Княжна Тобольская 4 (СИ) - Смышляева Ольга - Страница 2

Он наклонился чуть ближе, и я почувствовала исходящее от него напряжение, словно от взведённого курка револьвера.

— Мой отец умер. Сегодня похороны.

— О как… — язвить резко расхотелось.

В воздухе повисла тишина.

Лев Дмитриевич умер? Дичь какая-то. Такой здоровый мужчина в расцвете лет, хозяин второй по площади и экономике губернии, сильный трио-практик шестнадцатого ранга, мускулистый тип, вгоняющий в панику одним взглядом не только юных девушек из другого измерения, но даже матёрых акул политики… И теперь его нет?

Сидевшая рядом Аля потрясённо ахнула.

— Боже, Яр, мне так жаль. — Вскочив со стула, она порывисто обняла Красноярского. — Я безмерно тебе сочувствую.

— Спасибо, — автоматически ответил он.

Я в свою очередь не знала, что сказать. Слова встали поперёк горла, не желая складываться во что-то осмысленное и подходящее. Никогда прежде не сталкивалась с чужой смертью так внезапно, только с собственной. Вепрь из заповедного леса, по понятной причине, в счёт не идёт. Он не был отцом человека, которого я знаю буквально всю свою вторую жизнь.

— Уверен, что мне уместно быть на похоронах? — тихо спросила я. — Не хочу быть лишней.

Яр положил на столешницу правую ладонь, так и не перестав сверлить меня глазами:

— В горе и радости, моя милая, в радости и горе.

Блеск помолвочного кольца на его безымянном пальце моментально привёл меня в чувство. Каким бы пугающим ни был князь Красноярский, чисто номинально он не посторонний для меня человек. Как и парень, стоящий напротив.

— Прости. Да, конечно, я должна там быть. Только сумку захвачу и готова.

— Можно поехать с вами? — после небольшой заминки спросила Аля. — Лев Дмитриевич всегда относился ко мне с теплотой, будто к любимой племяннице, учил резьбе по бивню мамонта и делать те смешные бусы из рябины, а я… Я так редко навещала его в последние годы, даже с прошедшим днём рождения не поздравила.

— Не нужно, Аль, — Ярослав сжал её плечо коротким жестом. — Скоро в Екатериноград приедет твой брат, ты должна быть с ним. Мёртвые подождут, они это умеют.

Девушка нехотя кивнула. Как бы она ни храбрилась, а дела Мирона по-настоящему плохи. Стихийники живучие ребята с потрясающей регенерацией, и если за полгода лечение не принесло особых успехов, то впору всерьёз надеяться на чудо с ангелом в колокольный перезвон.

Оставив их переговариваться, я отправилась за пожитками. Вещей у меня немного, всё-таки домой собиралась, а не на курорт, но это не проблема. Что понадобится — всегда можно купить на месте. Красноярск не медвежий угол, а крупный современный город. У них семнадцать станций метро, когда как в Тобольске их всего шесть. Но мы не беднее, нас просто меньше и мы компактнее, вот!

Глава 2

Вылет можно было задержать. Хоть на десять минут, хоть на тридцать, да насколько угодно! Ярослав, как будущий глава Енисейской губернии, возвращался домой не бизнес-классом коммерческого лайнера, а на собственном самолёте с высшим приоритетом полётов. Такие птички не подстраиваются под правила для простых смертных.

Надо признать, джет у него шикарный. Почему нет, если Красноярские почти такие же богатые буратинки, как их восточные соседи Якутские. Выкрашенный алой краской фюзеляж с золотым львом на хвосте, длина почти тридцать метров, размах крыльев не меньше, рассчитан на комфортное пребывание до десяти пассажиров одновременно.

Вежливая стюардесса убрала мою сумку в специальный отсек, предложила располагаться, где пожелаю, и под грозным взглядом Ярослава тактично скрылась за перегородкой в носовой части.

Расстояние до пункта назначения 1917 километров, расчётное время в пути составит два с половиной часа, — доложил пилот. — Приятного полёта.

Как только джет набрал положенную высоту, я расстегнула ремень и отправилась в хвостовую часть инспектировать бар из тёмного полированного дерева. Выпить в такое утро не просто уместно, а прямо-таки необходимо. Изыски ни к чему, выбор пал на обыкновенный виски. Плеснув грамм по тридцать в два бокала, поставила один из них на столик перед Ярославом, сама устроилась в кресле напротив.

