Княжна Тобольская 4 (СИ) - Смышляева Ольга - Страница 19

— Как не помнить, — ответил Надир со спокойствием удава. — Ты собиралась есть его на свадебной церемонии.

— Не его, а его копию. Настоящий-то давно съеден… в лучшем случае.

— А в худшем — похоронен на старом кладбище? — не удержалась я.

— Не смешно, Тобольская! — буркнула рыжая. — Но близко. Думаю, бабушка запустила им в морды кондитерам. В новогодние праздники мы с мамой сортировали вещи на чердаке дедушкиного дома и нашли несколько уцелевших слайдов с их свадьбы. Представляете, бабушкин эталон кулинарного изыска на поверку оказался пищевым извращением! Теперь я уверена, что ничего они не забывали, а намеренно не хотели вспоминать.

— Ну-ка, — мы с Надиром синхронно подались вперёд.

Ещё раз вздохнув, Вика пустилась в объяснения:

— На гербе Саратова три стерляди, — она приподняла свой медальон за цепочку. На синей глазури его герба красовались сложенные буквой Y рыбины. — Они символизируют обилие рыбы в нашем крае, а их положение — выбор достойного пути на перекрестке жизненных дорог. Так вот, кондитеры бабушки оказались истовыми патриотами и решили воплотить его вживую. Они запекли три жирные стерляди по метру каждая прямо в шоколадном бисквите, а затем украсили икрой, голубикой и синими сливками.

Надир прыснул, но тут же подавил смех.

— Фантазия — огонь!

— Ещё какой. Зато теперь понятно, почему на голозаписях под конец свадебного пира у половины гостей были зелёные физиономии. А как-то раз в подпитии дедушка обмолвился, будто они блевали дальше, чем видели, но не рассказал почему.

— Надеюсь, вы с мамой промолчали о находке? — поинтересовалась я.

Личико Вики приобрело страдальческое выражение.

— Увы, нет. Бабушка сперва разозлилась, а потом пуще прежнего взялась настаивать, чтобы на моей свадьбе был точно такой же торт. Вот карга! Ещё немного, и я начну завидовать тебе, Вась.

— В чём это?

— Ну как же? — она округлила глаза. — Проклятие третьей помолвки. Можешь не верить сколько угодно, примета всё равно сработает. Третья помолвка никогда не приводит к свадьбе. Она… заканчивается трагедией.

Я с невозмутимым видом зажевала кусочек мяса, проглотила его и затем ответила:

— Обойдёмся без мистики, Вик. Все суеверия иррациональны и не имеют под собой ни малейшего научного обоснования. Просто бред.

— Да брось ты скептицизм, Вася! Народные приметы проверены временем и всегда сбываются. Надир, — Вика повернулась к нему за поддержкой. — Ну скажи ей.

Самаркандский зябко поёжился.

— Слушайте, девушки, давайте оставим свадебную тему? От неё мурашки по коже. На Рождественских выходных меня самого чуть не сосватали. Хорошо хоть у младших сыновей нет жёстких обязательств перед семьёй, а то бы сразу сватов заслали.

— Кого тебе прочили?

— Не важно кого, я отказался.

— Нам ведь интересно! Наверняка это была красивая восточная пери с крутыми бёдрами, пышной грудью и тонкой талией.

— Неужто Дилара? — я припомнила имя девушки, которое так невзначай назвала сестра Надира во время разговора по голосвязи. В тот момент друг выглядел почти напуганным.

— Что за Дилара? — золотисто-зелёные глаза Вики заблестели двумя хризолитами. Вот бы она на учёбу так реагировала, пока снова не обросла хвостами.

Нам удалось заметно смутить Надира.

— Младшая дочь сводной сестры дяди Фаршада, главы Самаркандской области, — нехотя ответил он. — Забудьте про Дилару, у меня на первом месте карьера, а не девушки. В Столичный институт очень сложно поступить, но очень просто из него вылететь. Я не готов рисковать своим будущим ради восточных пери, тем более навязанных.

— Все так говорят, а любовь никого не спрашивает. И — бац! — рыжая плутовка с размаху шлёпнула ладонью по столу. — Кольцо на пальце, в сердце песня.

— И жирный «неуд» в табеле успеваемости, — добавила я. — Надир прав: сперва диплом, только потом романтика.

Вика поочерёдно посмотрела на нас.

