Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ) - Вайс Адриана - Страница 49

Начинается кошмар. Мы вдвоем с Эйнаром носимся по этой грязной комнате, пытаясь хоть как-то ее стерилизовать, пока Маркус и Тил нехотя кипятят инструменты. Я заставляю их буквально отмыть стол спиртом.

Дамиана уже бьет озноб, нога белая, как мрамор.

Времени нет.

— Наркоз! — командую я.

Они подносят Дамиану ткань, смоченную сонным зельем. Я жду, пока он отключится. Беру в руки нож — местный аналог скальпеля, грубый, тяжелый.

— Эйнар, стой напротив. Я говорю — ты делаешь. Не бойся. Главное — не отпускай зажим, пока я не скажу.

Я делаю разрез там, где должна проходить бедренная артерия. Я нахожу ее. Она почти не пульсирует. Плохо.

— Зажим, — шепчу я. Эйнар дрожащими руками подает мне инструмент. Я пережимаю артерию выше тромба. — Еще один. Ниже.

Теперь — самое страшное. Я делаю маленький надрез на самой артерии. Крови почти нет.

Теперь как-то надо достать тромб. В моем мире я бы воспользовалась катетером Фогарти — тонкой трубкой с баллончиком, которой вытягивают тромбы. Но сейчас я могу об этом только мечтать.

— Расширитель!

Эйнар смотрит на меня круглыми глазами.

— Я… я не знаю, что это…

— Вот эта штука! — я тычу пальцем в инструмент на столике, похожий на щипцы с тупыми концами.

Я ввожу грубый инструмент в разрез, осторожно расширяя его.

И вижу его. Плотный, темный, почти черный сгусток, закупоривший артерию.

Он сидит плотно.

И это тоже очень плохо. Если хоть кусочек оторвется от него и пройдет дальше, он закупорит мелкие сосуды и тогда точно не останется ничего другого, кроме как ампутация.

— Мне нужен… — я лихорадочно думаю, — что-то вроде тонкого крючка… или… трубки…

И тут меня осеняет.

— Перо! Оно же полое и достаточно тонкое! Принесите мне перо!

Сейчас я сделаю собственный катетер Фогарти!

Но в этот момент происходит то, чего я боялась…

Из-за слишком грубого инструмента стенка артерии, и без того воспаленная и хрупкая, рвется. Небольшой надрез превращается в рваную рану. Кровь, которую до этого сдерживал тромб, вырывается на свободу.

— Кровотечение! — в ужасе кричит Эйнар.

— Зажим! Сильнее! — кричу я, пытаясь пальцами пережать артерию, но кровь льется сквозь них.

Черт! Если ничего не предпринять, Дамиан умрет от кровопотери!

Я в панике.

Я не могу наложить шов на длинную рваную рану в такой спешке и при таких обстоятельствах!

Все идет не по плану!

— Что делать?! — паникует Эйнар.

Глава 48

Ронан (несколько часов назад)

Я не могу отвести взгляд от Милены.

Я напряженно слежу за ее дыханием. Ровным, спокойным и глубоким.

Ее ресницы больше не дрожат, синева ушла.

Я выдыхаю.

Напряжение, державшее меня в тисках последние несколько часов… даже нет, последние несколько дней, наконец отпускает.

Милена будет жить.

Мы вытащили ее. Вернее…

Она вытащила.

Эта невероятная, невозможная женщина с таким странным, непривычным именем. Ольга.

И в тот момент я чувствую предательскую горечь.

Пятнадцать лет. На то, чтобы стать тем, кем я являюсь, я потратил долгих пятнадцать лет.

Пятнадцать лет я одержимо поглощал знания, рыскал по древним фолиантам, ставил эксперименты, считая себя вершиной медицинской мысли. И все это оказалось бесполезным перед отравой, которая унесла жизнь Эланы и которая едва не унесла жизнь Милены.

Я снова потерпел поражение.

Если бы не Ольга, все было бы уже кончено…

— Я должен признать, что, несмотря на все мои знания, — я с трудом подбираю слова, — я бы не смог повторить то, что сегодня сделала ты. И мне невыносимо это осознавать.

Я смотрю на нее, ожидая чего угодно. Что в ее глазах я увижу жалость по отношению к себе, или, наоборот, превосходство, гордость победителя.

Но я вижу лишь искреннее, глубокое понимание. Такое же, какое я видел в ее глазах, когда рассказывал ей об Элане.

