж меня знаешь.

– Знаю, Пушочек, – вздыхает Оля, опуская уголки губ вниз. – Но я подумала… а вдруг у вас получится?

– Нет, – качаю головой, потому что все уже много раз обдумала. – Даже обсуждать с ней этот вопрос не стану, чтобы ее не нервировать.

– А может…

– Не может, – перебиваю и раскладываю всё по полочкам, как привыкла. – Ты просто сама представь. Тут у нее подружки – весь двор, дорогая сердцу квартира, в которой каждая вещь – частичка памяти, все знакомо и привычно. А там что? Чужой язык, чужой менталитет, даже телевидение – и то не наше. Что она там будет делать? Сидеть в четырех незнакомых стенах? Ей же и поговорить будет не с кем, ту же скорую, не дай бог что, не вызовет. Да и Максимка, ее сокровище, остается тут… нет, она не согласится.

– Ох уж этот Максимка, – кривит губы Иванова, – гаденыш мерзкий!

– И не говори, – соглашаюсь, за компанию морща нос. После чего подаюсь через столик к Лёле поближе и, будто по секрету, делюсь. – Зато вчера я обзвонила несколько школ и записалась на курсы немецкого языка. Решила, вдруг пригодится. На С1 не претендую, вряд ли дотяну, но на уровне В2 хочу им владеть.

– Ух-ты! Круто, Уль! Умничка! – получаю похвалу и не сдерживаю смешка, потому что по факту еще ничего не успела сделать и выучить, чтобы меня хвалили.

Дальше мы болтаем ни о чем и обо всем помаленьку. Прыгаем с темы на тему и с удивлением отмечаем, как быстро бежит время.

Я делюсь тем, что сдала квартиру родителей новым арендаторам. Еще и стоимость немного подняла. Иванова рассказывает о поездке с родителями и новых местах, которые произвели на нее неизгладимые впечатления.

Чуть позже, когда планируем разбегаться, звонит ее мобильный.

Миша соскучился по своей любимке. А еще мой бывший одноклассник передает мне большой привет и зовет нас обеих на выходные поехать в загородный дом родителей Рыки, расположенный в трёхстах метрах от залива.