Счастье за гроши, или Трюфельный бизнес попаданки (СИ) - Боярова Мелина - Страница 9

Они просто оставили его гореть! — подумала с горечью, ощущая, как ком подступает к горлу. — Как можно быть такими черствыми?

Моя решимость помочь графу только крепла. Я не могла бросить человека, спасшего меня, на произвол судьбы. Прошлая жизнь научила многому, и уж точно не тому, чтобы отворачиваться от чужой беды.

Приблизившись к массивной дубовой двери, покрывшейся слоем сажи и копоти, я замерла в нерешительности. Грошик прижался к моей ноге и жалобно заскулил, принюхиваясь к едкому запаху дыма.

— Все будет хорошо, маленький, — прошептала я, пытаясь успокоить пига. — Мы просто узнаем, все ли в порядке.

Глубоко вздохнув, я собралась с духом. Кувшин с водой и мокрая тряпка, которые я принесла, на фоне масштабного разрушения казались такими бесполезными. Слегка подрагивающей рукой, я постучалась. Три глухих удара разнеслись по гулкой тишине чуждым звуком.

— Эй! Есть кто-нибудь! — крикнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Граф Эстариан? Вы не пострадали? С вами все в порядке?

Мой вскрик затерялся и развеялся жалким эхом, но я точно знала, меня услышали. Только не желали отвечать. Или не могли? Я не имела права уйти, не поговорив с графом и не убедившись, что с ним все в порядке.

— Граф, это Вера… Верлиана из таверны «Сытый кабанчик»! Я пришла, чтобы помочь. Откройте! — крикнула еще громче.

За дверью послышались шорохи, но мне по-прежнему никто не ответил. Я прислонила ухо к массивной двери и, кажется, расслышала слабый стон.

Значит, он все-таки в доме! — Вздрогнула. Мой внутренний голос кричал: — Ты нужна ему! Один он не справится.

— Граф, я вас слышу! Знаю, что вы там. Откройте же! — голос сорвался на хрип.

Грошик будто почувствовал мое волнение и сильнее прижался к ногам, подрагивая маленьким тельцем. Его присутствие давало мне невероятную поддержку и давало сил бороться и идти до конца.

— Я не уйду, пока не буду знать, что с вами все в порядке. Пожалуйста, откройте мне. — Предприняла последнюю попытку перед тем, как искать другой способ проникнуть в дом.

Не знаю, что именно подействовало, но, едва выкрикнула последнее слово, как дверь с глухим скрежетом приоткрылась, выпуская наружу клубы едкого дыма. В проеме показалась фигура графа, выглядел который неважно. Лицо казалось бледным, покрытым копотью, глаза покраснели, роскошная одежда местами порвана и опалена, а волосы растрепаны и запачканы сажей. От мужчины исходила волна сильного недовольства, почти физически ощутимая, словно стена, которую он воздвиг между собой и внешним миром.

— Что вам здесь нужно? — спросил хрипло, с холодной отчужденностью. — Кажется, я ясно дал понять, что не нуждаюсь в чьей-либо помощи. Какое вам дело до моих проблем? Мои эксперименты — личное дело.

Позади графа я без труда разглядела силуэты обгорелой мебели, разруху, следы обвалившегося потолка. Пожар наделал намного больше бед, чем я себе представляла.

— Прошу прощения за вторжение. — Мой голос, на удивление, прозвучал твердо, без тени сомнений. — Я проснулась от грохота. Затем увидела дым и зарево пожара. Видно же, что у вас случилась беда. Я не могу отвернуться и сделать вид, что ничего не случилось, когда человеку нужна помощь. Пожар… Это ведь опасно! Не только для вас, но и для окружающих.

Граф презрительно фыркнул, словно мое заявление было явной глупостью. Затем его взгляд скользнул по моему лицу, выискивая на нем что-то, а после опустился ниже и споткнулся о горшок с водой, который крепко сжимала в руках. Мужчина усмехнулся, и в чем-то я его понимала. Разве возможно этим потушить пожар?

— Если вы пришли из-за долга, то убирайтесь! — выдал с презрением и ноткой усталости. — У меня нет времени на ваши… финансовые вопросы. Убирайтесь! Мои проблемы — не ваша забота!

Мужчина намеревался захлопнуть дверь, но я оказалась быстрее. Поставила ногу в проем и указала взглядом на его руки.