— Сколько вам лет, товарищи? Полтинник уже стукнул? Молодость создана для ошибок, чувств и безумств, и даже самое маленькое счастье лучше, чем самая большая карьера.

— Ты будущий логист, Вик, а расставляешь приоритеты, как философ, — рассмеялась я.

— Но только это правильно, — важно кивнула она. — Между прочим, я в философии разбираюсь почти так же хорошо, как в свадьбах.

Заметив, что разговор вновь понесло в опасные воды, Надир поднял руку:

— Стоп-стоп! Предлагаю новое правило для ужинов. Вика не обсуждает свадьбы, а мы с Васей учёбу.

— Всецело поддерживаю, — согласилась я. — В мире полно более приятных тем для разговора. Например, Турнир капитанов.

— Точно! Факультет стражей будет представлять Макс Елецкий, слышали о нём, девушки?

— Спрашиваешь тоже, — фыркнула я. — Его имя занимает вторую строчку в Зале Славы.

— Когда выиграет, займёт первую, — заявил Надир без искры сомнений. — Там отрыв от Челябинского незначительный.

— Если выиграет, ты хотел сказать, — мило поправила я.

— Когда.

— Если! За управленцев Переславль-Залесская. Она ярость воплоти, даром, что на её гербе сельди.

— Ярость или нет, она всего лишь восьмая строчка в Зале Славы.

— Когда выиграет, займёт четвёртую.

— Если выиграет, ты хотела сказать. Прости, Вась, но Макс объективно сильнее. На вторую строчку не за красивые глазки попадают. Ваш Красноярский дотянул только до третьей, а теперь честно ответь: кто сильнее, он или Переславль-Залесская?

Я снова фыркнула:

— Зависит от случая. У них один стиль боя, но разный подход. Первый — гром, вторая — молния.

— Ясно, — скуксилась Вика. — Вам не полтинник, вам двенадцать… Ну ладно, — протянула с видом мученицы, — всё равно это лучше, чем жуткий торт моей бабули. Только не ждите, что я буду болеть за ваших чемпионов! Я за Коломенского.

— Он же со следственного.

— И что? За логистов выступает Воронежский. Далан говорит, у него нет шансов даже в полуфинал выйти…

После ужина барышня Саратовская убежала звонить своему жениху, а мы с Надиром двинулись в сторону общежития.

— Трудно представить, что в следующем году тебя здесь не будет, — сказал Надир, устремив рассеянный взгляд на голограмму с анонсом Турнира на информационной стене.

— Я так далеко не заглядываю, самый максимум — июль. Если к выборам Князя не соберём железные доказательства против Фюрстенберга, то всё. Артемий взойдёт на престол, и в следующем году мы будем рыть окопы где-то на западном фронте.

— Время ещё есть.

Луговский пересылал мне документы по мере готовности. Информации было много, и половина из неё весьма любопытного характера, если знать, на что обращать внимание. На первый взгляд болванки никак между собой не пересекались, кроме сугубо деловых вопросов на административном уровне, однако в их окружении нашлись одни и те же люди, присутствие которых не объяснить ни закономерностью, ни случайностью.

Подозрительных имён хватало, но Фридрих фон Фюрстенберг не фигурировал ни в одном из отчётов. Мой кузен встретился лишь однажды. Что самое любопытное — на некоторых бумагах мелькало имя заместителя главы Третьего отделения княжеской канцелярии — Шадринского Михаила Михайловича. Пока оно казалось погрешностью, однако звучало аккурат в даты предполагаемых ритуалов. Быть может именно этот человек обеспечивает секретность плану Фюрстенберга? Такой масштабный заговор с вовлечением губернаторских семей тяжело хранить в полной тишине без покровительства в силовых структурах.

— Многое бы объяснило, — Надир поддержал ход моих мыслей.

Мы остановились у подножия широкой лестницы с тускло сияющими колоннами и голографическими указателями на них. Справа — вход в женское крыло общежития, слева — в мужское.

— А ты не думал, что глава отделения тоже в курсе заговора?

— Его превосходительство Омский? — Надир прислонился к одной из колонн, и его силуэт мгновенно обвело голубым контуром. — Не знаю. Но… Вряд ли. Будь Омский заодно с Фридрихом, твой Луговский сумел бы найти только пустоту. У него хватит реальной силы сокрыть любое преступление без следа.