Дочь врага Российской империи. Ведьма (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 13

— Покупаешь в городе зерна, мельницу, джезву, — перечислил он. — И пьешь по утрам кофе. Можешь послать в город меня. Я и песок раздобуду.

— Песок мне зачем? Ты хотел сказать, плитку?

— От чего ты в школе плитку запитаешь? — вздохнул Венечка. — Песок нагреть можно. Вроде бы тебе доступна такая магия.

— Понятно. Хорошо, это завтра.

— Сегодня могу угостить кофе. Если зайдешь ко мне в гости.

— Обойдусь, — сказала я. — Жди. Мне надо позвонить, потом поговорим.

Внушения я не чувствовала. И Венечка не ведьма, ему не доступны их фокусы с манипуляцией желаниями. То есть, в теории он не мог усилить мою жажду кофе. Однако я допускала, что чего-то не знаю. Ведьмы неохотно открывали свои тайны. Мало ли, чему мать могла научить сына… Нет, идти в гости к Венечке — плохая идея.

Трубку подняла Катя. Она сказала, что Ваня носится по улице с соседскими ребятами, но, если надо, она его позовет. У нее в санатории все прекрасно, после собеседования ее взяли на должность медсестры, а практику подпишут любую. Дежурства — сутки через трое. А ребята попали в оборот, потому что служба безопасности на ушах из-за визита императорской четы. Мишки и Матвея до сих пор нет дома.

Я рассказала Кате свои новости и попросила позвать Ваню. Пока ждала, принюхивалась к кофейному аромату, заполнившему холл, где стоял телефонный аппарат. Венечка все же решил сварить мне кофе? Или это какое-то навязчивое состояние? Я успела выставить щиты и провести очистку разума, есть у эсперов такой способ избавиться от искусственных ощущений. Запах кофе не исчез.

Ваня заверил меня, что у него все прекрасно. Перспективе поселиться у ведьм не обрадовался, хотя признался, что любопытно побывать в гостях. И намекнул, что я становлюсь похожа на матушку, которая желала контролировать каждый его шаг. Да-да, исключительно из чувства страха, что с ним случится что-нибудь нехорошее.

— Ты прав, — призналась я. — Но пойми, тебе я доверяю. Это все из-за того человека, что мы встретили на бульваре.

— По-твоему, я такой наивный, что меня конфеткой поманить можно, а я следом пойду? — хмыкнул Ваня. — Я все время с кем-то, а когда темнеет, один из дома не выхожу.

Рядом возник Венечка с чашечкой кофе. Он молча протянул мне ее, предлагая выпить. Стало неловко: и оттолкнуть стыдно, и принимать. Надо сказать ему правду о намерениях баронессы.

— Ладно, постараюсь не волноваться, — вздохнула я, взяла чашку и кивнула Венечке, мол, спасибо.

— И Карамельку забери, — сказал Ваня. — Пожалуйста. Ей жарко и скучно в городе. Хочешь, я попрошу Матвея повесить на себя маячок?

— Хорошо, договорились, — сдалась я.

Кофе был горячим, но не обжигал. И с пряностями. Я распробовала кардамон… и что-то еще.

— О, кстати! Чуть не забыл! — воскликнул Ваня, когда я собиралась прощаться. — Днем звонил Сава. Хотел вечером нагрянуть в гости, но я предупредил, что ты в школе, а тут будешь только на выходных.

— Спасибо, ты все правильно сказал, — одобрила я. — Пусть к экзаменам готовится.

Сава… Как же я соскучилась…

Я положила трубку и допила кофе. Вкусный. Надо будет спросить у Венечки рецепт. Я повернулась к нему, чтобы отдать чашку… и уронила ее от неожиданности.

— Сюрприз! — весело сказал Сава. — Ох, Яра, в какую ты глушь забралась! Еле отыскал. — Он понизил голос и спросил шепотом: — А этот что тут делает?

Он кивнул в сторону Венечки. Тот застыл сусликом, поджав губы.

— Это ты? — пролепетала я. — Правда, ты?

— Пощупай, — разрешил Сава, улыбаясь.

Вместо этого я крепко его обняла, прижимаясь к широкой груди.

— Так что тут делает Головин?

— Потом объясню, — выдохнула я и подняла голову. — Сава, как же твои…

Он поцеловал меня, заставляя замолчать.

— Я ненадолго, Яра. Ему обязательно смотреть?

Я увлекла Саву в комнату, что числилась за мной. Голова кружилась… от желания. Я чувствовала эмоции Савы, такие же яркие, как мои. Нас охватила страсть, и сопротивляться ей мы не хотели.