— Соболезную, — мягко сжала его ладонь.

— Не шутишь? — Яр выгнул бровь в сдержанном удивлении. — Ты терпеть не могла моего отца. Прежняя Василиса тоже.

— Я не ему соболезную, а тебе. Выпей, станет легче, — пальцем придвинула бокал.

— Не хочу, чтобы было легче. Ничего не хочу.

А я выпила. Закусить бы ещё чем-нибудь основательным. Половина съеденного на завтрак кекса в счёт не шла; жидкость раскалённым камнем упала в пустой желудок.

Некоторое время мы сидели в гнетущей тишине, даже двигатели гудели едва слышно. Яр смотрел куда-то позади меня, глубоко погрузившись в собственные мысли, и сомневаюсь, что вообще хоть что-то видел.

Побарабанив ноготками по опустевшему хрусталю, я отважилась задать самый главный вопрос:

— От чего умер твой отец?

— От ножа.

— Его убили⁈

Поставив локти на стол, Яр сцепил пальцы в замок. Напряжённый взгляд с прицельной точностью сосредоточился на моём лице.

— Официально нет. Пять дней назад после поездки к Столбам отец слёг с простудой, которая удивительно скоро переросла в злокачественное воспаление лёгких, затем дала осложнение на сердце и, в конечном итоге, завершилась обширным инфарктом. Его не стало вчера днём. Складная версия, правда? А знаешь, что обнаружил наш семейный врач при осмотре тела? — Красноярский подался вперёд, с шумом втянув воздух в лёгкие. — Шрам в области сердца. Такой же, как у тебя, Василиса.

Я рефлекторно дёрнулась назад, прижав ладонь к груди. Дурацкая привычка за год так и не исчезла.

— С чего ты взял, что такой же? Ты его не видел.

— Я о нём читал. Небольшая отметина в виде трёх изогнутых лучей, выходящих из одной точки, — ответил Яр тоном следователя, зачитывающего протокол. — Характерная рана от удара трёхклинковым ножом, который используется для убийства жертв в ритуале «Смертельный союз». Доказательство замены души. Если бы не твой случай в прошлом году, я бы не догадался. Откуда? Очень не многие это знают. Точнее — почти никто. «Смертельный союз» входит в раздел Высших практик Крови с максимальным классом сложности, это настолько редкая вещь, что случайностью быть не может. Интересно получается, не находишь?

— Я нахожу это не интересным, а страшным, — пробормотала севшим голосом.

— Мой отец был опытным бойцом, — продолжил Яр. — Его непросто убить случайному человеку без конкретной цели, а уж найти подходящего псионика, чтобы заменить душу, на порядок сложнее. Оба эти ритуала — твой и его — дело рук одних и тех же людей. Рассказывай, Василиса Анатольевна. Рассказывай всё, что знаешь о своём ритуале. Кто его проводил?

— Я ничего не помню… — прозвучало настолько неубедительно и беспомощно, что даже мне стало противно.

Такой ответ Ярослав слышать явно не хотел.

— Врёшь! — он хлопнул ладонями по столику. — Ты знаешь что-то важное, нутром чую. Знаешь и почему-то молчишь. Переживаешь о собственной судьбе, душа из другого мира, или намеренно покрываешь кого-то знакомого?

Проклятье, как близко он подошёл к истине…

— Я знаю не больше твоего, — соврала без какой-либо заминки. — У меня амнезия обнулённого, забыл? Официально подтверждённая псимографом. Ты был в кабинете ректора, когда я влезла в его компьютер, и сам слышал признание Костромского.

— А ещё слышал твоё сердце, — ответил Яр. — Оно колотилось как бешеное.

— Конечно, колотилось, — дёрнула плечом, будто не понимаю, что его так удивило. — Я была в шоке. Или ты ожидал спокойного пульса, учитывая, что мы сидели в шкафу и в любой момент могли быть застуканы?

— То был не шок, а гнев. Ты и сейчас не выглядишь особо удивленной. Какую жуткую тайну ты скрываешь, куколка?

— Никакую.

— Довольно! Оба ритуала связаны между собой, не смей отрицать, а ты, милая, — он ткнул в меня пальцем, — молчишь о чём-то очень и очень важном. Уж не потому ли, что здесь замешаны Тобольские?