Дочь врага Российской империи. Ведьма (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 26

Дорога уже вывела нас к Колоннаде. Еще немного вперед, пройти мимо Нарзанной галереи — и мы на месте. Забирать машину смысла нет.

Александр Иванович выбрал столик в зале, не на веранде.

— Ужинали? — спросил он. И кивнул, получив отрицательный ответ. — Я так и думал. Заказал и вам тоже. Шашлык, рыба, салат, овощи на мангале.

— Александр Иванович, не томите, — попросила я.

Он взглянул на меня хмуро.

— Павел Шереметев убит вчера, около полудня. Смерть наступила от удара тупым предметом по голове. Конкретно — камнем. Его нашли рядом, со следами крови. Как давно он в Кисловодске, чем тут занимался, не знаю. Выясняют. Управление внутренних дел не горит желанием делиться материалами дела с эсперами. К тому же, я лицо заинтересованное.

— А Матвей? — нетерпеливо спросила я.

— У Матвея нет алиби. В управлении утверждают, что никто не посылал его искать козу в Березовском ущелье.

— То есть… как? — удивилась я.

Александр Иванович развел руками.

— Но ведь можно установить, был ли телефонный звонок, откуда, от кого, — сказал Сава. — Можно найти того, кто заявил о пропаже козы. Миша говорил, как его зовут…

— Дед Еремей, — подсказала я. — Да, и, заодно, показать его Ване. Тот ли это дед, что отправил его искать собаку.

— Какая еще собака? — спросил Александр Иванович.

Мы с Савой переглянулись. О том, что Ваня нашел труп Шереметева, кроме нас никто не знал. Мне пришлось рассказать эту историю с самого начала.

— Звонки проверяют, — сказал Александр Иванович, когда я закончила. — Из управления никто не звонил. На проверку телефонной линии Ракитиной нужно получить разрешение. Деда можно найти, допросить и даже показать Ване. Но Матвея это не оправдает.

— Вы так говорите, будто верите в то, что Матвей мог убить, — проворчала я.

— В теории — мог, — совершенно спокойно произнес Александр Иванович. — Его учили убивать. И у него есть мотив. Но Матвей не выслеживал Павла, у него нет осведомителей, он не оставил бы Ивана одного без веской причины, он не способен на хладнокровное убийство, он не разложил бы вокруг трупа свои вещи. Я очень хорошо знаю Матвея. Лучше вас обоих. Выследить и убить — не про него. А если бы убил случайно, то сразу признался бы, сдался властям. Мне не нужно проводить ментальное сканирование, чтобы убедиться в том, что Матвей не виновен. Но доказательств против него много, а наоборот — ни одного.

— Надо ждать разрешения на ментальный допрос? — спросил Сава.

— Ментального допроса не будет.

— Как⁈ — ахнула я. — Почему? Он отказывается?

— О кляксах вы уже слышали, — сказал Александр Иванович. — Ваша новая знакомая… Глафира?

Я кивнула.

— Она вас не обманула, все так. Но есть то, о чем она не знает. Ведьмы чувствуют аномалию, могут определить ее границы и ведовать внутри зоны. Зона поглощает магическую энергию, поэтому магия либо искажается, либо не действует вовсе. Для обычных людей зона безопасна, они ее не чувствуют. Но она влияет и на них.

Александр Иванович замолчал, потому что принесли еду. Я изнывала от нетерпения и выпалила, едва официант отошел от стола:

— Каким образом влияет?

Александр Иванович взглянул на Саву.

— Есть варианты?

— Что-то, связанное с эсперами, — ответил он. — С мыслечтением?

— Искажение ментальных полей, — кивнул Александр Иванович. — Любая ложь человека, побывавшего в аномальной зоне, воспринимается эспером, как истина. Ментальный допрос Матвея будет считаться недостоверным. Так что, дети мои, надо искать настоящего убийцу. И реальные доказательства невиновности Матвея. Так сказать, материальные.

Новость, мягко говоря, отвратительная. Сава сжал мою ладонь.

— Вам надо поесть, — сказал Александр Иванович. — Через «не могу» и «не хочу». Силы понадобятся. Сава, Яра… Я делаю все возможное. В конце концов, Павел замешан в преступлении, шпионаж — это не шутки.

— Спасибо, — выдавила я. — Вы очень добры к Матвею… учитывая обстоятельства.

