Счастье за гроши, или Трюфельный бизнес попаданки (СИ) - Боярова Мелина - Страница 12

Желчного вида старикашка в пестром халате и длинном колпаке, из-под которого в разные стороны торчали седые космы, уставился на меня оценивающим взглядом. На роль денежного клиента я явно не тянула, поэтому хозяин скривился и буркнул:

— Чего надо?

— Здравствуйте! Я бы хотела…

— Ближе к делу! — невежливо перебил старик. Судя по всему, Марак Эшкар, о котором говорила Синна. Сама девчонка застряла на пороге, сцепившись языками с парнем, намеревающимся войти следом.

— Желаю продать трюфели! — рявкнула в ответ. — По золотому за штуку! — сразу обозначила цену вдвое меньшую от той, которую заплатил граф.

— Что за трюфели? Покажи! — потребовал владелец лавки.

Я отвернулась, вытащила из выреза сверток и, крутанувшись обратно, протянула товар господину Эшкару. Заскорузлыми пальцами тот выхватил грибы и принялся их рассматривать. Даже монокль в глаз вставил, чтобы лучше видеть. А может, это был специальный прибор, определяющий магические свойства, — наверняка не возьмусь определить.

— По десять монет серебром за каждый, — выдал вердикт через пару минут.

— Нет! Я же сказала, золотой за штуку. Они этого стоят! — настроилась серьезно поторговаться. Это же не последние грибы. Сейчас сбавишь цену, потом дороже не продашь.

Спорили мы до хрипоты. Старикашка слюной брызгал, топал ногами, пытался меня выгнать и сам же останавливал в последний момент. Но я-то не первый день на свете жила и своего упускать не собиралась. В итоге сошлись на семидесяти серебряных монетах за оба трюфеля. С меня семь потов сошло, а Марака чуть сердечный приступ в процессе не накрыл. Во всяком случае, старикашка несколько раз картинно хватался за грудь и закатывал глаза. Ага, знавала я таких пройдох. Они на что угодно пойдут ради лишней копейки. А тут целых семьдесят монет!

Однако, когда Эшкар насыпал мелочи полный кошель, я поняла, что далеко их не унесу. Раз уж у меня появились деньги, пожелала их потратить с пользой. А пронырливый старикашка будто на это и рассчитывал. У него аж глазенки заблестели, когда я поинтересовалась, что полезного могу приобрести. В первую очередь меня волновала безопасность. Я понятия не имела, кто на Верлиану напал в лесу и не предпримет ли подобную попытку снова. Простенький защитный амулет обошелся в двадцать монет. Затем меня заинтересовало магическое приспособление для сохранности продуктов. Кладешь такой в продуктовый ларь, и у тебя все остается свежим. Нужная вещь! Странно, что у бывшего хозяина таверны подобное устройство отсутствовало. Или же из дома вынесли все, что представляло ценность? Об этом я вряд ли теперь узнаю.

Полезных товаров в лавке Магических диковин было предостаточно, а вот мои возможности на покупке двух вещей исчерпались. Нам с Синной требовались продукты, одежда, товары первой необходимости и прочая мелочевка, облегчающая быт.

С господином Эшкаром мы расстались лучшими друзьями. Видимо, старик был из тех торговцев, которые обожают хороший торг. Можно сказать, живут этим, получая от процесса удовлетворение. На прощание Марак расщедрился и подарил кожаный ошейник для Грошика с маленькими колокольчиками, позвякивающими при ходьбе. Малыш так обрадовался подарку, что ему непременно захотелось побегать и позвенеть. Пришлось уговаривать, что погуляем на обратном пути, потому что в толпе легко затеряться. А я бы очень не хотела, чтобы поросенок попал в чужие руки. Успела к нему привязаться, не говоря уже о том, что поиск трюфелей напрямую зависел от острого нюха мини-пига.

Глава 6

Перед уходом я закинула господину Эшкару удочку насчет новых поставок трюфелей, на что он резонно заметил, что сначала должен продать эти грибы. Вдруг они никому не понадобятся? В этом я сильно сомневалась. Граф сразу согласился их забрать. Причем, заплатил довольно высокую цену. Не возражаю, чтобы Лион и дальше их покупал, но запасной вариант еще никому не помешал.

