Счастье за гроши, или Трюфельный бизнес попаданки (СИ) - Боярова Мелина - Страница 24

Я внимательно осмотрелась, выискивая другие признаки тихой охоты. Конкуренции не боялась, даров земли хватало всем. Но ведь на меня напали в этом лесу. Физической силы мне не хватит, чтобы противостоять сильному мужчине. Защитный артефакт — не панацея, но мои способности и находчивость могли бы стать весомым аргументом в борьбе за собственную жизнь. Знать бы только, кого опасаться.

Урожай мы собрали неплохой, но странная находка будоражила мысли и не давала покоя. Крылось за этим что-то более серьезное, чем попытка разжиться дорогими дарами природы.

Однако утренние хлопоты перед открытием затмили дурные мысли. Я крутилась на кухне, крошила, резала, помешивала похлебку на плите, подсказывала помощникам, какие овощи потребуются в первую очередь, а какие понадобятся позже. Том с самого утра устроился на крылечке, занимаясь чисткой картофеля и заодно посматривая по сторонам. Не хотелось нам повторения вчерашней диверсии.

Сегодня посетители потянулись с самого начала рабочего дня. Омлет с приправой из трюфеля многим пришелся по душе, как и блинчики с различными начинками, оладушки со сметаной, пироги. Многие открыли для себя вкус кофе, который наполнял ароматами обеденный зал. Мои девочки порхали между столами, встречая каждого гостя приветливой улыбкой. И я не видела таких клиентов, кому бы у нас не понравилось, или же кто-то остался бы недовольным.

Воспользовавшись небольшой передышкой перед обедом, отправилась в город, чтобы закупить еще припасов и договориться о регулярных поставках продуктов. Планировала еще нанять мальчишек с телегой на постоянной основе. На рынке меня узнавали, здоровались и даже хвалили понравившиеся блюда.

— Госпожа Верлиана, эти ваши грибы — нечто! — воскликнула тучная женщина в переднике. — Муж после вашего рагу весь вечер песни распевал. Давно не видела его в таком настроении.

— Рада, что вам нравится, госпожа! — улыбнулась похвале. — Трюфели — дар земли, а мои способности помогают раскрыть их необыкновенные свойства.

Среди простых горожан нашлось немало тех, кто вчера посетил таверну и остался довольным. Но постепенно сквозь рыночный шум до меня донеслись обрывки тревожных фраз. Сначала лишь шепотки, которые я старалась игнорировать, списывая на зависть к чужому успеху. Люди всегда рады посплетничать, особенно о тех, кто чем-то выделился из толпы.

— … да-да! — расслышала явственно. — Говорят, в «Сытом кабанчике» хозяйка использует странную магию, чтобы приворожить клиентов.

— Вот как? — заинтересовалась незнакомая торговка. — Вы уверены? Разве такое не под запретом?

Я замедлилась, прислушиваясь к разговору. Даже гадать не нужно, чтобы понять, кто распускал гадкие сплетни.

— Эдвин сам видел, что она делает с этими грибами, — шепотом поделилась женщина. — Верлиана использует темную магию и одурманивает посетителей. Вот они и радуются потом, ходят как блажные. Дело говорю!

— Темная магия? — вмешалась я. — Зря вы верите пустым сплетням. Если кто-то считает, что свежие продукты, чистота в заведении и кулинарный талант повара — темная магия, то, возможно, ему самому нужно почаще мыться и научиться готовить? Расскажите об этом господам Элиасу и Кайдусу вместе с супругами. Они лично посетили вчера таверну и пробовали пищу, приготовленную мной. Думаете, они бы не отличили темную магию от светлой, приносящей людям добро и пользу? Как не стыдно верить наговорам и клеветать на честного человека?

Обе женщины покраснели. Одна отвернулась и, сделав вид, что торопится, сбежала. Другая отвела взгляд, нервно поправив платок. Мои слова заставили их замолчать, но ведь они не одни такие. Дальше раздувать конфликт я не стала, понимая, что публичная перепалка скажется на моей репутации. Но настроение оказалось испорченным. Внутри кипела настоящая буря. Эдвин Тарвек перешел все допустимые границы.

Грош будто почувствовал мое настроение, тихонько хрюкнул из-под прилавка и ткнулся пятачком в ногу. Я присела, чтобы погладить его по мягкой щетинке. Малыш был чистым, невинным существом, а его дар — благословением. Как я могла допустить, чтобы о нас болтали гадости?

