Миссия: реабилитировать злодейку! Том 2 (СИ) - Пылаева Алина - Страница 7

— Настаивает на встрече, — снова подала голос Рене, так и не дождавшись распоряжений.

— Скажи, что после утомительного дня я изволила насладиться ванной. Если желает, он может дождаться меня или прийти в другой раз. А если ему совсем неймётся, то пусть присоединяется, я не против.

— Да, госпожа.

Злость опалила грудь и щеки, и я зачерпнула ладонями воды, чтобы умыться. Атил, конечно, предупреждал, что нагрянет с проверкой и новым допросом. Но я рассчитывала на то, что он за эти дни достаточно устал от моей компании, и будет удовлетворен докладами слуг. Или рыцарей, которых прислал. А потому даст хоть небольшую передышку.

Но куда там.

Тем не менее я была уверена на все сто, что мое предложение присоединиться в купальне остудит его прыть. Даже надеялась, что он вовсе уйдет не дождавшись, ведь я изо всех своих сил старалась не торопиться, тщательно натирая кожу махровым платочком.

Затем просушивала полотенцем густую копну волос, что завивались, едва тяжесть воды спадала с прядей. Долго выбирала сорочку и тонкий халатик — останавливаясь на первом приглянувшимся мне. Темный кофейный оттенок приятно подчеркивал все изгибы и заставлял забыть о всей той наигранной невинности, что несли в себе большинство белоснежных комплектов.

Закончив я неторопливо зашагала к дверям, и те едва меня не зашибли. Злой как самый настоящий черт император, влетел ураганом и замер, награждая удивленным взглядом. Он будто не ожидал меня тут увидеть, а теперь не мог даже высказать своего недовольства. Мы продолжали молча стоять, смотря друг другу в глаза, пока к нему, наконец, не вернулся дар речи.

— И почему ты здесь одна? — потребовал он, задирая подбородок.

— Потому что в безрадостной жизни королевы нет даже такой маленькой отдушины как собственный гарем? — ответила ему в тон, вскидывая бровь.

Судя по тому, как стремительно алые пятна поползли по его щекам и шее, мою иронию он воспринял всерьез. И пришлось срочно исправлять свое положение, вот только без Бьёрна под боком, что гасил мое упрямое сумасбродство, получилось это не слишком хорошо:

— Это шутка, Ваше Величество. — натянула извиняющуюся улыбку, за которой раздавался скрежет зубов. — Усталость не позволяет держать сарказм в узде. Прошу, войдите в мое положение. Если змея время от времени не будет сцеживать яд, то вскоре ненароком отравит сама себя.

— Никогда о подобном не слышал. — отрезал Атил со всей серьезностью, и я едва сдержала смешок, что так и просился наружу.

— Конечно, я же только что это придумала. Не хотела снова оскорбить Ваше Величество своей ничтожной искренностью и сельской прямолинейностью.

— Это неприемлемо… — прогремел было он, и я все же склонила голову:

— Нижайше прошу прощения…

— … королеве Турина не пристало принимать ванну в одиночку! — Атил так неожиданно вернулся к теме своего недовольства, что я так и замерла в полупоклоне. — Даже твоя единственная личная служанка прохлаждается за дверью.

— Рене и без того работает за десятерых. — распрямилась я. — А мне хотелось побыть в тишине

— В этом дворце было больше слуг, даже когда он не имел хозяйки.

— Полагаю леди Айрис слишком остро отреагировала на неудачную попытку меня оскорбить, и оскорбилась сама.

Для меня ситуация казалось забавной, и я почти успела расслабиться, вот только гнев Атила был настоящим и никак не хотел утихать.

— Ничего не желаю слышать! Леди Айрис это или леди Тибесса, или кто угодно другой — найди того, кто поможет устранить плачевное состояние королевского дворца. А не сможешь, займись этим сама. Я более не желаю испытывать мигрень всякий раз, как получаю почту от герцога Бертольда.

Упоминание отца Клариссы в который раз отдалось неприятным покалыванием на кончиках пальцев. И это сильно нервировало, ведь и без того проблем хватало по горло.

— Вы могли бы избавить себя от мигрени одним росчерком пера.

Глаза, что драгоценные аметисты, вспыхнули таким неудержимым гневом, что я пожалела о своей попытке обличить истинного виновника проблем. Каждый во дворце подчинялся его руке, и слуг мне могли прислать в любую минуту, если бы Атилу было до этого дело. Однако он так по всей видимости не считал.

