Развод в 55. Простить нельзя уйти (СИ) - Спарк Мира - Страница 8

Один из таких Демидов – давний, еще школьный друг отца и по совместительству бизнес-партнер.

Арсений будто читает мысли.

– Дядя Костя все равно припрется и будет здесь торчать, – говорит он как раз о Демидове. – Его такие слова вряд ли остановят…

– С Костей я сама поговорю…

Саша ставит перед нами чашки с ароматным чаем и убегает наверх к маленькому Боре – ему совсем скоро пора просыпаться после дневного сна.

– Надюш…

Демидов берет трубку почти сразу. На фоне беззаботно играет музыка.

–…мы уже совсем скоро приедем. Прости не предупредил раньше – внезапно решили сорваться.

Учитывая, что Костя не женат и постоянной женщины не имеет, значит с ним очередная пассия, которых он меняет, как перчатки.

Мне не очень хочется откровенничать перед незнакомым человеком, поэтому Костя узнает только чуть больше, чем все остальные.

– Борис попал в больницу…

– Что-о?!

– У него был сердечный приступ… ночью…

– Как он? Как это произошло?

Сам того не зная, своими вопросами он ворошит свежую рану.

Не просто ворошит, а щедро посыпает солью.

– Он сейчас в больнице. С ним уже все в порядке…

Кроме того, что он оказался порядочным мерзавцем, который изменяет жене.

– Но, сам понимаешь, мы отменяем празднование. Прости, что предупреждаю так несвоевременно…

– Ну ты, что, Надюш, о чем речь. Я скоро приеду, и ты мне все подробно расскажешь…

Уголки губ опускаются вниз.

Арсений прав – от него не так просто будет избавиться. А у меня совсем другие планы.

– Не стоит, Кость. Прости за беспокойство, но…

– Ничего не хочу слышать. Я уже совсем скоро буду у вас и помогу всем чем смогу…

Я кладу трубку и думаю, что лучшей помощью в данной ситуации было бы не приезжать.

Потягиваю горячий чай, но не чувствую ни вкуса, ни температуры напитка.

Успокоившиеся было мысли, вновь пускаются вскачь.

– Мам, хочешь я его выставлю? – голос Арсения выводит меня из глубокой задумчивости.

Он слегка бледен. Сжимает и разжимает кулаки, проводя вспотевшими ладонями по брюкам.

Качаю головой.

– Спасибо, сынок, не нужно, – мягко улыбаюсь ему и протягиваю руку к нему.

Запускаю пальцы в мягкие волосы и треплю их как в детстве.

– Мам, я с тобой. Рядом. Я не поддерживаю отца в том, что он… сделал, – голос сына заметно хрипит. – Он в любом случае виноват.

На побледневшей коже идут алые пятна.

Мы сейчас с ним наедине, и он впервые говорит о произошедшем.

– Спасибо, сын, – пальцы продолжают скользить в шелке его волос.

И я впервые получаю от него такую прямую поддержку.

За окном щебечут птички и пасторальную идиллию нарушает скрип тормозов и быстрая ритмичная музыка из салона автомобиля Демидова.

Музыка стихает, хлопает дверца, и, через несколько секунд, доносится властный стук в дверь.

Мне предстоит очередной непростой разговор.

Невольно напрягаюсь и дергаюсь встать с места.

– Сиди, мам, – нежно просит Арсений, – я сам открою.

Глава 11

Надежда

– Надюша, Надюша! – Демидов вихрем врывается в дом.

Человек-оркестр. Человек-праздник.

Высокий. Широкоплечий. Загорелый до черна – недавно вернулся с побережья Тихого океана.

Добродушная улыбка сверкает на красивом ухоженном лице.

Большой приплюснутый нос с легкой горбинкой придавал лицу выражение простодушия, но массивная квадратная челюсть и едва заметная складка на переносице сообщали, что перед вами человек с характером.

Голубые, словно выцветшие, как летнее небо, глаза смотрели холодно, оценивающе и цепко.

Вместе с Демидовым в гостиную врывается феерия ароматов: что-то колко-свежее, морское с примесью экзотических фруктов. Он всегда знал толк в отличном парфюме.

Устало поднимаюсь навстречу и натягиваю гостеприимную улыбку.