Александр Иванович сделает все возможное, я в этом уверена. А я… поставлю на невозможное. Что-то устала я бегать от вызова, что упорно бросает мне князь Разумовский.

Глава 21

Я доверяла Александру Ивановичу, знала, что он на нашей стороне. Но так же понимала и то, что он на стороне закона. Он порядочный и принципиальный, иначе не смог бы стать главой эсперов. И как рассказать ему о выходке Головина, об интригах Разумовского? Без этого не объяснить, отчего мы с Савой решили «расстаться».

Отмолчаться не вышло. Александр Иванович напомнил мне об обещании в записке. Я поведала ему свою часть истории, Сава — свою. Александр Иванович слушал нас внимательно, одаривая время от времени мрачными взглядами.

— Ладно, — сказал он, когда мы закончили. — Я так понимаю, помощь вам не нужна?

Мы с Савой синхронно кивнули, соглашаясь с таким выводом.

— Что ж, вы взрослые люди, это ваше решение, — продолжил он. — Спасибо за доверие. Если хотите услышать мое мнение…

Мы опять кивнули.

— Возможно, вы правы. Я могу инициировать расследование. Нет оснований не верить словам Яры о применении запрещенного зелья. Но…

— Ментальный допрос не будет считаться достоверным? — спросила я, так как он замолчал. — Я ведь тоже побывала в той зоне.

— Нет, — возразил Александр Иванович. — Искажается восприятие эспером мыслей обычных людей, неважно, магов или нет. На ведьм и эсперов аномалия так не действует. Твой ментальный допрос вполне может быть основанием для обвинения. Но если я начну расследование, оно коснется и князя Разумовского.

— Он ваш друг… — Сава взглянул на него исподлобья.

— Мы приятельствовали в академии, — поправил его Александр Иванович. — Закадычными друзьями никогда не были. Сейчас, и вовсе, у меня к нему много вопросов. Формально он мой подчиненный, но он держит себя выше управления. Личный эспер императора, его сын, пусть и внебрачный, абсолютный десятый уровень. Выступать против него открыто, не имея на руках козырей — заведомый проигрыш. Я не знаю, чего он добивается. И рисковать вами не буду.

— Хорошо бы понять, чего он хочет на самом деле, — сказала я. — То есть, меня, разумеется. Но для чего?

— Именно так, — согласился Александр Иванович. — Тактическое отступление — это не проигрыш. Нам бы сейчас с Матвеем разобраться. А если князь замешан и в этом деле…

Он не договорил, но мы с Савой прекрасно понимали, чем это «если» может обернуться. Разумовский непредсказуем, и обычно играет на два-три шага впереди. Самое простое, мне предложат выбирать — свободу брата в обмен на какую-нибудь услугу. И это абсолютно точно будет то, на что я при иных обстоятельствах никогда не дам согласия.

Саве Александр Иванович велел сосредоточиться на экзаменах, их осталось два. Мне сказал, чтобы занималась Ваней и не ссорилась с ведьмами.

— Буду передавать мелкие поручения, если в том будет необходимость, — сказал он. — Тебе и Михаилу. Но никакой самодеятельности! Не маленькие, должны понимать, что можете навредить.

Это звучало лучше, чем «никуда не лезть, сидеть тихо», но означало то же самое.

Сава не спорил, я — тоже. В голове у меня уже зрел план, и обсуждать его с Александром Ивановичем было нельзя. Я не сомневалась, что он запретит этим заниматься. И будет прав, потому что это противозаконно. Тем более, ему нельзя ничего знать, чтобы потом не отвечать за последствия, если что-то пойдет не так. Я и Саве ничего не сказала. Меньше знает — лучше спит.

А вот с Петром Андреевичем Шереметевым поговорить необходимо. Без его согласия бессмысленно даже пытаться.

Домой я вернулась за полночь. Машину мы так и не забрали. Сава меня проводил, но попрощались мы на улице, не зная, когда увидимся вновь. Если и увидимся, то уже не будем парой для всех. И даже эмоции придется маскировать под мнимыми обидой, злостью, разочарованием и ненавистью. Связи никакой. Записка с Карамелькой — только в самом крайнем случае. Никаких тайных встреч. Ничего, что поможет Разумовскому раскусить наш обман. Меня поддерживала лишь в вера в то, что это не навсегда.