Княжна Тобольская 4 (СИ) - Смышляева Ольга - Страница 47

— Выходит, я был прав, — иронично хмыкнул Надир. — Ублюдок всё-таки явился на Чанбайшань. Вот бы волки его сожрали!

— Нет, — я сжала край канистры до белых костяшек. — Саньке умирать нельзя, тем более так просто. Я обещала отдать его Ярославу, перед тем как отнесу материалы в Третье отделение. Неважно, что Красноярский с ним сделает, это уже не моё дело. Главное, чтобы Фюрстенберг никуда не исчез и предстал перед законом как живое доказательство заговора.

Как бы страстно мне ни хотелось видеть фрица мертвым, он — ключевая фигура. Всех заговорщиков можно убить, но не его. Обидно до скрежета зубовного! Кровь Ирэн не будет смыта кровью.

Надир посмотрел на меня с неодобрением:

— Признаться, я удивлён, что ты так запросто решила отдать Игрека Красноярскому. Александр всадил нож в твоё сердце раньше, чем в сердце его отца. Да, его помощь в сборе информации неоценима, но всё же…

— Ярослав жёсткий парень, миром он Игрека не отпустит. Мне этого хватит.

Самаркандский сложил мускулистые руки на груди, как делает всякий раз, когда крепко задумывается.

— Значит, Трио решили сделать болванку из князя Владивостокского?

— Сомневаюсь, — протянула я. — Мирон поддерживает Артемия по собственной воле, а убивать его глупо. Мужику и так недолго осталось.

— Тогда зачем они тут? Ведь не ради охоты, в самом деле? Непогоду предсказывали задолго до, сюрпризом она не стала, но группа всё равно пошла… Н-да. По ходу, Вась, мы чего-то не видим.

— И не говори.

— Ладно, давай зайдём с другой стороны, — вздохнул Надир и начал перечислять: — У нас есть дикая, закрытая зона, куда без пропуска не попасть, предсказанная буря и повреждённая вышка связи. Чем не идеальная ситуация?

— Чтобы потеряться и нарваться на стаю волков? — я скептически изогнула бровь.

— Именно! Ведь тогда их — элитных граждан — отправились бы спасать, даже под угрозой самим влипнуть в неприятности.

Музыка стала отвлекать, и я выключила приёмник. Тревога кольнула сильнее прежнего. Солнце за окном стремительно катилось к закату, а люди майора Камышловского до сих пор не вернулись.

— В твоих словах до ужаса много смысла, поэтому на душе так паршиво.

— Или, — Надир слегка улыбнулся, — ты просто волнуешься за своего жениха. Как бы он не попался на зуб водяным пушистикам, пока будет вытаскивать горе-охотников.

В ответ я мотнула головой, притворившись, что это не так.

— Яр силён в эссенции стихий и до тошноты упрям в стремлении думать рационально. На нём ответственность за Енисейскую губернию, рисковать понапрасну он не станет.

Слукавила, конечно. Беспокойство за него грызло изнутри, добавляя тёмных красок вечеру. Ярослав слишком много для меня значит, и тяга к нему никуда и не делась даже после ультиматума с помолвкой. Ни на чёртов грамм.

Внезапно Надир переменился в лице.

— А ведь Красноярский сейчас глава семьи, — сказал он. — Действующий губернатор второй по значимости губернии Княжества.

— К чему ты клонишь? — уставилась на него настороженным взглядом.

— Тебе не понравится, Вась. В Красноярске у него была охрана, но здесь его людей нет. И ещё он не единственный платиновый медальон на станции.

— Рихард, — вспомнила я. — Старший сын главы Тавастгусской губернии княжества Финляндского. Оба парня поддерживают князя Любомира в притязаниях на трон… и оба отправились на выручку охотникам.

Я откинулась спиной к окну, где больше воздуха. Сердце заколотило по рёбрам. Если наши фантазии верны — Яр с Рихардом сейчас в смертельной опасности и даже не подозревают об этом.

А если уже поздно? Стоило представить их мёртвыми, как к горлу подступила желчь.

Надир мягко сжал мою ладонь, наверняка услышав настолько громкие эмоции.

— Не накручивай себя, Вась. Игрек не мог предсказать, что спасать охотников отправят практикантов.

— Как раз мог. Приказ отдал генерал Арзамасский, а он такой же продажный, как ректор.