— Зря вы так! Я вовсе не поэтому пришла. Вы пострадали. Я могу обработать и перевязать раны. У вас сильные ожоги. Посмотрите, кожа запузырилась и полопалась, в ранки уже попала грязь. Нельзя так оставлять. И затягивать — тоже, чтобы не началось заражение. Позвольте мне помочь? Я всего лишь хочу отплатить добром за то, что вы не бросили меня в лесу умирать. Мне ничего от вас не нужно. И деньги я вам верну, как только заработаю.

Лион тут же отдернул руки и спрятал их за спину. Его глаза сузились. На мгновение мне показалось, что в них вспыхнула дикая, животная ярость, которая тут же погасла, сменившись привычной отстраненностью. Он не хотел показывать свою слабость, это же очевидно. Стыдился чего-то? Гордость не позволяла принять чужую помощь? Или тут что-то другое?

— В этом нет необходимости! — резко ответил граф. — Я справлюсь без вашей помощи. Будьте так любезны, убирайтесь отсюда!

Грошик в ответ на злобный рык тревожно заскулил. Он будто чувствовал нарастающее напряжение. Его пятачок потерся об мою лодыжку, призывая к спокойствию. А я и так не собиралась нервничать.

— Хорошо, вы не желаете принимать от меня помощь. А другие? Вы разве один живете? Ваши слуги или другие домашние не пострадали? Быть может, я смогу быть полезной?

Лион на мгновение замер, словно я застала его врасплох. Лицо мужчины сделалось мрачным, и он нехотя кивнул.

— Тарисса уже в порядке, — отрезал он сухим тоном. — Она в безопасности. Уберите ногу и дайте мне закрыть дверь. Вам не место в моем доме! Мои дела — не для посторонних.

В каждом слове и интонации графа сквозило желание побыстрее от меня избавиться. Такого упрямца я еще не встречала. Может, он опасался, что я пришла выведать его тайны? Пусть так, но разве это повод отказываться от помощи, когда она действительно необходима?

Я не могла уйти. Не после того, как услышала болезненный стон и увидела, насколько обгорели ладони. Такой, как граф Эстариан, их скорее отгрызет, чем признает, что ему необходима помощь. Но я тоже умею настоять на своем.

— Нет! — Мотнула головой. — Мне нет дела до ваших тайн. И я не уйду, пока не буду уверена, что с вами все в порядке. Я умею бинтовать… В общем, могу быть полезной. И, клянусь, ни одного слова не скажу о том, что здесь увидела. Позвольте мне? Я много чего умею, правда. Вы ни монетки не будете мне должны. Это от чистого сердца. Потому что я не могу иначе.

Лион смотрел на меня, как на надоедливую букашку. В глазах читалась смесь усталости, раздражения и едва заметной толики удивления. Он заколебался, явно взвешивая мои слова и решая, верить или нет. А потом резко отвернулся, бросив через плечо:

— Как хотите! Только не говорите потом, что я не предупреждал. Мои дела вас не касаются! Проходите, если вам так не терпится… Увидеть мой беспорядок.

Глава 5

Граф растворился в полумраке холла, оставляя дверь приоткрытой, тем самым давая понять, что смирился с моей настырностью. Пусть так, но я добилась своего, и это был первый шажок к налаживанию отношений. В будущем знакомство с таким человеком могло бы мне пригодиться. Но я пока не сильно над этим задумывалась и действовала, скорее, по велению души, а не исходя из расчетливости.

Дышалось внутри дома еще тяжелее. Едкий дым обволакивал, оседая в горле и вынуждая откашливаться. Повсюду виднелись следы разрушений и валялась сломанная мебель, пробитая камнями из провалившегося в некоторых местах потолка. Налет гари и вездесущая пыль покрывали пол толстым слоем.

Мужчина замер в глубине холла. Мрачная фигура на фоне царящей разрухи казалась еще более угрюмой и величественной. Он с недовольством рассматривал собственные руки, сжимая и разжимая пальцы.

— Лион, вы подскажете, где взять чистой воды и материю для бинтов? Или направьте меня к прислуге, чтобы я не блуждала по дому и спросила о нужных вещах у нее?

Граф нервно дернулся, когда назвала его по имени, заметно скривился и поджал губы. Кивком указал на проход, ведущий под лестницу. Я поблагодарила улыбкой и направилась туда. Коридор вел в кухню и подсобные помещения. В одной из комнат, так похожих на ту, где я поселила Синну, на кровати лежала пожилая женщина. Сухонькая, с морщинистым лицом и седым пучком волос, из которого выбились пряди и разметались по подушке. Она лежала на кровати и тяжело дышала. В изголовье на тумбе стояли пузырьки с зельями, а воздух полнился дымом и вездесущим запахом химии.