Ну а дальше мое везение закончилось. В первой же лавке, куда мы с Синной заглянули за покупками, Верлиану, то есть, меня, узнали и потребовали вернуть долг. Хозяин вел себя нагло, хотел Грошика отнять и грозился вызвать жандармов. Я отдала практически все, что планировала потратить на продукты и покупку вещей, и вылетела из лавки, полыхая бессильной яростью против муженька, повесившего на бедную девушку непомерные траты. Хорошо, что амулет для сохранности продуктов я передала помощнице, а кулон с защитой сразу повесила на шею и спрятала под одеждой.

Осталась у меня жалкая пара серебряных монет, которые я вручила Синне и доверила купить самое необходимое: соль, муку, крупы, яйца и овощи. Стоили продукты не так дорого по отдельности, но ведь у нас совсем ничего не было, так что набегала приличная сумма.

В таверну я вернулась с тревожным настроением и сразу кинулась к сундуку, чтобы еще раз просмотреть те расписки, в которых указывалось, кому и сколько задолжала. Что ж, хотя бы бакалейщика можно было вычеркнуть из списка. Монеты, добытые с таким трудом, я отдавала неохотно, будто от сердца отрывала, а с хозяина потребовала расписку, в которой он признавал, что сумма выплачена в полном объеме. Ага, научена горьким опытом, что на каждый чих должна быть соответствующая бумажка. Я еще до поверенного, как его, Кайла Монтьера доберусь и разузнаю, что могу предпринять, если муженек вдруг надумает вернуться и свалить на меня очередные долги. За уже имеющиеся я потихоньку рассчитаюсь, отдавая дань уважения Верлиане и сохраняя теперь уже мое имя, как честного человека, выполняющего обязательства. Но новых растрат не потерплю! И потребую развода, если такое возможно!

Местное светило, которое по привычке называла солнцем, уже стояло в зените, поэтому я собралась к графу, чтобы сделать перевязку и приготовить обед. С Синной мы на последние гроши купили по пирожку с капустой у уличного торговца и подкрепились по дороге домой. Путь к поместью Лиона Эстариана занимал около получаса, но я решила чуть задержаться, чтобы поискать еще трюфелей. И Грошику хотелось побегать, позвенеть мелодичной трелью нового ошейника, да и просто размяться после утренних волнений. Так что это была больше необходимость, из-за которой я немного задержалась. Два гриба Грош разыскал неподалеку от опушки, а вот разгулялся малыш по полной, нарезая вокруг меня круги, радостно похрюкивая и позвякивая в унисон колокольчиками. А я попутно насобирала листьев подорожника и нарвала цветков ромашки, чтобы сделать настой.

К дому графа подходила со смесью волнения, настраиваясь на новый виток споров и противостояния. Тарисса еще ночью объяснила, что с задней части здания имелся вход для прислуги. Собственно, во всех домах знатных господ существовали такие, чтобы не тревожить хозяев понапрасну и не смущать видом продуктовых корзин или белья, предназначенного для стирки.

В бытовом плане жилище аристократа изобиловало всевозможными магическими приспособлениями, облегчающими жизнь. Амулеты для чистки одежды и поддержания чистоты, магия против грызунов и плесени, защитные устройства, камни, подогревающие воду в специальных емкостях и подающие уже горячую жидкость по трубам на кухню и в личную ванну хозяина. Я еще толком не изучила всех примочек, которыми граф напичкал дом.

Ночное происшествие не только разворотило часть строения, но и нарушило работу магических вещиц. Для тушения пожара Лиону пришлось использовать малейшие крохи энергии, которые он вытянул из амулетов. Поэтому здание выглядело таким пострадавшим и неухоженным, а сам хозяин не был способен залечить раны.

— А это возможно? — я удивилась. — Лечить? Разве магический дар не нацелен на что-то одно?

— Откуда ты такая темная взялась? — Тарисса тогда тяжело вздохнула. — Никто не умаляет того, что у каждого человека имеется уникальный дар и возможность его применения в разных сферах жизни. Но одаренные, прошедшие обучение, могут использовать силу в других направлениях, помимо собственного уникального умения.

Прошмыгнув через черный ход, я сразу направилась к старой служанке, чтобы справиться о ее самочувствии и заодно поинтересоваться настроением графа. Запах вчерашнего пожарища еще витал в воздухе, смешиваясь с более тонкими ароматами старой пыли, сырости и чего-то сладковато-травяного, похожего на застарелые благовония. Грошик притих и жался к ногам, побаиваясь большого дома.