— Неужели, леди? — его голос был обманчиво спокоен и мягок, а вот тон снова стал приторно официальным. И означало это только одно, мы вновь вернулись на баррикады титулов и прочей аристократической фигни от которой уже я ловила мигрени. — Я делал это. Дважды.

Ну каков герой! Атил сказал это так, словно совершил попыток двести, не меньше. И я молча стояла, мысленно уговаривая себя не язвить ему в ответ.

— А затем выслушивал стенания дворян у подножия трона. — продолжил он, не дождавшись возражений. — Для такой благородной леди, как вы, должно быть дочери и другие юные родственницы мелких аристократов ничем не отличаются от простолюдинов. Но от вашего недовольства они не перестают быть благородными леди. И их смерти, увечья или душевные болезни создают большое напряжение в высшем обществе. И полностью лишают других желания отправить к вам своих дочерей.

Тут уж аргументов не имелось. Воспоминания Клариссы были обрывочными, но я допускала мысль, что Атил не приукрашивает масштаб катастрофы. Скоре, он выразился довольно скупо, хотя мог бы еще пару часов безнаказанно пилить мне мозги.

— Приму это к сведению, Ваше Величество. — смиренно ответила я.

— Чтобы в следующие три дня вы взяли во дворец прислугу, леди Кларисса. Это императорский приказ.

Он продолжал давить, внимательно вглядываясь в мое лицо. А я судорожно думала о том, как мне справиться за такое короткое время. Но просить большего не поворачивался язык — Атил бы взорвался окончательно, а мне потом дворец оттирай от ошметков его величия. Или моей безрассудной храбрости — одно из двух.

— Да, Ваше Величество.

— А что касается ваших опасений, — вдруг вспомнил он. — Избавьте меня от лести и лжи. Я здесь с твердым намерением узнать правду.

Это был отличный момент постелить соломку, и я тут же поймала его на крючок:

— Раз так, обещаю говорить только правду, даже если она не придется Вашему Величеству по душе, искренне веря, что моя откровенность не станет поводом свести наши старые счеты.

От приторной вежливости сводило скулы, а вот прямой взгляд не давал Атилу усомниться в том, что я воспользуюсь его дозволением со всем присущим мне рвением.

— Можете быть уверены, леди, на подобную низость я не пойду.

— После ваших слов я чувствую облегчение. — довольно выдохнула я. — Но позвольте узнать, Ваше Величество, вы продолжите допрашивать меня прямо тут?

Атил моргнул, будто только увидел в каком виде я перед ним стою. Выпрямился и отошел на шаг. А затем и вовсе отвернулся. За этим было забавно наблюдать. Взрослый мужчина, который уже видел все изгибы этого тела, вел себя так, словно это я ворвалась к нему в купальни.

— Если вам нужно время, чтобы привести себя в надлежащий вид, я могу дать вам его.

Мягко улыбнувшись, а заправила тяжелую прядь за ухо и зашагала на выход, оказываясь в королевских покоях. Комната была погружена в приятный полумрак, что рассеивался от двух дюжин свечей, а на длинном кофейном столике уже ждали закуски и чай на двоих, что предусмотрительно подала Рене.

— Я в надлежащем виде для той, кто готовится ко сну в собственной спальне. Ваше Величество может не обращать на меня внимания. Как делал это всегда.

С комфортом расположившись на софе, я с удовольствием наблюдала за тем, как Атил перебарывает себя и старается лишний раз не смотреть в мою сторону. Но все же упрямством боги его не обделили, и он сел напротив, делая глубокий медленный вдох.

И пока он собирался с мыслями или же просто уговаривал себя не выдавать инстинктивный животный интерес мужчины, что пытался жить праведником, к женщине, которую однажды уже держал в руках, я могла понять, почему сердце Клариссы всякий раз трепетало при виде его.

В Атиле чувствовалась стать, сила и властность. Упрямство, что не оставляло в сердце места для трусости. Его глаза обрамленные густыми ресницами переливались от бликов свечей и манили своей опасной красотой. Ведь глубокий фиолетовый цвет радужке предавала сила, что плескалась внутри. Великая сила, и великое бремя, что он нес в одиночестве.