— Это не значит, что ваши знания бесполезны, — тихо говорит она, и ее голос, чистый и твердый, вырывает меня из пучины самобичевания. — Это значит лишь то, что в мире есть вещи, о которых вы даже не подозревали. И теперь, когда вы это понимаете, вы добьетесь гораздо большего.

Я смотрю на нее. И она, в который уже раз, поражает меня.

Только сейчас я замечаю, как Ольга похожа на Элану.

Но похожа не внешне. А своей способностью видеть мою суть, понимать меня так, как не понимал никто другой. А еще, в ней нет хрупкости Эланы. В ней — сталь.

Слова Ольги о том, что она готова стать моей правой рукой… тогда, в кабинете, я воспринял как дерзкий вызов.

Но сейчас, после этой ночи, я понимаю — за ними стоит нечто большее. Настоящая сила, уверенность, искреннее желание стать моей опорой. Той самой, в которой я так отчаянно нуждался, но боялся себе в этом признаться.

Все эти годы я отгораживался от всех ледяным равнодушием, контролируя любую выставленную напоказ эмоцию, тщательно подбирая любое сказанное слово, лишь бы не повторить ошибку пятнадцатилетней давности, не позволить чувствам снова ослепить меня.

А эта женщина… она одним своим присутствием смогла разрушить мою неприступную стену.

— Я не перестаю тебе поражаться, Ольга, — с тихой улыбкой говорю я.

Она вспыхивает, отводит взгляд, и эта внезапная застенчивость после той стальной воли, которую она демонстрировала всю ночь, кажется невероятно трогательной.

— Иди, — говорю я, отворачиваясь, чтобы разорвать этот зрительный контакт, ставший слишком… личным. — Мне нужен лекарь, полный сил. Если что-то случится, я пришлю за тобой кого-нибудь.

Она, помедлив, кивает и уходит. Я смотрю, как Ольга закрывает за собой дверь, и не могу отделаться от восхищения.

Она — самый обычный человек. Не дракон с его невероятной выносливостью. События последних дней должны были вымотать ее до предела, сломать, истощить. А она… она не просто выдержала. Она командовала, она провела эту дикую ночь на ногах, работая наравне со мной и принимая решения, которые стоили бы моим лучшим ученикам седины.

Удивительно, что она вообще еще держится на ногах после всего, что свалилось на нее за эти дни.

Я сажусь в кресло у кровати Милены. Усталость, которую я игнорировал последние несколько дней, начинает наваливаться и на меня. Но сон не идет. Я просто смотрю на ровное дыхание девушки, прислушиваясь к тишине лечебницы.

Я думаю об Ольге. О ее странных словах. О ее гениальных руках. О ее пугающей способности видеть меня насквозь.

Сам не замечаю, как погружаюсь в тяжелую, поверхностную дрему. Но даже в ней я продолжаю прислушиваться к каждому вздоху Милены. Даже с закрытыми глазами мой дракон настороже.

И через некоторое время он тут же поднимает тревогу.

Что-то изменилось!

Неровный вздох.

Шорох простыней.

Я резко открываю глаза, подаюсь вперед, мое сердце пропускает удар.

Милена… приходит в себя!

Она медленно открывает глаза. Ее мутный взгляд скользит по потолку, стенам и, наконец, останавливается на мне.

— Я… — ее голос — едва слышный хриплый шепот. — Я знаю вас… Вы… Архилекарь…

Я подхожу ближе, наклоняюсь, чтобы ей не приходилось напрягаться.

— Да, — ровно отвечаю я. — Вы в Королевской лечебнице. Вы в безопасности.

Но ее глаза почему-то наполняются ужасом.

— В королевской лечебнице? — шепчет она, и в ее голосе звенит паника. — Значит… я арестована? Меня… меня передадут ему?

— Здесь нет никакой стражи, — спокойно отвечаю я. — И никто, кроме меня и еще двух моих людей не знают что вы здесь.

Она смотрит на меня с недоумением.

— Но… почему? Я же… преступница.

— Я не верю в эти бредни, — отрезаю я. Я вижу, как она вздрагивает от моих слов, как ее глаза округляются от неверия. — Я не верю в обвинения Грайона Дарквуда против вас.

Милена не в силах сдержать слез. Они медленно катятся по ее бледным, осунувшимся щекам.

— Однако, мне нужно знать что с вами произошло, Милена, — продолжаю я, и мой голос становится жестче. — Признайтесь, в этом замешан не только Грайон? Должен быть еще кто-то. Тот, кто отравил вас. Мне слишком хорошо знаком тот яд, от которого я… мы вас спасли.