Дочь врага Российской империи. Ведьма (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 22

С царапинами и синяками Глафира расправилась не хуже Кати.

— Ну вот, почти красавица, — сказала Глафира. — Теперь поешь нормально.

— Почему почти? — спросила я.

Меня это не волновало, но адреналин схлынул, и все сильнее хотелось спать. Чтобы не упасть носом в тарелку, нужно хоть о чем-нибудь говорить.

— Стрижка твоя… — Глафира осуждающе покачала головой. — Ты ж от мальчишки мало чем отличаешься. И одежда, и повадки.

Я не удержалась и прыснула. О том, как притворялась парнем в академии, я ей еще не рассказывала.

— Смейся, смейся. Не замечаешь, как Ася на твоего парня смотрит? Ты же эмпат.

— Да знаю я. Ася — внучатая племянница императора. Ее за Саву сватали.

Глафира округлила глаза.

— Серьезно⁈

— С чего бы мне врать? Сава меня выбрал. И чуть из рода не ушел. А он, между прочим, наследник.

— Точно малахольная, — вздохнула Глафира. — Мало того, что вы с ней дружите, так ты еще и ходишь пацаненком. Или твоему Саве… эм… мальчики… того…

— Нет, Сава по девочкам, — фыркнула я. — Глаш, как-нибудь потом расскажу, почему я такая. Долгая история.

Ее слова заставили меня задуматься. Сава не жаловался и давно не вздыхал, вспоминая мои длинные волосы. Но ведь такое было. Он не скрывал, что хочет видеть во мне девушку, а не парня. И я вполне могла бы сделать ему приятное, отрастить волосы и чаще носить платья. А поступала так, как удобно мне. Ася не соблазнит Саву своими прелестями, в этом я уверена. Но ведь и я могу сделать своего парня чуточку счастливее.

— Ты ешь, ешь, — спохватилась Глафира. И почти сразу спросила: — А у Миши есть девушка?

— А что? — прищурилась я, проглотив кашу. — Нравится?

— Ага… — призналась она. — Но я так… на посмотреть.

— Почему? Сейчас он свободен. Одно время Асей болел, но это прошло.

— Вот именно поэтому, — проворчала Глафира. — Кто Ася и кто я? И кто он…

— Не замечала за Мишкой предрассудков. К тому же, ты ведьма, а он сын ведьмы.

— Он из боярского рода, а я из крестьянского. Ой, зря я спросила!

— Я и так вижу, как ты на него смотришь.

— А он? — Глафира взглянула на меня исподлобья. — Он ведь так не смотрит, верно?

— Мне не до того было, — призналась я. — Но…

— Забудь! — велела она. — Доела? Иди наверх, поспи. А я для Вани холодца сварю, ему для костей полезно.

Спорить не хотелось. Для отдыха мне хватит часа или двух, зато потом я буду бодра и полна сил. Впереди много дел. Навряд ли Ваня много времени проведет в больнице, и мне нужно договориться о путевке на море, отпроситься у ведьм на несколько дней, обзавестись, наконец, личным транспортом…

Засыпая, я вспоминала, как впервые попала в большой город после смерти бабули. Я уже знала о том, что ведьмы — вне закона. Пыталась поступить в медицинский, претерпела неудачу. Работала санитаркой в больнице, училась на медсестру…

Вот чего не могла вспомнить, так это любила ли я кого-то в прошлой жизни так же сильно, как люблю Саву.

Когда я пришла в больницу, Ваня спал. Я отпустила Катю, поговорила с врачами и окончательно успокоилась. Здоровью брата ничто не угрожало. Оставалось неясным, что заставило его свернуть в горы по дороге домой. Что или кто?

Ваня проснулся ближе к вечеру. Увидел меня, обрадовался. Но сразу смутился и отвел взгляд.

— Прости… — скорее догадалась, чем услышала я.

— Глупый мальчишка. — Я взъерошила ему волосы. — Я не злюсь. Я радуюсь, что ты жив.

— Матвей ругался, — возразил Ваня.

— Это потому, что ты его не послушался. Матвей считает себя виноватым, не сердись на него.

— Я должен кое-что тебе рассказать.

— Потом, Ванюш. Я позову врача, он тебя осмотрит. Еще надо поесть…

— Сейчас, — упрямо сказал Ваня.

— Ладно, слушаю, — согласилась я.

— Ты же знаешь, что мы с ребятами ходили купаться?