Мы знакомы и дружим уже более тридцати лет, но сейчас я не рада его видеть.

Демидов – в первую очередь друг Бориса. Не мой.

Инстинктивно напрягаюсь. Сама не могла бы объяснить почему – просто реакция измученного организма.

– Костя, здравствуй, – стараюсь придать голосу чуть больше теплоты и живости, будто действительно рада его видеть.

Одет – великолепно, как и всегда.

Серые драные джины и белоснежная рубашка навыпуск. На волосатой груди поблескивает толстая золотая цепь, с массивным крестом.

Он стискивает меня в медвежьих объятиях и смачно целует в обе щеки.

Из-за спины я вижу его спутницу: молодая блондинка с накачанными губами и высокой грудью. Короткое блестящее платье подчеркивает крутизну бедер и длину роскошных ног.

Меня колет ревность. Не к Константину – он закоренелый холостяк и ловелас, и его уже ничем не исправишь.

На его месте мне представился Борис.

Вместе со Снежаной.

Как он поднимает мобильный и звонит мне. Говорит усталым голосом что-то вроде: «Милая, так много работы… задержусь, не жди… Люблю…»

Потом берет под руку такую же вот красавицу и идет на встречу с деловыми партнерами, друзьями или на светский раут…

Да просто едут в отель, в конце концов. На всю ночь.

Он сморит на нее, и видит восхищение. Верит, что оно искреннее, и вызвано именно им самим, а не высоким статусом и толстым кошельком…

– Как ты, Надюш? – участливо интересуется Костя. – Как Боря?

– Все уже в полном порядке, Кость, – держу улыбку изо всех сил. – Кризис миновал и…

– Что же случилось? Как так?

Костя долю мгновения вглядывается мне в глаза, потом оборачивается к остальным, словно интересуется их мнением.

Его безымянная пока спутница хлопает глазами. Она словно поставлена на паузу и ждет, когда же закончатся формальности и начнется тусовка, на которую ее и взяли веселиться и сверкать.

Нет, милая, не здесь и не сегодня.

Арсений пожимает плечами и присаживается на высокий табурет.

– Так бывает, Кость. Нервная изнурительная работа дает не только вот это, – провожу рукой указывая на дом.

Цветущий и пышущий жаром Демидов качает головой, соглашаясь.

– Да-да-да… я как никто другой понимаю, о чем ты…

Качает задумчиво головой, но глаза продолжают внимательно изучать меня.

– Как же теперь? Когда он поправится? К нему можно вообще?

Пожимаю плечами.

– Пара дней будут наблюдать, а потом примут решение… Сам понимаешь, пока не до празднования.

– Ну, конечно, Надюш! О чем речь! Пусть спокойно поправляется и отлеживается. Он нам нужен живой, здоровый и энергичный верно? – Демидов весело подмигивает мне, но взгляд его остается серьезным. – У нас с ним столько дел, столько работы… Ух, не вовремя старикан решил в больничку загреметь!

Костя смеется. В одиночестве.

Смех его очевидно наигранный, звучит фальшиво.

Вижу, как Арсений бросает на меня непонимающий взгляд из-за спины Демидова.

Я предлагаю гостям чай, и Демидов с удовольствием принимает приглашение.

Пытка светской беседой продолжается, хотя я предпочла бы сейчас задернуть в спальне шторы и лечь в постель.

Голова раскалывается от напряжения, и болтовня Демидова нисколько не способствует успокоению.

Он без умолку тараторит, рассказывая о поездке по Мексике, о белоснежных песках и голубом океане. Вываливает еще миллион подробностей, которые никогда не осядут у меня в голове.

Среди водопада россказней, где-то между посещением индейских пирамид и ресторанов в Энсенаде, он неожиданно выстреливает вопросом:

– Как же все-таки это произошло, Надюш?

– Ты о чем?

Удивлено вскидываю брови, хотя прекрасно понимаю, о чем он.

– Приступ. Он что, косил газон и перенапрягся или как вообще?

Чувствую, как кровь отливает от лица.

– Нет, он был на работе.

– Ночью?

– Да. Ты же сам говоришь, у вас много работы… Вот он и задержался, чтобы успеть сделать побольше и спокойно провести сегодняшний день с семьей…

Прикусываю губу от неожиданно нахлынувшей боли.