У нас так мало времени. Мы так соскучились друг за другом…

Значительно позже, утомленная, я задремала. И кофе не помог. Но это была приятная усталость.

— Яра⁈

Я встрепенулась, услышав возмущенный голос Савы. Чего это он? И почему… он у двери? Он только что лежал рядом…

Я резко села, закрываясь простыней. Сава, белый, как мел, стоял на пороге комнаты. Рядом с кроватью прыгал на одной ноге Венечка, поспешно натягивая брюки.

Это же сон? Я ущипнула себя за бедро. Больно! И еще больнее стало внутри, когда я поняла, что не сплю.

Глава 11

Голубой искрой вспыхнул сосуд, заполненный маной под завязку. Я все еще не понимала, как Венечке удалось получить желаемое. Ясно одно: меня обманули и жестоко использовали. Хотелось убивать, и я едва сдерживала рвущуюся наружу силу.

Невиновные не должны пострадать, в гостевом доме мы не одни. И, в первую очередь, я боялась за Саву. Даже стыд был вторичен. О собственной глупости буду сожалеть позже.

Сава эмоций не скрывал. Он смотрел на меня в совершенной растерянности, но я понимала, что это продлится недолго. Как только Сава осознает, что я чувствую, он придет в бешенство и прибьет Головина. Да и черт бы с ним! Сейчас я и сама с удовольствием пришлепнула бы мерзавца. Вот только о последствиях Сава не подумает.

Неважно, схватятся они здесь или на дуэли, любой исход этого поединка ударит по Саве. Его либо убьют, либо обвинят в убийстве. И вообще, Головин мой! Я сама его накажу!

— С-сава…

Зубы клацнули неожиданно. Я с удивлением осознала, что меня бьет крупная дрожь.

— Чего ты боишься? — вдруг спросил Сава, обращаясь ко мне. — Или кого? Меня?

Горечь. Разочарование. Презрение. Но почему⁈ Он поверил, что я могла… с Головиным…

В глазах потемнело.

А, собственно, что он мог подумать? Я не связана, следов борьбы в комнате нет. И самая сильная эмоция, что я испытываю — страх. Откуда Саве знать, что боюсь я не его, а за него?

— Девочка — огонь! — заявил Венечка, нарушая затянувшуюся паузу. — Бестужев, это ты научил ее так хорошо…

Он даже не попытался уклониться от удара. Сава не дослушал и впечатал кулак в его лицо, из рассеченной губы брызнула кровь.

— Нет! — закричала я. — Остановись!

Сава замер. Пальцы, крепко сжатые в кулаки, хрустнули. Венечка и не думал сопротивляться. Тронул языком рану на губе, ухмыльнулся. Сава медленно развернулся ко мне. Внутри него бушевал ураган.

— Яра… Ответь… на один вопрос… — Сава едва выговаривал слова. По лицу гуляли желваки. — Тебя принудили… или ты… сама…

Я представила дуэль. Наверняка, главным условием будет бой до смерти одного из противников. Я не переживу, если Саву убьют. Пусть лучше думает, что я его предала. Потом, когда все успокоится, мы поговорим. Он поймет. А если нет… Главное, он будет жив.

— Сама.

Сава сделал шаг к кровати. Венечка за его спиной покрутил пальцем у виска, определенно намекая, что я не в своем уме.

— Ты лжешь, — сказал Сава. — Почему? Я в чем-то перед тобой провинился?

Я отрицательно мотнула головой. Горло сжал болезненный спазм.

— Яра, он тебя шантажирует? Чем?

Самое время заплакать, повиснуть на Саве, рассказать ему о коварстве Головина. Сава защитит, накажет мерзавца. А потом…

Потом я буду ходить к нему в тюрьму, на свидания, если пустят. Или на могилу. Да и плакать не хотелось. А еще сильнее не хотелось отдавать ему Венечку. Мне просто жизненно необходимо самостоятельно пересчитать гаду ребра!

— Ничем, — выдавила я.

— Яра… — Сава сделал еще один шаг.

— Я ответила на твой вопрос! — выпалила я, опасаясь, что не выдержу и сдамся.

Он кивнул, развернулся и молча вышел из комнаты. Мне стало нечем дышать. Казалось, сердце разорвано в клочья. Просто взял… и ушел⁈ Отступил так быстро?

— Что это было? — поинтересовался Венечка. — Где гром? Где молнии? Где, в конце концов, слезы? Еще немного, и я сам поверил бы, что ты легла со мной по доброй воле.