Княжна Тобольская 4 (СИ) - Смышляева Ольга - Страница 43

— Я много чего умею, — ответил Надир и тут же добавил: — А у Генки вообще золотые руки по части техники. Но…

— Понимаю, — хмыкнула я. — Кто напортачил, тот и должен просить.

К чести Саши, она не стала прятаться от ответственности. Засунула гордость куда подальше и подошла к Надиру с самыми вежливыми выражениями. Надир, в свою очередь, отнесся к ней без предубеждений, ни словом не съязвил про «бесполезных стражей и умных управленцев», хотя повод был. Они сумели договориться, и наутро снегоход Переславль-Залесской стоял в гараже как новенький.

Этот случай странным образом снизил градус воинственности Саши по отношению к стражам. Она перестала воспринимать их тупыми грудами мышц, которым жизненно необходим пастырь с золотым медальоном. Полковник, парни Кыштымского и сам Надир в определённых аспектах оказались умнее, опытнее и сильнее неё. У Саши хватает недостатков, но отсутствие благодарности не в их числе.

А в журнале происшествий по-прежнему ни единой отметки в обеих группах.

— Это становится подозрительным, — однажды вечером сказал Ярослав, в задумчивости склонившись над вкладкой журнала, спроецированной на столешнице. — Надо нарисовать хотя бы единичку.

— Предлагаешь подделать данные, Красноярский? — я изобразила фальшивое негодование.

— Предлагаю не делать подлог настолько наглым. Ладно полковник, практиканты ему не интересны, но майор начинает коситься. Уж насколько профессионалы его парни, у них и то случаются залёты.

Он отодвинул стул, кивком предлагая мне сесть. Отказываться я не стала. Тишина офицерского кабинета, остро пахнущая пылью и озоном, нравилась мне куда больше общей казармы. А ещё тут был кофе из личных запасов майора. Дрянной растворимый сублимат, но даже он многим лучше, чем никакой.

Сам Яр по негласной традиции устроился в мягком офицерском кресле. Чей был день патруля, тот в нём и сидит.

— Пусть косится, — я дёрнула плечом. — Разве это плохо, что мы такие… находчивые?

— Камышловский знает правду, на станции ничего не происходит без его ведома. Но он готов мириться с нашими косяками, пока мы остаёмся хуже его парней.

— Хорошо. Тогда поставь пару случаев напротив своей группы, что-нибудь несерьёзное.

— Почему не твоей?

— Потому что сегодня вы ездили.

— Резонно, — согласился Яр. Щёлкнул по столешнице и открыл чистую строку в журнале происшествий. — Напишу про нападение колонка.

— Выдумываешь?

— Если бы. — Он быстро застучал по виртуальной клавиатуре. — Так. Группа Красноярского. Инцидент: при возвращении из патруля произошло столкновение с биообъектом, предположительно породы куньих. Жертв нет, техника не пострадала, простой — три минуты.

Я подалась вперёд, заглянув в экран:

— Правильно писать не «породы», а «семейства».

— Смысл один. Завтра твоя очередь, вот там и блеснёшь знаниями по зоологии.

— Принято.

Ярослав открыл следующий журнал и, не поднимая глаз, как бы между прочим, бросил:

— Тебе ещё не надоело ездить одной, Василиса?

— Никак нет, — невозмутимо отхлебнула кислого кофе с ноткой цикория. — А тебе не надоело спрашивать?

— Нет. Вдруг ты уже передумала, но не знаешь, как об этом сказать? Маячок твоего снегохода показывает странные данные в системе. Высокие скорости и долгий простой у границы зоны ответственности. Что ты там ловишь, сталкер?

— Моменты. Рекомендую, кстати. Там, — махнула рукой куда-то в сторону, намекая на внешний мир, — так спокойно уже не будет.

— Когда станет спокойно — значит, всё настолько плохо, что остаётся только смирение, — не задумываясь ответил Яр.

— Не веришь в хорошие концы?

— Верю. По-своему.

— Странные у тебя представления о жизни, Красноярский.

— Возможно, — он снова уткнулся в журнал, — но тебе нравится сидеть здесь и слушать их, иначе бы давно ушла.

Усмехнувшись, я отсалютовала ему кружкой с остывшим кофе:

— В самомнении тебе не откажешь!