— Ты бы всё равно не смогла ничего сделать. Даже знай, что в группе Владивостокского Игрек, а это ещё не доказано, оставить Красноярского с Тавастгусским на станции у тебя бы не получилось. Ни уговорами, ни правдой. А расскажи ты Ярославу про кузена — он бы первым помчался искать его душу. В общем, заканчивай паниковать. С Красноярским всё в порядке, таким парням всегда везёт.

— А если нет?

— Будем оптимистами. И потом, в списке охотников нет пометки о наличии японцев.

— Суслика тоже не видно, а он есть.

— Вась…

— Знаю, — я выдавила кривую улыбку. — Ещё ничего неизвестно, а мы сразу пошли по худшему сценарию из домыслов в голове. Для начала дождёмся новостей от группы майора.

Предположение о ритуале слишком безумное, чтобы быть правдой… Но вся эта ситуация слишком безумна, чтобы правдой не быть. Немного успокаивало, что псионические чувства не улавливали присутствие Зэда, хотя это не доказательство. Точно так же я не ощущала Ярослава и Алёну — они просто вышли за радиус восприятия.

Глава 27

Спасательная группа вернулась около семи вечера, солнце только коснулось края горизонта. Ветер стих, узорные снежинки бесшумно укрывали свежепрочищенные дорожки и плац, создавая обманчиво мирную, почти пасторальную картину.

Первое, что резануло глаз — количество снегоходов. Их было гораздо меньше, чем следовало. Из семнадцати человек, ушедших на поиски охотников, на станцию вернулись лишь сержант, четверо солдат и трое практикантов. Все разной степени усталости и потрёпанности. С ними был груз. На притороченных к снегоходу волокушах, наглухо закрытых куском брезента, лежали несколько человек. Как вскоре выяснилось, не все из них в полном комплекте.

Уровень моей тревоги улетел в стратосферу, когда я поняла, что Ярослава с Рихардом среди присутствующих нет.

— Где остальные? — гневно гаркнул полковник Минусинский.

Сержант вздрогнул, но нашёл в себе силы вытянуться по стойке смирно:

— Мы вынуждены были разделиться.

— Позвольте мне, полковник. — Алёна шагнула вперёд. — На нас напали водяные волки. Сержанту в первую очередь требуется помощь медиков, а не построение для отчёта.

Отец Василий и Анфиса уже спешили к раненым. На одном из солдат живого места не было, удивительно, как ещё дышит? Сама княжна Владивостокская тоже не выглядела здоровой, но не за счёт ран. Ритуальный рисунок на её доспехах был повреждён, тепловые линии потухли, и сейчас девушку знатно колотило от холода. Блокировать рецепторы она благоразумно не стала, чтобы не пропустить момент, когда переохлаждение достигнет критического уровня.

— Докладывай, курсантка, — согласился полковник. — Только факты. Без сантиментов.

— Так точно, без сантиментов. — Алёна выдохнула, прогоняя дрожь. — Недалеко от тринадцатой точки, ближайшей к месту сигнала бедствия, мы нашли разорванный рюкзак одного из охотников. По следам вокруг майор Камышловский определил наиболее перспективные направления для поисков и принял решение разделить группу на три части, чтобы охватить максимум территории. Мы рванули на север, и где-то через час-полтора наткнулись на тела троих охотников. То, что от них осталось… — Она запнулась, сглатывая ком в горле. — Пока мы их собирали, на шум примчались волки.

— Дожрать вернулись, сволочи, — зло сплюнул сержант.

— Избежать боя не вышло. Часть тварей мы убили, но нас самих потрепало, чудом ушли. Кажется, — Аля шумно втянула воздух носом, — мы даже не успели собрать все части…

— Князь Владивостокский среди погибших был? — перебил полковник.

— Нет, что вы! Спасибо небесным заступ…

— Дальше!

— С другими группами связаться не удалось. Погода или аномалия какая-то. Ещё одна стычка с волками стала бы для нас последней, поэтому мы приняли решение самостоятельно прекратить поиски и вернуться на станцию.

На последних словах самообладание дало трещину, и Алёну затрясло уже не от холода.

— Это не всё, господин полковник, — угрюмо продолжил сержант. — Достигнув девятой точки, мы наткнулись на следы недавнего боя. Вторая группа тоже встретила стаю. На земле осталось полдюжины волчьих туш, пара развороченных снегоходов, брошенное снаряжение и двое наших. Мартыновский наглухо, Островский выжил, — он кивнул в сторону наиболее пострадавшего товарища.