— Не переживай, мой хороший, — прошептала так, чтобы никто другой не слышал. — Мы справимся. И никому не позволим испортить то, что мы построили.

Я выпрямилась, принимая вид уверенной в себе хозяйки. Взгляд сделался жестче, а решимость лишь окрепла. Тарвек выбрал не того противника. Он думал, что сломает меня, распуская грязные сплетни? Я пережила куда худшее время. И не сдамся из-за того, что кому-то мой трактир мешает утопать в грязи и травить людей тухлыми продуктами. Мы еще посмотрим, кто кого.

Глава 11

День пролетел в заботах, готовке и круговороте посетителей. Но это приятные хлопоты, которые приносили прибыль и способствовали процветанию. На следующее утро, совершив раннюю прогулку в лес, я готовилась к открытию таверны, когда в дверь раздался громовой стук. Мы с Синной и Лирой переглянулись, гадая, кто бы это мог быть. Девочки опасливо притихли, а я отправилась открывать.

— Кто это там ломится с утра-пораньше? — пробормотала, ощущая нарастающую тревогу. На всякий случай прихватила с собой скалку — грозное оружие в умелых руках.

Отодвинув засов, я открыла двери и отшатнулась, увидев на пороге Эдвина Тарвека. Его одутловатое лицо налилось багровой краской, глаза метали молнии. От мужчины разило чем-то кислым и застарелым, смесью дешевого хмеля и немытого тела.

— Верлиана Зейрис! — прорычал он. — Что за грязный притон ты здесь устроила?

Грязный? — Мои брови сами собой взметнулись наверх. Я уперла руки в бока и выразительно осмотрела обеденный зал, сверкающий чистотой.

— Пока ты здесь не появился, притоном здесь не пахло, — ответила жестко. — Чего тебе?

— Я предупреждал, чтобы не открывала здесь таверну? Совсем разум потеряла? Думаешь, я позволю этой клоаке работать прямо напротив моего уважаемого заведения? Клянусь, я тебя разорю! Ты пожалеешь, что сунула нос не в свое дело. Убирайся отсюда, пока не поздно!

Слова Тарвека сквозили едкой желчью и неприкрытой ненавистью. Он был в бешенстве, словно я посягнула на святое. А святость, судя по всему, содержалась в его монополии на рынок хмеля, которого, к слову, не подавали в моем заведении. Я категорически осуждала тех, кто злоупотреблял спиртным, и не собиралась потакать людским порокам.

— Ты станешь всеобщим посмешищем! — продолжал разоряться Тарвек. — Ни один порядочный горожанин не переступит порог твоей таверны, когда есть мой «Усталый лис»!

— Это мы еще посмотрим! — холодно произнесла я, закипая от возмущения и решимости защищаться до последнего. — Ты сам скоро станешь посмешищем, если и дальше будешь применять грязные методы по очернению моего доброго имени! Еще одна выходка, и я напишу жалобу в жандармерию.

— Ах так! Грязная дешевка! Получи! — Хозяин постоялого двора отступил на шаг и подхватил что-то, оставленное за порогом.

В руках мужчины оказалась большая грязная корзина. Самодовольная гнусная ухмылка расползлась по наглой роже, когда на порог, к моим ногам, Тарвек вывалил гнилые склизкие овощи и фрукты. Черные от плесени яблоки, раздавленные помидоры, тухлые огурцы, от которых моментально потянуло удушающим тошнотворным запахом. Мерзкая жижа растеклась по свежевымытому порогу, оставляя за собой отвратительные коричневые разводы.

— Вот твое первое угощение, Верлиана! — прошипел гад с ехидной улыбочкой. — Пусть все знают, какой дрянью ты тут торгуешь! Никто даже близко не подойдет к твоему вонючему трактиру!

Меня затрясло от злости и затошнило от ужасающего смрада. Но, прежде чем я успела ответить, вперед выбежала Синна. Маленькая отважная защитница бросилась к порогу, пытаясь вытолкнуть отбросы ногой. Ее хрупкая фигурка казалась крошечной на фоне здоровенного мужика.

— Не трогайте наш трактир! — вскрикнула она, дрожа от страха. — Уходите! Не смейте тут ничего портить!

Тарвек, не глядя, отмахнулся от девочки, как от надоедливой мухи. Грубая волосатая лапища резко толкнула Синну, отчего она отлетела в сторону, с криком ударившись об стену. Я ахнула от ужаса и бросилась на защиту ребенка.