— Знаю. И что ты раньше всех ушел домой, тоже.

— На обратном пути я встретил старика. Он стоял у тропы, ведущей вверх по склону, и кого-то звал. В руке у него был оборванный поводок. Я спросил, что случилось. Он ответил, что собака убежала, а он не может пойти за ней. Слишком крутой подъем. Вроде как молодой пес, еще щенок, он его для правнука купил, да до дома не довел. Древний такой дедушка… На вид лет сто.

— И он попросил тебя о помощи, — догадалась я.

— Я сам предложил. Дедушка чуть не плакал. Навряд ли щенок мог далеко убежать. В общем, я полез наверх, звал его. А впереди собака лаяла, совсем близко.

— Ты уходил все дальше и дальше от дороги, — подсказала я.

— Да… А потом нашел вот это.

Ваня сунул руку под подушку и вынул часы с оборванным ремешком, отдал их мне.

— Похожи на часы Матвея, — сказала я.

— Не похожи. Это часы Матвея. Там гравировка…

Голос Вани задрожал. Я все еще не понимала, что его так беспокоит. Действительно, часы Матвея. Ему подарил их дедушка, о чем и свидетельствовала надпись на внутренней крышке. Матвей вполне мог их потерять, выполняя какое-нибудь задание на практике. Или еще раньше, на вокзале.

— Там камень такой большой, — продолжил рассказ Ваня. — Когда я его обошел, то увидел, что за ним кто-то лежит. Подумал, или пьяный спит, или плохо кому, а там…

По коже побежали мурашки. Ваня еще не произнес это вслух, но я уже поняла, что он нашел мертвого человека.

— Мертвый… — прошептал Ваня. — И я его узнал. Это тот, за кем Матвей погнался на бульваре. Я испугался, побежал, не разбирая дороги. И сорвался со склона.

Я смотрела на брата, пытаясь осмыслить услышанное. Павел Шереметев мертв⁈ Ваня мог ошибиться. Это могла быть обманка. Но даже если это правда, убил его не Матвей. Но кому-то понадобилось обвинить Матвея в убийстве!

— Ты кому-нибудь об этом говорил? — спросила я.

Ваня отрицательно замотал головой.

— Вот и молчи. Договорились? Матвей не мог этого сделать, я уверена. Я во всем разберусь.

И первым делом нужно проверить, а был ли труп.

Глава 18

Ваня довольно толково показал на карте место, где встретил старика, и направление тропы, где рядом с камнем лежал труп. За картой я послала Карамельку. То есть, сначала я позвала ее в палату, отправила с запиской к Глафире, и она прислала требуемое.

Если Ваня не ошибся, то вчера нас не было на той тропе. Мы свернули на гору раньше. И Ваня свалился не с того обрыва, где спускались мы с Савой, а с противоположного.

Я не спешила на поиски трупа. Во-первых, не хотела оставлять Ваню. Во-вторых, идти не с кем. Мишка и Матвей — на службе, Сава — на экзамене. Не с Глафирой же покойника искать! Что-то подсказывало мне, что она с радостью согласится составить мне компанию, но после Грозного я строго придерживалась правила не привлекать гражданских к опасным мероприятиям. В том, что рыскать по горе опасно, сомнений нет.

Мы с Ваней устроили мозговой штурм. Он довольно смышленый, и обдумывать версии произошедшего всегда лучше с кем-то, чем в одиночку. К тому же, у Вани другой склад ума, инженерно-технический. Он замечает то, что могу пропустить я. Но цельная картинка не складывалась даже совместными усилиями.

Ваню обманули и отправили на гору. Но для чего? Чтобы он нашел часы Матвея и труп Павла Шереметева? Вроде бы логично, но злоумышленник должен был понимать, что часы Ваня, скорее всего, спрячет. И подставить Матвея не удастся. Тогда цель… бросить на Матвея тень подозрения?

Бред. И улика — тоже бред. Там могли быть и другие «улики», Ваня труп не обыскивал. Но ведь достаточно привлечь к дознанию эспера — и невиновность Матвея будет доказана. Будь там хоть сто улик!

Допустим, Ваню хотели заманить в лес, подальше от жилья, и похитить. Спрятать в какой-нибудь пещере. Увезти с горы. А он нашел труп, совершенно случайно, и сорвался с обрыва. И все, опять же, упирается в несостоятельность улик.

Матвей официально принадлежит роду Шереметевых. Дед обязательно добьется справедливого расследования и дознания с участием эспера.