— Есть немного, — кивнул Яр и добавил уже тише: — Мне тоже нравится, что ты здесь.

Полтора месяца практики пролетели со скоростью кулаков Флойда Мейвезера-младшего. Мы успешно блокировали их удары и чудом выходили из нокдаунов. Казалось, дальше будет проще.

Но проще не было.

Было по-другому.

Глава 25

Апрель 2038 года в Маньчжурии выдался на редкость противным — снег, метель и минус пятнадцать по ночам. Погода портилась по накопительной. Не дожидаясь, когда атмосферное давление рухнет ещё ниже, полковник Минусинский распорядился отменить все патрули из-за опасности стихийного бешенства среди водяных волков и кицунэ на неопределённый срок. Он на опыте и, готова поспорить, прекрасно знал об истинной дисциплине вверенных ему практикантов. Мог ли он построить нас? Да. Хотел ли тратить на это время? Нет. Перед ним не школьники.

Полноценная буря разразилась к концу месяца. Метеорологическая служба присвоила ей «красный» уровень опасности, но обитателям станции нечего опасаться — мы защищены стеной, и всё, что нам угрожает, — это вынужденная изоляция.

Датчики и антенны могли подождать, за них никто не переживал, другое дело — вышка связи на одном из пиков в тридцати километрах отсюда на юго-восток. За несколько дней до бури её повредил забредший со стороны китайских земель огненный тигр. Не самая страшная в мире вещь, однако поломка вызвала перебои со связью. Полковник оперативно послал запрос в штаб Святого Мефодия, теперь осталось дождаться улучшения погоды, чтобы бригада ремонтников смогла приступить к работе без опасений быть съеденной бешеными волками.

Но беды частенько берут пример с симпатичных девчонок и по одной не ходят. Особенно, если вмешивается человеческий фактор.

Поздним вечером незадолго до отбоя курсанты почти в полном составе собрались в комнате отдыха. Других вариантов скоротать время особо не было. Из развлечений в казарме только чай да бильярд. Девчонки оккупировали диванчики возле уютно потрескивающего камина и часть столиков, кое-кто из парней резался в «русскую пирамиду» на интерес, остальные травили байки ужасов о забытых станциях и той жути, что в них водится. За окном буря мглою небо крыла, а я забралась с ногами на одно из кресел и сортировала информацию по пятой болванке. Ею оказался князь Воронежский — дядя несовершеннолетнего главы Воронежской губернии.

— Мы торчим взаперти восьмой день! — Виктор Суздальский резким ударом загнал шар в лузу, и тот гулко стукнул о деревянное дно. — Весёленький конец практики, да? Лучше бы нас отправили на западную границу вместо стражей.

— О, сегодня нытьё началось позднее обычного, — усмехнулся Борис, ловко перехватывая кий. — Налицо переход к стадии смирения.

— Одурения! — зло огрызнулся Витя. — Не знаю, как вы, а я на пределе. Достал снег.

Все на пределе. За неделю в заточении каждый из нас немножко сошёл с ума, как моряки в штиль из песенки «Арии».

— Завтра шторм стихнет, — с видом эксперта заявил Рихард. — Ещё ни разу за всё время метеонаблюдений снежная буря не длилась дольше трёх дней, а это уже второй.

— Лично меня всё устраивает, — отозвалась отчаянно зевающая Ясвена. — Хоть завтра, хоть послезавтра, без разницы. Через пять дней мы отчалим домой и забудем об этой глуши на веки вечные.

Ловким броском с дивана она запустила дротик через всё помещение и попала в календарь, точно в дату первого мая, обведённую красным маркером, — день отъезда.

— Тебя-то всё устраивает, — в тон ей ответил Рихард. — А я переживаю о тех чудиках, что морозят задницы на северных склонах в этот самый момент, пока ты греешься у камина, как обленившаяся кошка.

— Они сами виноваты, — без капли сочувствия высказалась Саша и отправилась вынимать дротики из стены. Её очередь бросать, но вряд ли она сравняет счёт с Ясвеной хотя бы приблизительно. Меланхоличная милашка Тамбовская бьёт в яблочко точнее Робин Гуда, причём с обеих рук. Обыграть её нереально, это знают все. Саша осталась единственной, кто ещё не сдался.