Не по залёту (СИ) - Беж Рина - Страница 4

– Максим приходил. Опять денег просил.

Действительность, как камнепад, обрушивается без предупреждения.

Максим – мой дядя. Младший брат отца. Бабулин сын и чертов предприниматель.

Почему чертов?

Потому что в предприниматели идут, чтобы деньги зарабатывать. Но мой дядька – мой единственный живой родственник кроме бабушки, делает все наоборот.

Он деньги в трубу спускает.

Честное слово.

Во что не влезает, лишь больше долгов набирает. То поставщики его обманули, запчасти не те привезли. То заказчики придрались к выполнению работ и заплатили вдвое меньше обещанного. То наемные работники напились и сожгли оборудование. То соседи-предприниматели что-то стащили. Вот и занимает постоянно. То у одних, то у других, чтобы первым долг вернуть. Даже в «быстрозаймы» не боится соваться. Про кредиты молчу.

И у бабули постоянно пенсию вымарщивает. На сигареты.

Та божится, что это в последний раз, но все равно ему дает. И дает. И…

Проглатываю готовые сорваться с губ плохие слова, накрываю сухие морщинистые руки своими ладонями и тихонько спрашиваю:

– Как ты?

– Нормально, Уленька, – смотрит в глаза. Одну руку высвобождает и по голове меня гладит. – Прости меня, родненькая, знаю, что глупость сделала. У нас и без Максима каждая копейка на счету. Ты на всем экономишь и ничего себе не покупаешь. Всё на лекарства дорогие мне тратишь. Но Максимка… он же такой пройдоха, и камень сумеет уговорить. Да еще сын, теперь единственный. Я сама не поняла, как отдала.

Как-как… по ушам дядька поездил, поныл, поплакался, пообещал, что в последний раз, что исправится, вернет… это ж соловей – поет, не заикается… Эх!

– Много отдала?

– Половину пенсии.

– Две красные бумажки? Или три?

– Три.

Закусываю губу, киваю.

Тут не половина, а даже больше. Бабуля-бабуля, сердобольная ты моя…

Не то что дядька. У того ни стыда, ни совести нет. И ведь знает проклятый, что я подобного не допустила бы, вот и приходит к бабушке, когда меня нет.

Паразит хитрожопый!

Только что теперь воздух сотрясать? Бесполезно. Уверена, этих денег уже след простыл.

– Перестань, бабуль, себя ругать, – произношу старательно мягко. – Что сделано, то сделано. Лучше скажи, ты хоть обедала сегодня? Или забыла?

– Я… – оглядывает кухню с таким видом, будто только сейчас понимает, где находится. А потом морщится и ладонь к груди прижимает. – Не хотелось, Ульяш. Честно.

Не хотелось ей, ага.

Потому что на нервах она никогда ничего не ест. Вон какая сухонькая. Как божий одуванчик. Невысокого роста, тощая, сутуловатая и волосы седые-седые в гульку свернуты и гребнем заколоты.

– Так, понятно, – киваю. Поднимаюсь на ноги и помогаю подняться ей. – Пойдем-ка в комнату, моя хорошая. Я тебе давление померяю и капельницу поставлю. Витаминчики, которые врач на прошлой неделе прописал, покапаю.

– Внуча, да не надо.

Глаза прячет. Стыдится.

– Надо-надо, – говорю твердо. – Ты пока приляжешь, отдохнешь, а я суп разогрею. У нас же со вчера куриный оставался, я помню. А потом, через часик, вместе поедим. Договорились?

– Ульяш, родненькая, да я…

– Тш-ш-ш… бабуль, все хорошо, ты только не нервничай, – перебиваю. А на следующей фразе еще и шуточной угрозы в голос добавляю. – Иначе, если плохо себя вести будешь, точно попрошу Нину Кирилловну тебя к нам в кардиологию оформить. Пусть специалисты за тобой наблюдают.

– Да что мне те специалисты, – оживает и ворчит возмущенно. – Ты у меня – лучший доктор, больше их всех вместе знаешь.

Но послушно идет в комнату. Только не легко, как, когда чувствует себя хорошо, а тяжело опираясь на мою руку и шумно шаркая по линолеуму подошвами домашних тапочек, сшитых собственными руками.

– Ба, ну ты как скажешь… – смеюсь ее наивной вере в мою великолепность, стараясь не циклиться на плохом. – Я всего лишь детский врач. Педиатр. И только.

– Все равно я тебе больше, чем им доверяю, – оставляет она последнее слово за собой.

– Ладно-ладно, – не спорю.

Не вижу смысла накалять.

Раз так хочет – пусть будет. Мне даже приятно, что ее вера в меня такая чистая и незамутненная.

В комнате помогаю ей сесть на диван. Потом лечь. Подкладываю подушку повыше, чтобы было удобнее смотреть телевизор. Накрываю ноги пледом и тянусь за пультом. Пока Зоя Михайловна щелкает кнопками, включая свой обожаемый телеканал «Домашний», иду за тонометром.

Чуть позже ставлю капельницу – давление действительно скачет. Настаиваю подачу лекарства. И пока оно бежит, бегу и я. Для начала в свою комнату, чтобы переодеться, затем на кухню, чтобы разогреть нам незамысловатый ужин.

Ничего. Со всем справимся. Всё будет хорошо. Главное, мы с бабушкой друг у друга есть.

А с Максимом… с Максимом я поговорю.

Глава 6

УЛЬЯНА

Утро следующего дня начинается с сообщения, отправленного Ольгой.

«Танцуем, Пушок! Царевича Елисея до конца недели не будет! Умчался в область на какой-то трехдневный семинар. Лафа!!!»

«Ого?! Супер!!! Откуда весть?»

Пальцы порхают по кнопкам виртуальной клавиатуры смартфона, пока сама я стараюсь балансировать на одной с половиной ноге и не свалиться на кого-нибудь из подпирающих меня со всех сторон пассажиров. Таких же «счастливчиков», как и я, добирающихся до места учебы и работы не сидя, а стоя. Порой даже вися.

Перемещение по утрам в общественном транспорте нашего города – это даже не бег с препятствиями, это покорение Эвереста без страховки. Особенно, если водитель в ударе и на тормоз жмет, будто танцует чечетку.

«Карлидина счастьем поделилась))»

Да ладно?!

«Неужто и её этот деспот достал?»

«А ты как думала, Уль? Естественно! Наша Карлуша из возраста, интересного Царевичу, уже вышла, поэтому он ее в хвост и в гриву гоняет»

«Вот удод(((»

«+100%!!!»

Хмыкаю на последнее сообщение Ивановой и уже собираюсь убрать телефон в карман сумки, как она присылает следующее.

«Ты где территориально едешь? Еще долго?»

Бросаю взгляд в окно. Стекла в пыли, но местность узнаю.

«Три минуты, и буду»

«Круть! Встречаемся у твоей остановки»

Вместо слов отправляю смайлик с задранным вверх большим пальцем и теперь уже точно прячу смартфон под «змейку».

– Простите, вы на следующей выходите? – уточняю у ближайшего ко мне несчастного, умудряющего держать в толкучке не только себя, но и полутораметровый тубус.

– Не-а, пролезай…

Поджав живот, выкраивает мне десять сантиметров прохода.

– Ага, спасибо…

Пыхтя и то и дело извиняясь, добираюсь к центральным дверям как раз к моменту десантирования. А потом они распахиваются, и меня, как пушинку, выносит на улицу вместе с толпой.

– Уф! Справилась, – выдыхаю счастливо, уверенно маневрируя в броуновском движении петербуржцев и параллельно убеждаясь в целостности себя любимой и вещей.

– Приветики! – Иванова налетает ураганчиком с той стороны, откуда ее не жду. – Держи!

Протягивает мне один из двух картонных стаканчиков.

– Привет! Это что? – уточняю, забирая и принюхиваясь.

И еще до ответа Лёльки мысленно стону от восторга. О божечки, какой обалденный аромат. Я в раю. Не меньше.

– Как ты заказывала. Латте с соленой карамелью.

– Ты ж моя умничка! – от души хвалю подругу и, привстав на носочки, чмокаю ее в щеку.

Оля на полголовы выше меня. И каблуки тут абсолютно не при чем.

– Ну что, идём? – кивает она в сторону пешеходного перехода, когда я перестаю ей восторгаться, и по привычке подхватывает меня под локоть.

– Ага, давай, – соглашаюсь. Но прежде делаю первый глоток. – М-м-м… какая прелесть! Я уже говорила, что тебя люблю?!

– Сегодня? – Иванова делает вид, что задумалась, но через секунду мотает головой. – Нет. Не припомню. Косяк, Пушок…

– Тогда говорю! Я тебя обожаю!